Пропавшая без вести
Она чмокнула Родни в щеку, села в машину Джона и укатила, оставив на месте происшествия озадаченных зрителей, всхлипывающую Кармел Гренджер и своего по уши влюбленного защитника.
36
Солнце уже клонилось к горизонту, когда Фрэнк и Джон наконец добрались до последнего пункта своего маршрута — заброшенного тупика где-то в лондонском Ист-Энде.
Фрэнк свернул в переулок с мусорными бачками, выключил двигатель и кивнул в сторону грязных окон, высоко расположенных в кирпичной стене. Из-за давно не мытых стекол пробивался тусклый свет.
— Дверь в нише ведет на склад, а контора у него наверху.
— А если его там нет?
— Он всегда там.
— Как думаешь, Лиззи предупредила, что мы едем?
— Нет, если у нее мозги работают, — ответил Фрэнк. — Какая разница — звонила, не звонила? Никуда он не денется. Здесь его логово.
— А кто он такой?
— Подонок самый настоящий, каких поискать.
— Неужели?
— Был такой слушок.
— Не всем слухам стоит верить, Фрэнк. По крайней мере, так говорит моя напарница.
— Ума у нее, как у тебя.
— Я бы сказал, она умнее, но могу ошибиться. Зато я красивее, факт!
— Я ведь уже просил тебя: не умничай и поменьше болтай. Что-то все меня сегодня бесят.
Джон потрогал челюсть:
— Это я уже усвоил.
— Я ж сказал — извиняюсь.
— Очень мило, только все равно больно.
Фрэнк вздохнул и закурил очередную сигарету. Теперь, когда доехали, казалось, он не хотел выходить из фургона. Хотя Фрэнк Тодд с легкостью пускал в ход кулаки да и с головой у него местами было не все в порядке, Джон чувствовал, что многое в этом человеке ему начинает нравиться.
— Знаешь, Сэди всегда хотела детей, — заговорил Фрэнк. — Прямо как одержимая была. Ни о чем другом и не говорила, только когда у нас появятся детишки, да какие и как она с ними будет возиться. Все по полочкам разложила. Первый выкидыш ее чуть не убил. Кажись, месяц плакала. А после второго — ни слезинки. Чудно, правда?
Джон молчал. Да и вряд ли Фрэнку был нужен его ответ.
— После третьего она совсем перестала говорить про них, ну, про детей. В ней как будто лампочку выключили. Перестала к сестре ходить, не таскала меня больше по всяким крестинам-именинам. — Фрэнк затянулся сигаретой и выпустил из ноздрей две струйки дыма. — Сначала я подумал, что все пройдет и мы снова попытаем счастья, только не вышло. Она сказала, что не хочет снова пережить это, ну, выкинуть еще одного.
— Да, ее можно понять.
— Только с тех пор она угасала прямо на глазах. Но это же была моя Сэди, и я любил ее, хотя она и стала не совсем той, на какой я женился. Понимаю — дико слышать, но клянусь, она будто растворялась… — Он провел ладонью по лбу. — Ну, не знаю я, как это объяснить!
— Да чего тут объяснять.
— Я стал бояться, как бы она чего не сделала с собой. Каждую минуту ведь не уследишь. Видел, как она смотрела на ребятишек, когда мы выбирались в магазин за покупками, — такая боль в глазах, а заметь, ведь ни слова не скажет. Ну и… Я не мог сидеть сложа руки и ждать, когда она зачахнет. Она такого не заслужила.
— Фрэнк, я понимаю, что вы любили жену, — сказал Джон, глядя в сторону, — но и Шарлотта Джонс тоже не заслужила того, что с ней случилось.
— Твоя правда. Сэди не простила бы себе, если б узнала. Да и меня не простила бы.
— То есть вы знали, что тут дело нечисто?
— Нет, но я и знать-то ничего не хотел. — Фрэнк помолчал, выпустив клуб дыма. — Эта женщина, родная мать Кэти, она какая? Хорошая?
— Насколько могу судить, да. Кэти очень похожа на нее.
Фрэнк пропустил последнее замечание мимо ушей.
— Скажешь ей, я извиняюсь, что так вышло?
— Мне думается, ей ваши извинения ни к чему.
Фрэнк проглотил и это:
— Да, пожалуй, что так.
— Как по-вашему, почему в последнее время Кэти избегала вас?
— Не знаю.
— Должна же быть причина. Может, она узнала, что вы ей не родной отец?
— Откуда?
