Забвение

Таисия завороженно смотрит на меня, когда я прижимаю её к стене. 
Я должен был догадаться раньше, что это она. Мысль о том, что мы стали настолько чужими людьми друг для друга, вызывает во мне остервенение. 
Злость на уровне исступления смешивается со странным ощущением, когда я вглядываюсь в повзрослевшее лицо Таисии и у меня перехватывает дыхание.
  
Эта девушка расцвела в самую очаровательную розу из всех, что я встречал. 
На её губах ярко-красная помада, которая подчеркивает дерзкий оскал. Я вглядываюсь в кричащие голубые глаза – подделка, подделка, подделка… я хочу кричать вместе с ними, но не могу это сделать.
– Надо же, – Таисия складывает руки на груди и смотрит на меня с нескрываемым вызовом. Она слишком пьяна. – Ну здравствуй, Адриан.
– Ну здравствуй, дикая роза, – я чувствую, как твердеет её тело в моих руках, когда произношу эти слова. – Я не узнал тебя сразу.
– О, – она ухмыляется, облизывая свои губы, – я так похорошела?
Да…
– Нет, – я прячу своё недовольство за оскалом, точно таким же, что красуется на её лице, и киваю в сторону бутылки, желая перевести тему как можно быстрее: – Пристрастилась к алкоголю?
Она выгибает бровь.
Очаровательно.
– Пошел ты, – девушка пытается вырваться из моей хватки, но я не позволяю ей сделать это. Вместо этого я вжимаю её в стену, приближаясь к её лицу. 
– Не так быстро, – моя рука ложится на её челюсть, большой палец тянется к нижней губе, но я не решаюсь дотронуться до неё. Таисия молчит, даже не пытаясь остановить меня. Я вижу странное, не знакомое мне предвкушение в её глазах. 
Неправильный голос в голове приказывает мне продолжать, и я слушаю его. Мой большой палец находит её нижнюю губу, оттягивая её и размазывая по лицу девушки красную помаду.
– Я чувствую твоё возбуждение, дикая роза, – мой шёпот заставляет её издать томный стон. Это вызывает улыбку на моём лице. – Кстати, красный – мой любимый цвет.
Внезапно в уборной раздается смех девушки. Она запрокидывает голову назад, поглощенная необъяснимым мне весельем.
– Ад замерзнет прежде, чем ты начнешь возбуждать меня, Адриан…
Она хочет сказать что-то ещё, но я не позволяю ей сделать это, когда приближаю её лицо к своему и впиваюсь в её губы. Она мычит, хлопая меня по груди, но мне всё равно.
Я свирепею от того, как хорошо ощущается этот поцелуй и как естественно её присутствие рядом со мной. Обхватывая её затылок одной рукой, а другой сжимая тонкую талию ещё крепче, из меня вырывается низкий рык. Мне хочется поглотить эту девушку и не оставить ни единого признака её существования. Я яростно сминаю полные губы, рука сжимает белокурые волосы в кулак, заставляя её издать глухой стон.
– Грёбаный урод!
Таисия отстраняется от меня, и в это же мгновение её ладонь сталкивается с моей щекой. В пространстве раздается глухой шлепок, мы смотрим друг на друга некоторое время, почти ошеломленно и тяжело дыша, прежде чем она хватает меня за галстук и притягивает обратно. 
Мою щеку жжёт, но я не обращаю на это внимания, осторожно обхватывая её лицо ладонями. Её губы накрывают мои, и я упиваюсь этим мгновением.
Ничто никогда не сможет заставить меня перестать хотеть эту девушку.
Когда в легких заканчивается кислород, мы отстраняемся друг от друга. Я заглядываю в глаза Таисии, её зрачки расширены, а взгляд такой дикий, словно она стала свидетелем чего-то по-настоящему страшного.
– Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу, Адриан.
Моё сердце пропускает удар от её слов.
– Если бы ты только знала… – я хочу продолжить, но осекаюсь от понимания, что прямо сейчас не испытываю к ней ненависти. 
Всё, чего я хочу, – забрать её себе. Улыбку, взгляд, душу. Всё. 
