Беспощадный король (ЛП)

Они позволили моему разуму и эмоциям исцелиться или, по крайней мере, начать исцеляться, вместе с моим телом. И хотя я полагаю, что это минимум, который должен делать любой мужчина, когда его девушка (или питомец, или игрушка для секса) переживает то же, что и я, это всё равно было неожиданностью после всего, через что они заставили меня пройти.
И это тоже сбивает меня с толку. У меня было не так много времени, чтобы разобраться в чувствах, которые я испытываю к Кейду и Дину, не говоря уже о Джексоне. Однако их бережное отношение ко мне в течение последнего месяца только усложняет отрицание того, что они есть.
  
Тем не менее, я собираюсь столкнуться лицом к лицу со своими чувствами к Джексону.
За последний месяц он стал на удивление незаметен, и какая-то часть меня, та часть, которую я не хочу слишком пристально рассматривать, глубоко задета его поведением. Он ни разу не зашёл в мою комнату, чтобы узнать, как я себя чувствую. Он лишь мельком заговаривал со мной, проходя по коридору, а когда я наконец почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы снова поесть в столовой за последние две недели, он избегал встречаться со мной взглядом. Короче говоря, он делал всё возможное, чтобы полностью игнорировать меня, и хотя я не могу притворяться, что не подозреваю о причине этого... это... это больно.
Я знаю, что ему было больно видеть меня с Кейдом. Но, конечно, он понимал, почему это так? Он ведь осознавал, что это была его собственная вина в том, что это произошло. Если бы он просто сказал «да», когда я пришла к нему в ту ночь, когда решила расстаться с невинностью, всё могло бы сложиться иначе. Я не держу на него зла, по крайней мере, не так сильно, как он, кажется, злится на меня. Так почему же он ведёт себя так, будто я ему изменила?
Я никогда не принадлежала ему, но я хотела быть с ним. А он всё испортил.
Поэтому я не просто с нетерпением жду возвращения в спортзал. Я предвкушаю возможность выплеснуть всё своё разочарование на Джексона в ринге.
Когда я захожу в зал, его ещё нет. Я сразу же приступаю к работе с гантелями, и это меня расстраивает, потому что я не могу поднять даже близко то, что раньше. Я понимаю, что на ринге я тоже буду не в лучшей форме, и надеюсь, что недовольство Джексона мной означает, что он не будет сдерживать свои удары. Я не хочу, чтобы он был снисходителен ко мне. Я жажду разрядки.
Это что-то новое. За последние месяцы, проведённые в доме Блэкмур, я узнала о себе то, о чём раньше даже не подозревала. Я поняла, что мне нравятся наказания и дисциплина, даже когда я пыталась притвориться, что это не так. Я осознала, что во время секса мне хочется всего, чего только можно, и я говорю и делаю вещи, о которых раньше и помыслить не могла. И теперь, когда целый месяц никто не прикасался ко мне?
Я жажду совершенно другого освобождения.
Я понимаю, что многие женщины после того, через что мне пришлось пройти, не стали бы искать наказания или даже секса. Но я хочу этого больше, чем когда-либо. Я мечтаю о том, чтобы заменить все эти ужасные воспоминания, всю боль, нежелательные прикосновения и нежелательную плоть телами, которые мне нравится. Я жажду рук, ртов и членов, которые я хочу, даже если раньше сопротивлялась этому.
Мне хочется, чтобы Дин и Кейд стёрли все эти плохие воспоминания, оскорбления, которые всё ещё остаются на моей коже и в моих ночных кошмарах, как неприятный запах. Я жажду вспомнить, каково это – заниматься сексом с теми, с кем это действительно приятно.
Поведение Дина и Кейда в последние недели заставило меня задуматься, хочу ли я вообще покидать Блэкмур. Сейчас я хочу этого, но, если бы мы могли найти того, кто меня похитил, положить конец этой глупой игре и построить более равноправные отношения? Возможно, это заставило бы меня остаться здесь и посмотреть, к чему всё может привести.
Однако здесь слишком много «если». Сейчас мне кажется, что я едва ли смогу прожить ещё один день.