— Вы же сами говорили: какой-то человек расспрашивал о ней.
— Усатый, что ли?
— Да, он. Я был в доме престарелых. И там мне сказали, что он приходил к Кэти и они разговаривали.
— Во как, — откликнулся Фрэнк.
— Он представился вам?
Вместо ответа, Фрэнк вынул бумажник, порылся в нем и протянул Джону потрепанную визитку:
— Вот.
Джон взглянул на нее: дешевая карточка, вроде тех, что печатают в любом торговом центре. По правде сказать, у него самого такая же. На визитке стояло имя — Гарри д'Анджело — и номер телефона.
— Гарри д'Анджело? — удивленно вскинул брови Джон.
— Вот и я удивился, — заметил Фрэнк.
— Вы ему звонили?
— Несколько раз, да без толку. Сразу автоответчик включается.
— Можно возьму?
— Бери.
Джон убрал карточку в свой бумажник и указал большим пальцем на свет в окне:
— А этот тип, он опасный?
— Ну, не щенок — может и зубы показать.
— Тогда надо с ним поосторожнее.
— Что, шкуру жалко?
— Вообще-то да. У меня нет запасной.
Фрэнк затушил в пепельнице окурок.
— Давай, умник, идем.
Они выбрались из кабины, Джон обернул вокруг шеи шарф. К вечеру похолодало, и теперь ощущался легкий морозец.
Они перешли мощеную улицу и направились к двустворчатой раздвижной двери в нише. Дверь была приоткрыта. Фрэнк взялся за левую створку, — хорошо смазанная, она легко отодвинулась.
— Что за склад? — спросил Джон, когда они вошли в темный коридор.
— Текстильный. Грек привозит дешевую ткань и продает ее дизайнерам по интерьеру, навар — двести процентов.
— Неплохо.
— Он и собаке сумел бы блоху втюхать.
— Да ну! — Джон подождал, пока глаза привыкнут к темноте. — Он всегда дверь оставляет незапертой?
— Нет. Обычно здесь парень сидит, Карл.
Они постояли, прислушиваясь.
— Ничего не слышу, — сказал Джон.
— Я тоже. — Теперь в голосе Фрэнка появилась какая-то новая нотка. — Идем.
— Только без кулаков. Мы здесь, чтобы поговорить с ним, ладно?
— Ясное дело. — Фрэнк поднял деревянную бобину — длинную крепкую палку — и кивком указал в сторону деревянной лестницы позади Джона.
— Фрэнк…
— Давай.
Джон чувствовал какой-то подвох, но все равно последовал за Фрэнком.
Они поднимались по ступеням — Фрэнк впереди, — пока не добрались до лестничной площадки. Из-под двери грека пробивался свет. Вдруг мелькнула какая-то тень.
— Здесь он, сволочь! — сказал Фрэнк, прибавляя шагу.
Джон напрягся. Пахло как-то необычно — противно-сладко. Выбравшись на площадку, он пошел по коридору.
Фрэнк взялся за ручку двери в тот самый момент, когда Джон заметил, что из-под лестницы на складском этаже торчат чьи-то ноги.
— Фрэнк, постой…
— Открывай, Кастринакис! — проревел Фрэнк и ударом распахнул дверь.
В ту же секунду кто-то налетел на него, выбросил вперед руку и со всей силы ударил в грудь. Фрэнк был застигнут врасплох. Он охнул, качнулся назад и упал навзничь.
Человек в черной одежде и в черном вязаном шлеме с прорезями для глаз перепрыгнул через него и уже хотел убежать, когда заметил Джона.
Таких мертвых глаз Джон никогда еще не видел. Янтарные, как у кошки. Он выставил перед собой руки, жалея, что не прихватил палку, которую догадался взять Фрэнк, пусть даже она бедняге и не пригодилась.
— Тихо, приятель, спокойно. Не надо…
Человек потуже затянул пояс и, не говоря ни слова, подпрыгнул и ударил Джона ногой в грудь.
Джон упал, а человек ухватился за перила лестницы, одним махом перескочил их и почти бесшумно опустился на пол склада. Когда Джон пришел в себя и поглядел вниз, тот уже выбегал из двери.
— Чтоб тебя!.. — просипел Джон. От удара у него перехватило дыхание. Он подумал, что надо бы его догнать, но не стал: с больной ногой далеко не убежишь. — Что это за тип был? — Он подошел к Фрэнку, удивляясь, почему тот до сих пор лежит. — Вы как, нормально?