Я хочу, чтобы всё это принадлежало мне.
Я отпускаю девушку, отступая на несколько шагов назад. Осознание опережает желание выкрасть её с этого вечера и спрятать от всего мира. 
– Если бы ты только знала, как я презираю тебя, – потому что даже сейчас я не твой первый выбор, когда ты мой – всегда.
Я не произношу это вслух и разворачиваюсь к ней спиной. Что-то удерживает мои ноги, лишая возможности уйти как можно скорее. Боль в грудной клетке усиливается, заставляя меня потереть её. Наконец, я делаю глубокий вдох и вместе с ним первый шаг. Зная наверняка, что это не конец.
Таисия
2016 год. 18 лет
Оказываясь в центре бального зала, я растерянно оглядываюсь. Мои ноги подкашиваются от воздействия алкоголя и всплывающих воспоминаний о нашем с Адрианом поцелуе. Глаза щиплет то ли из-за линз, то ли из-за нахлынувших слез, но я продолжаю выискивать взглядом своего охранника, чтобы убраться отсюда как можно скорее. Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Адриана нет в зале, но натыкаюсь на миниатюрную девушку с кукольной внешностью – Анну Лебединскую.
Дочь Бориса.
Порой я удивляюсь, как у этого гнусного, отвратительного человека родился такой ангел. Она невысокого роста, с короткими каштановыми волосами до плеч, граничащими с тёмно-русым, и милой улыбкой на полных розовых губах. Анна младше меня на три года, но, в отличие от меня в пятнадцатилетнем возрасте, в её глазах всегда можно найти добро и свет. Разве с таким отцом, как у неё, такое возможно?
Я смахиваю слезы и улыбаюсь ей.
– Здравствуй, Анна.
Она хмурится, глядя на меня обеспокоенным взглядом.
– Все в порядке? 
– Конечно!
– У тебя глаза на мокром месте, – она подходит ближе и берет мои руки в свои. – Таисия, не обманывай. Мне хорошо знакомо это выражение лица.
Я замираю.
– Что значит «хорошо знакомо»?
В глазах девушки кроется искра неуверенности, когда она произносит:
– Я ведь такой же человек, как и ты, и тоже иногда плачу, – голос Анны слегка дрожит. Я сужаю глаза, стараясь распознать, лжет она или нет.
– Расскажи мне, что произошло? И почему от тебя так пахнет алкоголем?
Черт.
Я закусываю нижнюю губу, раздумывая, стоит ли мне делиться этим с дочкой человека, который больше всего повлиял на мою неудачу.
– Помнишь, когда-то я говорила, что работаю так много, чтобы вступить в Братву? Отец пообещал дать мне значимое место, если я повлияю на её дальнейшее развитие.
– Конечно! Ты столько всего сделала для этого, Таисия. Это невозможно забыть.
Я слабо улыбаюсь.
– На моё восемнадцатилетие отец должен был официально посвятить меня, но Борис оказался против дочки Пахана в компании взрослых и «опытных» мужчин, и переключил многих на свою сторону. Он так же вмешал в это Кристиана, который немало повлиял на его окончательное решение. Они все ополчились против меня и нашли тысячу причин, чтобы я продолжала работать на Братву без какого-либо места в ней. Отец пошел на поводу у общества, оставив меня и все мои заслуги ни с чем.
– Ох, милая, – Анна касается моей руки своей нежной ладонью, и я вздрагиваю. – Мой отец… Мне так жаль.
– В любом случае, я уже смирилась, – я отмахиваюсь, чувство жалости, исходящее от Анны, раздражает. – Всё в порядке.
– Я так не думаю, – девушка встревоженно смотрит на меня и тянется к своей сумочке, доставая из неё небольшое зеркальце и передавая мне. 
Я нехотя беру его и смотрю на свое отражение, чуть ли не роняя зеркало из рук.
  
Мои волосы растрепаны, остатки помады всё так же размазаны по подбородку и щекам, а взгляд у меня такой… чужой, что это начинает пугать.
– Черт.
– Произошло что-то ещё, Таисия?
Я смотрю на неё и, приложив немалые усилия, безразлично говорю: