Забвение

– Чёрт! – я сметаю всё с письменного стола одним резким движением.
Гребаный цирк.
Ложь!
Таисии не может быть плохо из-за меня. Прошел всего год. Ей хватило года?
Она всегда отвергала меня. Каждая ночь, проведенная вместе, заканчивалась соглашением о том, что мы используем друг друга. Эта девушка никогда не выбирала меня.
Я никогда не был ей нужен.
  
Когда я пропал, я был уверен, что она обрадуется. Первое время нас обоих преследовала бы ломка, но я бился об заклад, что её бы отпустило. Меня – нет.
Что изменилось?
Так или иначе, я не могу верить Таисии Громовой и её чувствам. Они предавали меня слишком много раз.
Я презираю её за то, что нуждаюсь в ней. Я чертовски ненавижу эту девушку, и собираюсь пришить её к себе ржавой иглой так, чтобы она больше никогда не могла уйти от меня. Просто ещё не время. Я осуществлю свой план позднее.
Есть несколько причин, по которым я не говорю ей о своём месте нахождения.
Первая – она помогает Кристиану в поисках.
Вторая – эгоистичная часть меня хотела посмотреть на то, как Таисия справится с моим отсутствием в её жизни.
Я добивался вовсе не того, чтобы ей было плохо. Я думал, что моя пропажа разочарует её, но не ожидал, что для неё это будет невыносимо.
На долю секунды в голове возникают мысли о том, что Нэо обманул меня и ничего из того, что он говорил, не было. По крайней мере, в это слишком тяжело поверить. Таисия с трудом выносила мою компанию, за исключением времени, проведенного в постели.
Я беру со стола уцелевшую от моей вспышки гнева ручку, перебирая в голове всевозможные варианты. После достаю пачку листов и начинаю писать. Зачеркиваю слова, комкаю бумагу и отбрасываю в сторону, и так по кругу, сражаясь с собственными мыслями. С собой.
Отбрасывая ручку в сторону, я прикрываю глаза, погружаясь в давние воспоминания…
Адриан
2016 год. 21 год.
– Неужели мы будем посещать каждое благотворительное мероприятие? – я тычу пальцем между собой и Кристианом, никак не повлияв на его скучающее выражение лица. Мой друг слишком изменился, хотя это неудивительно, учитывая, сколько потерь он перенес. Я всё ещё привыкаю к тому, что теперь он улыбается только на публике и почти всегда в плохом настроении. Его невозможно развеселить. Больше нет.
– Да, Адриан, мы будем заниматься именно этим, – он сидит напротив меня в салоне машины и перебирает какие-то бумаги. – Забыл сказать. Таисия со своим отцом тоже будут там, так что…
– Какого черта? – я перебиваю его, вскакивая с сидения и ударяясь макушкой об крышу машины. – Ты сказал, что её не будет.
– Я соврал, чтобы ты поехал со мной, – в тоне моего ублюдка-друга нет никакого раскаяния, когда он говорит это. – Перестань избегать мисс мне-плевать-на-твои-чувства Громову, и тогда ты будешь в порядке. 
– Я не избегаю её, – я хмурюсь, поправляя свой красный галстук, который вдруг, совершенно внезапно, начал меня душить. Мне искренне хочется, чтобы Кристиан поверил в мои слова, но это довольно трудно сделать, когда видно очевидное. После последней встречи с Таисией я не посещал ни одно мероприятие, на котором она была.
– Ну да, – на лице Кристиана виднеется почти незаметная улыбка. – Не избегаешь. 
Я закатываю глаза, переводя всё свое внимание на рисунок пятиконечной звезды на моем запястье. Не помню себя без него. Я рисую его с детства, без каких-либо оснований. Николас постоянно ругал меня за это.
Странно…
Избавляясь от всех ненужных мыслей, я выхожу из машины. Опережая своего мудака-друга, подхожу к роскошному зданию, кивая швейцару, отворяющему дверь. 
Заученные движения, блестящая улыбка и харизма вырываются наружу, когда я иду по длинным коридорам, сопровожденный шёпотом девушек.
