Гнездо неприкаянных

– Бросай Первихина, живи со мной, – уговаривал он Юльку.
– У тебя денег не хватит, – фыркала та в ответ. – Мне придется работать. А работать, милый, я не хочу. Работающая женщина быстро старится и теряет свою женскую энергию.
– Где ты этой ерунды набралась?
– В сети, где же еще?
– А жить с этим жлобом, продавать себя нормально?
– Все так живут. Женщине нужны деньги. Иначе я превращусь в такую воблу, как Аська – без маникюра и одетую не пойми во что.
  
– А что с Асей не так?
Как он ни пытался, не смог убедить Юльку оставить Первихина. Они продолжали видеться тайком и чем дальше, тем гаже Сашка ощущал себя. Не из-за Первихина – ему было глубоко плевать на депутата. Из-за себя. Каждый раз собирался порвать с Юлькой. А потом видел ее, смотрел в ее наглые, зовущие глаза и сдавался. И не любил ведь ее. Но отказать не мог.
Глава седьмая. Следак Юрий Горев
«Кто из жильцов последним видел его живым? Над дверью подъезда установлена камера. Никто посторонний не заходил. Значит, ударил его кто-то из соседей. Логично?»
Юрий Горев шел с работы и прогонял в голове разные версии убийства Рудольфа. Дело-то не он вел – Жеке Громову отдали. Но все же убили-то в его, Горева, подъезде. Ни свидетелей, ни орудия убийства. Даже следов в квартире не нашли. Будто убийца по воздуху передвигался. Все чисто, аккуратно. Только вот убийцу-то Рудольф знал. Чужому бы дверь не открыл. Глазок у него в двери с увеличителем. К тому же старик наличку дома хранил. Не доверял банкам. Горев не знал, сколько у него было. Деньги эксперты тоже не нашли.
Весь месяц с момента гибели Рудольфа Горев перебирал в голове соседей. Думал, кто из них мог прикончить Рудольфа. И не мог найти ответ. Раз деньги пропали, значит, убили из-за них. Но в доме на Гнездовой неимущих не было. Разве что Эльвира. Горев представил грузную Эльвиру с въедливым взглядом. Как она пыталась выведать у Горева подробности смерти Рудольфа. Напирала, давила, а, когда поняла, что толку не будет, подключила хитрость. На что ей этот Рудольф сдался?
Вдруг, Горева словно по лбу щелкнуло – деньги! Больше всего на свете Эльвира любит сына. На втором месте идут деньги. У Рудольфа пропала большая сумма денег. Горев знал, что старик давал под проценты. Взамен просил расписку. Ни денег, ни расписок не нашли. Значит, кто-то после смерти обшарил квартиру. А что, если преступников было двое? Первый – убийца, второй – вор. Убийца скрывается с места преступления. Оставляет дверь квартиры открытой. Странно, что не закрыл – замок-то у Рудольфа был обычный, механический. Горев даже как-то подколол старика: мол, держишь в доме сокровища, а замок для любого вора – раз плюнуть. Рудольф в ответ хитро усмехнулся в седые усы. Он же всегда дома. В магазин выходит неподалеку, а больше никуда. Кто к нему влезет? К тому же на доме камера есть – записывает всех входящих-выходящих. Про камеру Горев знал. По его инициативе поставили. Записи с камеры следаки первым делом изъяли. Хранились они на компьютере Сашки, как самого в этом продвинутого. Ничего любопытного. Входят – выходят только жильцы дома. В окно не забраться – квартира Рудольфа на втором этаже. Остается дверь.
Горев вернулся к соседям, своим и Рудольфа, и плавно перешел к Сашке Светову. Двадцать восемь лет, живет один, работает дома, часто ходит в спортзал. Ездит на подержанной «мазде». Любовница Юлька Первихина бегает к нему днем, когда мужа нет. Думает, никто не знает, а уже весь подъезд в курсе. Кроме мужа. Горев, когда узнал, порывался депутату сказать про жену. Да плюнул. Гришку Первихина никто в доме не любил – заносчивый, наглый, да еще и жадный вдобавок. Когда деньги собирали – на стоянке асфальт подправить, Гришка ни копейки не дал. Хотя деньги у него есть. Владелец крупного магазина запчастей и автомойки. Машина за несколько лямов. Горев хмыкнул – самые богатые обычно самые скупые. Гришка не исключение.
Так что Юлька могла крутить с Сашкой, сколько угодно. Никто ее муженьку не скажет. Наоборот, посмеются за спиной, позлорадствуют. Так, мол, тебе и надо, жлобина.
