Последний Герой. Том 9 (СИ)

— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — проворчал Сальников.
— Я ничего не сделал, — бормотал тот. — Я машину из-за вас разбил, вы в меня стреляли. Я заявление напишу.
Услышав выстрелы, на крыльцо высыпали посетители кафе и Элла. Я поднял руки, чтобы разогнать народ.
— Расходимся, граждане. Всё нормально. Это петарды.
Загнав людей обратно внутрь, я подошёл к Элле.
— Что? Он? — спросил я.
  
— Не знаю, — прошептала она. — Вроде бы.
— Ты что несёшь, курица? — вскинулся парень. — Я тебя в первый раз вижу.
— Разберёмся, — спокойно сказал я и стал обыскивать его. В кармане нашёл паспорт. Сергей Леонидович Харченко. Год рождения — девяносто седьмой. Местный.
Мы с Сальниковым усадили его в нашу машину.
— Ну что, Серёжа, — сказал я, — Девушек тут караулишь?
— Никого я не караулю, просто подъехал, просто стоял, — пробормотал он.
— И за каким фигом ты тут стоял? — резко спросил я.
— Вам какое дело?
Я ткнул его локтем под дых, он с шумом выдохнул и простонал:
— Что за беспредел? Я на вас жалобу накатаю!
— Сейчас, — сказал я, — поедем в отдел, там ты по-другому запоёшь. Давай сюда телефон!
Тот попытался брыкаться, даже в наручниках, но снова ничего не вышло. Я подтянул его к себе.
— А-а-а, пустите! — простонал он.
Одной рукой я обшарил карманы и вытащил телефон. Тот послушно его разблокировал. Я протянул телефон Сальникову.
Саня долго копался в смартфоне задержанного, листал, листал и вдруг замер.
— Смотри, — сказал он и показал мне экран.
Там были фотографии кафе, парень снимал угол, где на крыльце курила девушка в форме официантки. Снято издалека, но лицо видно.
— О, а это кто у нас? — удовлетворённо проговорил я. — Значит, говоришь, ни за кем не следишь.
Я повернул голову к Саше.
— Позови сюда Эллу.
Саша сбегал за официанткой и показал ей экран. Элла, едва взглянув, побледнела.
— Да, это она, — выдохнула она. — Это Катя. Это он, гнида. Следил…
— Значит, говоришь, ты Катерину не знаешь? — спросил я его вполголоса.
Он опустил голову.
— Знаю, — пробормотал. — Я её молодой человек.
— Чего? — возмутилась Элла.
— Тише, тише, — успокоил я её. — Дальше мы сами.
— И где она сейчас? — спросил я задержанного.
— Ищу её, — пробормотал он. — Здесь работала, у этого кавказца, а теперь исчезла.
— А ты что-то видел?
Он замялся, мотнул головой.
— Я не видел… Может, этот кавказец сам запал на неё? Катька жаловалась, что он на неё так смотрит. Запал… И как у них там принято — невест похищать. Может, похитил. Я вот наблюдал за кафе. За этим чуркой… Хотел с ним с глазу на глаз.
Это как-то не очень совпадало с тем, что говорил сам Акбар. Впрочем, пока у нас были только его слова, так что всё надо уточнить. Я внимательно посмотрел на Харченко.
— Я правильно понял, Сереженька, Катя… она твоя невеста? — переспросил я.
— Она моя… — взъярился он. — Да, моя!
— Зачем ты её фотографировал тогда? — спросил я снова.
Он закусил губу, но промолчал.
— Поехали-ка к тебе домой. Посмотрим, что да как.
— Зачем домой? Везите меня в отдел, — заволновался он. — Я ж правду говорю.
— А что это ты так волнуешься, — прищурил я глаза на него. — Аж глаза в разные стороны.
Он зло шикнул.
— Ничего я не волнуюсь. У меня дома мама. Она волноваться будет. Не хочу, чтобы она знала, что у меня неприятности.
Я раскрыл паспорт, глянул на прописку и показал Сальникову.
— Тут недалеко, вроде.
— Ага, — кивнул Саша. — Частный дом. Надо съездить, проверить.
Проехали по указанному в штампе прописки адресу. Окна в доме не горели. Задержанный ерзал на заднем сидении в наручниках, пальцы нервно постукивали по колену.
Открыли калитку, вошли втроём во двор. Я дернул за ручку — дверь была заперта. Я постучал, послушал. Подождал, потом снова постучал, уже сильнее. Внутри было тихо.
— Что-то крепко спит твоя матушка, — бросил я Сергею.
— Ну да… Я же говорю… Поехали в отдел, завтра с ней поговорите.
— Что-то ты, Серёженька, сильно хочешь спровадить нас из своего дома.
— А вы тут вламываться не имеете права, у вас нет санкции.
— А мы не вламываемся. Мы с тобой пришли, ты нам и откроешь. Получается, ключи-то у тебя есть, да?
Он прижался к стене, замолчал, скрипнул зубами. Я прошарил его карманы, вытащил связку ключей и открыл дверь. Сальников сделал большие глаза, но промолчал.
— Прошу, — сказал я и подтолкнул его внутрь. — Хозяин вперед, а мы как гости, чтоб потом не говорил, что без санкций.
Зашли в дом. Темно, я включил свет. Осмотрелся — обычная халупа со старой мебелью, каких миллион в любом городе.
— Ну и где твоя мама? — спросил я.
— Наверное, ушла, — пробубнил он. — У подруги… а, да, точно, я забыл. Она ушла к подруге. С ночевкой. Нет здесь никого. Сами видите.
Я подошёл к дальней комнате и потянул за ручку. Заперто.
— А зачем вы дверь в комнату закрываете? — спросил я, наклонившись к двери и прислушиваясь.
— Это мы квартирантам сдавали, — пробормотал он. — Там замок врезали, вот они и закрываются.
— Значит, то мама у тебя, то квартиранты? — переспросил я. — П*здишь ты, Серёженька. Ключи от этого замка есть? Давай сюда.
Он закашлялся, мотнул головой:
— Нет у меня ключей… это квартирантов комната.
Я попробовал один ключ, потом другой. Перепробовал всю связку. Ни один не подошёл. И вдруг изнутри забарабанили по двери.
Сдавленный женский крик прорезал комнату.
— Помогите, помогите! Кто-нибудь, прошу!
Сергей, только услышав голос, дернулся и рванул к выходу. В наручниках бежать трудно, баланса нет, сильно не разбежишься. Пока он шаркал ногами, Сальников догнал его и пинком сшиб на пол. Он покатился, ударился головой и застонал. Сальников схватил Харченко за шиворот и притянул к себе.
— Говори, сука, кто там? — рявкнул он.
Он молчал. Я дал ногой по двери, крепко так. Потом ударил плечом, попытался выбить, но не получилось. Крепкая. За дверью заплакали. Я выскочил на улицу, обошёл дом, думал залезть в окно, но нет — все окна выходили из той комнаты, где остались Сальников и Харченко, а эта — видно, что-то вроде кладовки.
Ну ничего, где нет окна, там мы его прорубим, так ещё Петр делал. Я залез в сарай, нашёл там топор, но в стену, конечно, бить не стал, вернулся обратно.
— А ну, посторонись, — сказал я и замахнулся.
Удар по двери эхом разнёсся по дому.
  
