Служебный развод

Он все-таки оценивает. Выбирает.
Охотится.
– Ты знаешь, где находится улица Калинина? Мне там сняли апарты на время командировки. Поможешь найти адрес?
Я знаю, где она находится.
И его водитель тоже знает.
Его легенда сшита белыми нитками.
Но она хотя бы есть. Хоть капля изящества.
– Это хороший район, – киваю и пытаюсь выглядеть расслабленной. – Там отличный вид на Волгу.
  
– Значит, покажешь?
Он заостряет взгляд, который напитывается темной глубиной. Я зачем-то ныряю туда и чувствую, как меня сносит его энергетикой. Тяжелой, продавливающей, сугубо мужской. Сердце пропускает удар, и я ощущаю давно забытый трепет, который настигал меня много лет назад. Мне на мгновение кажется, что мы уже наедине в полутемной комнате и он вот-вот начнет снимать с меня одежду. Уверенно, на правах хозяина или босса, под которого я сама согласилась лечь.
– У меня нет времени на лишние повороты, – добавляет Шумицкий.
Звучит прямолинейно.
И правда, откуда у занятого бизнесмена время на уламывания и женские выкрутасы?
Если готова всё показать, то садись в машину и поехали.
Если нет, то нет.
– Покажу, – произносит та часть меня, которая верит, что не бывает безвыходных ситуаций.
Я отхожу от своей машины, а Шумицкий показывает направление. Его черный мерседес стоит в первой линии парковки. И это скверно. Множество окон офиса выходит на эту сторону. Я готова спорить, что найдется сразу несколько случайных свидетелей, которые увидят, как я сажусь в машину босса после первого же рабочего дня.
Или это, наоборот, хорошо?
Я этого добиваюсь?
Пусть видят, пусть сплетничают, пусть Валя тоже узнает.
– Спасибо, – говорю Шумицкому, когда он распахивает для меня заднюю дверцу.
Она, кстати, огромная. Прежде я никогда не ездила в машинах премиум-класса, и простор салона впечатляет. Я устраиваюсь в кресле и с облегчением отмечаю, что между нами большая лакированная панель с подставками и кнопками, которую никак нельзя откинуть или сложить. Зато тут есть и обогрев, и массаж, и подсветка. Шумицкий явно привык к комфорту.
Вскоре он садится рядом и говорит водителю, что можно ехать. Мерседес мягко трогается и по плавной дуге огибает парковочные ряды. Я смотрю через тонированное окно и вижу, как моя собственная машина, простенькая и повидавшая парочку мелких ДТП, становится всё дальше и дальше.
– Давно здесь работаешь? – спрашивает Шумицкий.
Я поворачиваюсь к нему. Он откинулся на спинку, а правую ладонь бросил на панель. Мне она уже не кажется неприступным бастионом, который дарит мне психологический комфорт. Шумицкий высокий. С длинными конечностями. Ему стоит немного потянуться, и его ладонь с легкостью окажется на моем бедре. Она уже находится в опасной близости.
– Вы не смотрели мою анкету?
– Я знаю твое имя и должность. Дальше не стал читать.
Его и так сегодня замучили бумагами.
Тем более нет смысла утруждаться. У таких людей есть своя служба безопасности. И если бы ко мне были вопросы, я бы даже близко не подошла к его машине.
– А ты что-нибудь знаешь обо мне? – спрашивает он, а под его головой легонько скрипит кожаная обивка, когда он поворачивается в мою сторону.
Его взгляд опускается на мои губы.
– Я знаю, что вы прилетели из Москвы и вас все опасаются. Боятся, что вы проведете сокращение. Или назначите своих людей на все ключевые позиции.
– Это всё?
– Вы богаты, и у вас полно бизнесов. Я не запоминала названия, но список был внушительный.
Шумицкий некоторое время молчит, словно ждет, что я продолжу. А мне больше нечего сказать. О сплетнях из желтой прессы, которые мне поведала подруга, я говорить не собираюсь.
Хотя мне становится любопытно.
И чем дольше я нахожусь с ним наедине, тем сильнее.
То ли это напряжение, которое покалывает мое тело иголками, то ли в Шумицком действительно есть что-то таинственное. Сейчас мне не кажутся бредовыми слухи о том, что он едва не погиб и пропал на целый год, потому что проходил серьезное лечение. Есть в нем что-то такое… Не могу объяснить словами, но бывает, смотришь на человека и понимаешь, что максимум, какие проблемы он повидал, – это отсутствие растительного молока в любимой кофейне. А бывает ровно наоборот. Не просто глубина, а бездна опыта, причем мрачного.