Горев вспомнил Юльку и невольно улыбнулся. Красивая девка. Не зря депутат на нее слюну пустил и сразу женился. Она, понятное дело, на деньги клюнула. От того и с Сашкой крутит. Горев задумался о Юльке и вспомнил подслушанный обрывок телефонного разговора. Юлька стояла во дворе, пинала проколотое колесо своего «мерса» и шипела в трубку, что гадкий муж срезал ее месячное содержание. Могла ли она убить Рудольфа, чтобы заполучить деньги? Старый пень Юльке точно дверь открыл бы. Он на молодых заглядывался и порнуху в интернете смотрел. Это Горев от коллег узнал, которые компьютер жертвы забрали. Позвонила Юлька в дверь, отвлекла старика, тот повернулся спиной, она его – хвать молотком по голове. А потом деньги забрала. Вот только деньги-то в тайнике были. Не знаешь, с ходу не найдешь. У Рудольфа в гостиной громоздилась мебельная стенка. Старая, еще советского производства. Шкафы, как шкафы. Набитые массой ненужных вещей, которые покойник скопил за долгую жизнь. В одном из верхних шкафов хранились старые запчасти к радиоприемникам. Но задняя стенка открывалась, а за стенкой был маленький сейф. Вот в сейфе и замок было хороший, кодовый. Открыть непросто. Но сейф был открыт и пуст, когда следственная группа приехала. Значит, либо старик его открыл – зачем только? Либо вор, который знал код.
Юлька могла упросить старика дать ей взаймы, а когда тот открыл сейф, огреть его молотком. Значит, молоток заранее припасла. К тому же, у Юльки любовник. Может, они с Сашкой действовали сообща?
Горев добрался до дома и хмуро глянул на желтые, цыплячьи стены и красивые и узорчатые балконные решетки. Дом на Гнездовой выстроили в красивом месте – вокруг зеленые насаждения, неподалеку городской парк. Перед домом удобная автостоянка. Правда, детской площадки не было, но и детей-то малолетних в доме тоже не было. Разве что Николь, так ей уже пятнадцать. Выросла из качелей-каруселей. Дом еще хорош тем, что жильцов мало. Ребята, которые на убийство приехали, обрадовались – восемь квартир, легко допросить, мало подозреваемых. Долго радоваться не пришлось. На момент убийства алиби ни у кого из жильцов не было. Значит, хочешь – не хочешь, все они – подозреваемые.
Хлопнула старинная деревянная дверь, и на улицу вышла Анастасия Звонкина. Ася. Рыжие волосы полыхнули на солнце. Горев невольно напрягся. Когда Ася поселилась в их доме, сразу ему понравилась. Он давно в разводе, она не замужем. Вот и решил подкатить. Побрился, цветы купил и заявился к ней однажды вечером. Думал, посидят, пообщаются, глядишь, что-нибудь и сложится. Ася дверь открыла, но цветы не взяла. И ответила грубо: «Мне это неинтересно». Горев стоял на лестничной площадке с букетом в руках и чувствовал себя полным идиотом. А потом рассердился, выбросил букет в мусорку и с тех пор между ним и Асей будто черная кошка пробежала. Она, когда встретит, глядит на него с опаской, неприязненно. А он и вовсе старается на нее не смотреть. Вспоминает свое неудавшееся свидание. От обиды он даже Асю самой подозрительной считал. Все же они с Рудольфом жили стенка к стенке. Только Ася при нем всего две недели прожила. Маловато, чтобы узнать его, а потом убить.
Немного попыхтев от обиды, Горев вежливо поздоровался с Асей. Думал, она, как обычно, пробежит мимо – глаза в землю, но она, вдруг, остановилась рядом с ним и заговорила. От неожиданности он даже вздрогнул.
– Юрий Сергеевич, – голос Аси дрожал – от волнения ли? – Мне очень надо с вами поговорить. Происходит что-то странное и, если бы я верила в привидения, то решила бы, что в соседней квартире кто-то ходит.
  
Горев замер и пристально уставился на Асю. Она смотрела на него своими серыми, бездонными глазами. Загорелое лицо ярко усыпали золотистые веснушки. Губы нервно сжаты – боится, что он не захочет разговаривать после того, что было? Горев быстро ответил:
– Почему вы решили, что в квартире кто-то есть? – он старался говорить спокойно.