Яблочный пирог и любовь

– И добродетель стать пороком может,
Когда ее неправильно приложат [11].
Он закрыл оставшееся пространство, схватив меня за плечи. Встряхнул, словно пытаясь привести в чувство, и проворчал:
– О гнев любви! О ненависти нежность!
Из ничего рожденная безбрежность!
О тягость легкости, смысл пустоты!
Переменись, прошу, ко мне и ты! [12]
Я знала, что последняя строка – не из пьесы. Шекспировский Ромео молил судьбу об обладании Джульеттой, но мой Ромео просил лишь ее любви.
  
Если бы только я могла дать ему ее…
Руки Эмира бессильно упали с моих плеч. Он надул губы, как ребенок, который все еще надеется, что несбыточное желание вдруг исполнится. Протянув руку, я погладила его по щеке. Пальцы скользнули по короткой щетине, когда он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Эта покорность вызвала у меня горькую улыбку. Когда его глаза снова открылись, он изучал мое лицо, словно пытаясь что-то понять.
– Почему ты так на меня смотришь? – спросил он.
Я пожала плечами, заставляя себя улыбнуться:
– Я постараюсь ласково смотреть,
Но буду стрелы посылать из глаз
Не дальше, чем велит мне ваш приказ… [13]
Он улыбнулся. Его губы приоткрылись – не знаю, какую реплику он собирался произнести, но в последний момент передумал и притянул меня к себе. Моя голова оказалась на его голой груди, и я слушала, как бьется сердце, почти ничем не отделенное от меня. Я уже и сама не понимала, какие из моих слов были игрой, а какие – правдой…
Когда Эмир отпустил меня, то, как всегда, коснулся моего подбородка и повернул мое лицо к себе. Запрятал мои уже отросшие пряди за ухо. Гладя меня по щеке, спокойно сказал:
– Не покупай платье на бал. Его достану я.
Я показала зубы в дерзкой ухмылке. Помимо того, что я не любила шопинг, я была рада избавиться от мук выбора. Хотя эта новость точно не обрадует Дамлу, Су и даже Эрву. Они уже сколотили тройственный союз и решили сделать меня своим новым проектом. Но я не жаловалась – это избавляло меня от предстоящей беготни.
Чтобы сбросить напряжение между нами, я резко отдернулась от его пальцев. Взъерошила его волосы и громко сказала:
– По рукам!
Он перекинул полотенце через шею. Я была уверена, что мой трюк его не обманул, но он все равно улыбнулся. Когда я уже собиралась выйти, Эмир окликнул меня:
– Разве не хочешь попрощаться с красавчиками? – спросил он с нахальным взглядом.
Я рассмеялась, повернувшись к нему. Бросила одобрительный взгляд на его грудные и пресс и сказала, обращаясь к его мышцам:
– Какие вы лапочки! Как маленькие щенята.
На этот раз рассмеялся Эмир:
– Можешь погладить, если хочешь. Они не кусаются.
В глазах Эмира играли озорные искорки. Он закусил губу. Я нахмурилась и скрестила руки на груди, как строгая учительница, готовая отчитать ученика:
– Если хочешь, чтобы твои «красавчики» получили серьезные повреждения, то могу погладить. Уверяю, мои когти просто жаждут нанести этот урон.
Я думала, что запугала его, но он лишь бесстыдно ухмыльнулся:
– Когда в тебя влюблена Женщина-кошка, другого проявления чувств и не ждешь.
Таким и был Эмир. То невыносимо романтичный, то неприлично наглый!
– Ты невозможен, Ханзаде! Ты не знаешь меры! – Я в раздражении выскочила за дверь, предварительно швырнув в него первое попавшееся под руку утяжеление.
Пролетевший мимо предмет громко грохнулся об пол, а я, спускаясь по лестнице, злилась как черт. Насмешки Эмира уже давно стали для меня красной тряпкой.
 