– Понятно, – подытоживает Шумицкий. – Ты тоже боишься попасть под сокращение?
– Я хороший специалист. На мой взгляд, я не заслужила.
– Значит, увольнения не будет.
Он отвлекается на звонок. Он почти ничего не говорит, но внимательно слушает собеседника. За это время мы добираемся до нужного адреса. Как я и думала, мы сворачиваем к элитной высотке. Водитель направляет машину в подземный паркинг и останавливается рядом с дверьми, которые ведут к лифту. Я не дожидаюсь ухаживаний и сама открываю дверцу, ступаю на бетонный пол.
Шумицкий делает шаг ко мне и протягивает ладонь.
Вот и первое прикосновение.
Он касался моего запястья в кабинете, но это не считается. Тогда подтекст был иной.
А сейчас моя ладонь утопает в его и я чувствую горячие крепкие пальцы. Он жестко обхватывает мою руку, обжигая и запуская лихорадочные импульсы по телу. Нет, мне не противно. Но странно. Если смотреть на Шумицкого как на картинку, он идеален. Именно с таким мужиком хочется отомстить неверному мужу, получить удовольствие и поквитаться одновременно. Но все-таки я отвыкла от свиданий и первых мгновений близости. Я так долго была в браке с Валентином, что не думала, что ко мне будет прикасаться другой мужчина. Это казалось чем-то из другой реальности.
Впрочем, измена мужа с высокомерной красоткой с экранов ТВ и его жестокое поведение из той же реальности.
Мы поднимаемся на лифте на верхний этаж и входим в просторную квартиру. Она кажется полупустой, но обставлена по высшему разряду. Я понимаю, сколько стоит инженерная доска, сколько светильники и мебель. На работе я оформляю отчеты оценщиков недвижимости, поэтому знаю порядок цен. Техника здесь, конечно же, Miele – этот бренд давно стал маркером обеспеченной жизни.
– Ты голодна? – спрашивает Шумицкий и гасит основной свет, оставляя лишь ночную подсветку. – Можешь сделать заказ.
– Нет, я не хочу есть.
Он бросает пиджак в кресло и проходит в гостиную. В ней квадратов сорок, а с правой стороны устроена кухонная зона. Шумицкий открывает холодильник и достает бутылку минералки. Я успеваю заметить, что на полках расставлены продукты. Как по линейке.
Да, здесь всё подготовили для комфортной жизни. Наверняка и его чемоданы доставили из аэропорта, развесили одежду в гардеробной. Тоже по линейке и тонам.
Только вот с уборкой перестарались. В воздухе чувствуется запах чистящих средств. Он почти выветрился, но не до конца.
– Недавно был клининг, – произношу и указываю на окно. – Может, проветрим?
Шумицкий кивает. Я подхожу к панорамному окну, которое занимает всю стену. К счастью, я знаю, как обращаться с такими. В некоторых высотках вовсе отсутствует возможность открыть окно, воздух подается только через систему вентиляции. Но здесь есть рычажок, который открывает боковые небольшие створки, через которые поступает воздух с улицы.
Я вдыхаю его полной грудью. Он свежий и прохладный. Но голова все равно немного кружится. Слишком высоко и слишком красиво. Завораживающий вид на реку примагничивает, да так, что я невольно замираю.
В реальность меня возвращает мужское дыхание.
Оно набегает по сумраку.
Как высокие волны со скалистого берега…
Шумицкий останавливается за спиной и кладет ладони на мою талию. Примеряется всего секунду и обхватывает жестче. Он массирует, растирает, почти что терзает мою кожу, его дыхание грубеет и становится глубоким и протяжным.
  
В темноте это кажется сном. Происходящее настолько оторвано от моей привычной жизни, что мне легче поверить, что это всё мне привиделось. Я даже закрываю глаза и распахиваю их вновь, но ничего не меняется. Передо мной сумасшедший вид, а мое тело прогибает под себя едва знакомый мужчина. Я ловлю его пальцы, когда он находит пуговицы на моей блузке.