Завтра мне предстоит вернуться к учёбе. Одно из преимуществ того, что я являюсь личной игрушкой потенциальных наследников Блэкмура, заключается в том, что даже после месяца, проведённого в постели, мои оценки остались на прежнем уровне.
На прошлой неделе я занималась доработкой домашнего задания. Однако никто не ожидал, что я всё исправлю, и, как ни странно, у меня по-прежнему одни пятёрки по всем предметам.
Из-за этого я чувствую себя ужасно виноватой. В конце концов, у других студентов нет возможности взять месячный отпуск, чтобы восстановиться после болезни, и сохранить свои оценки на прежнем уровне. Поэтому я стараюсь изо всех сил, чтобы закончить любую работу, с которой могу справиться, и сдать эссе, математические задачи и так далее. Это стало хорошим отвлекающим манёвром, особенно потому, что, несмотря на все настойчивые заявления моего консультанта о том, что мне на самом деле не нужна моя степень, я хочу её получить. Если я уйду из Блэкмура, если у меня не будет будущего здесь, с Кейдом и Дином, если я не стану их питомцем, тогда мне придётся полагаться на что-то другое.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Прошедший месяц стал для меня настоящим испытанием, но я полна решимости не дать этому сломить меня. Возвращение в спортзал – это первый шаг к нормальной жизни, и это замечательно. На самом деле, это настолько приятно, что я не могу удержаться от того, чтобы не проигнорировать инструкции, которые ребята дали мне перед отъездом – ограничить нагрузку до пятнадцати фунтов и меньше. Джексон ещё не приехал, и я сомневаюсь, что он будет на меня жаловаться.
Кажется, его не особо заботит всё, что я делаю в эти дни.
Ритм тренировки и знакомое напряжение мышц уносят меня в мир, который принадлежит только мне. Я настолько погружаюсь в себя, что не замечаю, как ко мне сзади приближаются две пары ног, пока глубокий голос Кейда не возвращает меня к реальности.
— Эти гири кажутся тяжелее, чем тебе разрешено, малышка, — говорит он, и, несмотря на раздражение в его тоне, я улавливаю лёгкую нотку веселья, что становится для меня неожиданностью. — Ты скучаешь по наказанию? Потому что, мне кажется, сейчас ты сама напрашиваешься на него.
Когда я поднимаю руки и ноги, моё тело охватывает дрожь, от макушки до кончиков пальцев. Не думаю, что я намеренно брала слишком тяжёлые гири, надеясь быть пойманной, но я не могу быть уверена. Возможно, я надеялась, что кто-то из них заметит меня и даст мне то, чего, несмотря на мои желания, жаждет моё тело.
Иногда мне кажется, что я слишком сильно полюбила свою жизнь в плену.
— Прости, — говорю я, садясь и поворачиваясь. Кротость в моём голосе удивляет даже меня. Кейда это тоже удивляет, я вижу это по тому, как его бровь приподнимается. С другой стороны, Джексон, стоящий рядом с ним, не выражает никаких эмоций. Я не могу прочитать его лицо, и по какой-то причине это меня злит.
— Мне не следовало этого делать, — продолжаю я, слегка понизив голос и глядя на Кейда из-под опущенных ресниц. — Это было очень нехорошо с моей стороны. — Боже мой, что я делаю? Я никогда раньше так не разговаривала, но мне это так приятно. Я всегда сопротивлялась этому удовольствию до тех пор, пока не могла больше терпеть, брыкалась, кричала и сопротивлялась им на каждом шагу, но почему-то сейчас мне кажется, что участвовать в этом становится ещё приятнее. Это не похоже на наказание, это похоже на игру.
К настоящему времени я уже многое знаю об играх. Но мне кажется, что в эту игру я бы действительно хотела сыграть.
Моё сердце замирает в груди, и я чувствую тёплое покалывание между ног, которое я так хорошо знаю.
  
— Я думаю полным наказанием придётся подождать, пока мы не вернёмся домой, — сухо говорит Кейд, уголки его рта подёргиваются. — Но сейчас... — Он замолкает. — Ты можешь наклониться?
— Думаю, да, — тихо отвечаю я.
— Тогда встань, повернись кругом и положи ладони на скамью, — говорит Кейд неожиданно низким и мрачным голосом.
— К чёрту все это, — огрызается Джексон. — Я буду на ринге, если кто-нибудь из вас планирует использовать спортзал по назначению.