Глава 7
 
Я разрубил дверь, разнёс её в щепки и освободил проход. Внутри оказалась заплаканная, испуганная девушка в джинсах и мешковатой футболке. Ничем не примечательная. Серая мышка. Она испуганно таращилась на меня, я ведь так и стоял с топором. Я сразу узнал девушку. Лицо то же, что и на фото из смартфона Харченко. Только бледное, вытянувшееся от страха — её трясло. Она испуганно замерла, таращась на щербатое лезвие топора.
— Спокойно, спокойно, — сказал я и отложил инструмент в сторону. — Я не причиню тебе вреда. Я из полиции. Все хорошо… Ты теперь свободна.
Она смотрела на нас, как затравленный зверёк. Комнатка, где её держали, была тёмная, но для жизни там было всё: стол, диван, умывальник, какая-то перегородочка, а за ней, видимо, самопальный туалет. Следов побоев на ней, на первый взгляд, не было.
Я схватил Харченко за шиворот и втащил его в комнату к девушке.
— Поясни мне, Серёжа, — рявкнул я, — зачем ты держал её взаперти?
— Я не хотел вреда, я кормил, я… — пробормотал он. — Я хотел с ней познакомиться, а она… она меня отвергла.
— То есть ты её похитил и думал завладеть силой?
— На меня ни одна не посмотрит. Как так жить? Я думал, она привыкнет.
  
— Ага. И ты решил решить этот свой вопрос силой. Всё, Серёжа, допрыгался. У нас к тебе много вопросов.
Я подошёл к Катерине.
— Ну всё, всё. Успокаивайся, — проговорил мягко, — сейчас поедем в отдел, ты дашь показания, напишешь заявление. Выходи, не бойся.