Глава 6. Красное платье
 
Через несколько дней я была у себя дома вместе со своей «группой поддержки». Я думала, что Эрва будет держаться от Су и Дамлы на расстоянии, но она приняла их так легко, будто нашла сестер, потерянных много лет назад. Говорят, люди сближаются через общие привязанности. Видимо, в этом кругу такой общей точкой была я.
Пока мы планировали день в моей комнате, я чувствовала себя так, будто готовлюсь к военной операции. Бал должен был состояться этим вечером. Хотя я старалась не показывать этого девчонкам, от волнения у меня дрожали руки.
Они ухаживали за мной весь день так тщательно, что на моем теле не осталось ни одного необработанного участка – ни ноготка, ни квадратного сантиметра кожи. Волшебные руки Дамлы, работавшей с точностью химика, смешивали содержимое флаконов с косметикой, названия которых я даже не могла прочитать (по большей части, они были написаны по-французски), и в результате мои волосы стали такими же шелковистыми, как кожа.
Я ждала, готовая, что меня нарядят, как куклу, но ни прическу, ни макияж мы сделать не могли. Потому что, несмотря на приближающееся время бала, платье все еще не появилось.
«Платье достану я», – сказал он, но я не думала, что он задержится так надолго. Сидя перед зеркалом в своей комнате и глядя в телефон, я в который уже раз ворчала:
– Он такой безответственный, что мы опоздаем на вечер, на который он сам же меня позвал!
Да, сегодня я не испытывала к Эмиру особой любви. Не знаю почему, но этот бал меня сильно нервировал. Дамла, в четвертый раз перебирающая свою косметичку для предстоящего макияжа, откинула светлые волосы и усмехнулась:
– Судя по всему, ты очень ждешь этого бала, на который, как ты утверждала, идешь только из вежливости.
Я повернулась к ней и бросила раздраженный взгляд на два других лица, смотрящих на меня с одинаковым выражением.
– Я жду не бала, а возможности узнать, почему Кенан вертится вокруг меня.
Ухмылка со всех трех лиц никуда не исчезла, так что я сдалась и снова повернулась к зеркалу. Су, копошащаяся в моем гардеробе, на этот раз спросила, прикладывая к себе платье, которое никогда бы на нее не налезло:
– Кстати, какие там новости про мотылька-Кенана?
Я скривила губы:
– Он звонил пару раз для приличия, предлагал встретиться. Прислал пару сообщений, но я-то знаю, что все это лишь для видимости. У нас с ним все закончилось, и вот он потихоньку отдаляется. А я держусь подальше, чтобы не дать ему ничего заподозрить. Иначе в таком настроении я могу наговорить ему лишнего.
Эмир сказал, что сегодня вечером мы приступим к реализации нашего плана. Я до сих пор не знала ни единой детали, но приходилось доверять ему, потому что ситуация с Кенаном серьезно меня беспокоила. Наша переписка со Счастливой бабочкой была для меня настолько особенной, что я не могла смириться с мыслью, что она задумывалась как ловушка.
Пока я в пятидесятый раз расчесывала волосы, Дамла повернулась к Эрве:
– Эрва, как дела у твоего брата Ахмета? Что у него с Ясмин?
Она задала этот вопрос максимально бесстрастным тоном, совершенно спокойная, хотя я в этот момент окаменела от волнения. Непринужденность Дамлы, должно быть, не вызвала подозрений у Эрвы, потому что та ответила, не отрываясь от журнала:
– После того как зажила рана, брат погрузился в дела. Мы его почти не видим – не то что про Ясмин спросить, даже просто пообщаться не получается. Он мало бывает дома – говорит, что остается у друзей.
  
Когда Дамла украдкой многозначительно покосилась на меня в зеркало, в ответ я уставилась на нее угрожающе. Эрва не уступала им в хитрости. Малейшая оплошность – и она могла раскрыть секрет, который я хранила годами.
Дамла проигнорировала мой взгляд. Она выпрямилась и переключила внимание с косметички на Эрву:
– Как думаешь, между ними действительно что-то серьезное?