– Это же Адриан…
– Я слышала, его прозвали кровопролитием.
– Поэтому на нем красный галстук?
Я знал, что люди дали мне это прозвище из-за моего длинного и довольно впечатляющего послужного списка убийств, но не думал, что они ассоциируют мой красный галстук с этим… 
Я не могу позволить им думать иначе, поэтому продолжаю идти, не обращая внимания на восхищенные взгляды и шепот, ощущая присутствие охраны позади себя. 
Быстро они подоспели. 
– Адриан, какая встреча! – я замираю, когда слышу знакомый голос и медленно поворачиваюсь к Мистеру Брауну. Он заварил всю эту кашу с благотворительностью, слезно умоляя Кристиана приехать и привести за собой как можно больше акционеров. К слову, так и было, хотя я крайне удивлен, что он не смог завлечь людей в гребаном Нью-Йорке, самой настоящей золотой дыре.
– Здравствуй, Джеймс, – я улыбаюсь мужчине среднего возраста с несколькими морщинами под глазами и доброй улыбкой на губах. Джеймс хороший человек, но сейчас он жутко раздражает. 
Он хлопает меня по плечу, и я воздерживаюсь от того, чтобы вывернуть ему руку. Просто чтобы он заткнулся и не был таким навязчивым.
– Где же Кристиан? – мужчина оборачивается по сторонам с большей силой, чем требуется, и шампанское в его бокале разливается прямо на мои туфли.
Я опускаю глаза, глядя на свою испачканную обувь, а затем перевожу суровый взгляд на Джеймса. Его глаза нервно забегали, выдавая страх.
– Ох, я прошу прощения. Уборная прямо и налево, – он тычет рукой куда-то в сторону, ориентируя меня в пространстве и избегая моего взгляда. Я не обращаю на это внимание, двигаясь вперёд.
Я иду, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не пристрелить кого-то нахрен. 
Захожу в мужской туалет, срывая несколько бумажных полотенец. Чертов Браун, если бы он знал, сколько стоит эта обувь, он бы упал в обморок. Я имею ввиду, если он уже не сделал это от страха. 
Я оттираю свои туфли, но замираю, когда слышу женский смех в одной из кабинок. Он исчезает так же быстро, как и появился, но слишком поздно. Он уже привлек моё внимание. 
Что, чёрт возьми, здесь делает девушка?
Я напрягаюсь, когда она вываливается из кабинки с бутылкой шампанского в руках. Девушка опирается на стену и вновь начинает смеяться, вызывая у меня улыбку. Она стоит спиной ко мне, и не видит, как я рассматриваю её.
Я подхожу ближе, собираясь предупредить о том, что она перепутала уборную, как вдруг она отбрасывает бутылку на мраморный пол и хватает меня за руки в импровизированном захвате. 
Это застигает меня врасплох, ведь я думал, что она, будучи в пьяном состоянии, не заметит моего присутствия. Я всё ещё не вижу её лица, не слышу голоса, но она уже сбила меня с толку.
– У вас холодные руки, – шепчет девушка, отвлекая меня от собственных мыслей. Её красные ногти впиваются в мою плоть.
– У вас теплые, – отвечаю я. – Вы собираетесь согреть меня? 
Она усмехается.
– Вы очередной человек, которого я ввела в заблуждение. У меня ледяная душа.
Я борюсь с желанием повернуть её лицом к себе, дотронуться рукой до её белокурых волос, напоминающих мне…
Неважно.
– Неужели?
Она молчит. Мне кажется, мы стоим в таком странном положении целую вечность, прежде чем она тихо произносит:
– Я плохой человек.
– С чего вы решили, что я хороший?
– Ваши руки всё ещё в моих руках, – задумчиво отвечает она. – А не на моем теле.
Я опускаю глаза на наши сцепленные пальцы, замечая на её запястье татуировку розы с острыми шипами, изображенными на стебле.
  
– Как вас зовут?
– Это не имеет…
Но она не успевает договорить, потому что в следующую секунду я беру её за талию и разворачиваю лицом к себе, сталкиваясь с поддельной голубизной глаз самой гнилой розы.