Ответный удар (СИ)

Я вернулся к столу:
— Сколько времени займут все операции?
— Минимум полгода. И это при условии, что будем действовать крайне осторожно. Не больше трехсот тысяч франков за раз.
— Итак, что получается? — я взял карандаш. — За полгода сможем вывести около двух миллионов франков через Ригу и немцев. Еще примерно столько же по официальным каналам через экспорт специальных сталей. Плюс то, что уже лежит на старых счетах, около двухсот тысяч.
  
— И не забывайте про золотой запас, — Василий Андреевич понизил голос. — Шестьдесят тысяч империалов в тайнике. Это еще примерно полмиллиона франков.
— Значит, максимум пять миллионов, — я откинулся в кресле. — Остальное придется оставить здесь, на выполнение заказа, на поддержание производства. На непредвиденные расходы.
— Так и есть. К тому же большие суммы сразу вызовут подозрения. А вам придется регулярно выезжать за границу для контроля за переводами.
Я посмотрел на ночной завод за окном. Пять миллионов швейцарских франков солидная сумма, но не запредельная. Надо все правильно организовать.
— Хорошо, составляйте детальный план, Василий Андреевич. Начнем с небольших сумм через Ригу. Потом подключим немецкий канал. И надо продумать легенду для моих частых заграничных поездок.
— Может быть, закупка оборудования? — предложил Котов. — У вас ведь действительно контракты с немецкими фирмами.
— Да, это подойдет. Только учтите, в конце июне мне в любом случае надо быть здесь. Военная приемка будет проверять первую партию заказа. А какие именно варианты мы можем использовать? Скажите конкретно.
В моем кабинете горела только настольная лампа, за окном уже стемнело. Василий Андреевич разложил на столе несколько схем, нарисованных его аккуратным писарским почерком.
— Я проанализировал все возможные варианты, Леонид Иванович, — Котов поправил пенсне. — Вот пять основных схем, каждая со своими рисками.
Я взял первый лист:
— Давайте по порядку.
— Первый вариант — через торговые операции. Заключаем контракт с немцами на поставку специальных сталей. В документах для Внешторга указываем заниженную цену, скажем, восемьдесят рублей за пуд. Реальная цена — сто двадцать. Разница оседает на счетах в Берлине.
— Риски? — я потянулся за стаканом с остывшим чаем.
— Слишком много посредников. К тому же за экспортом металла внимательно следят. Могут заинтересоваться, почему цена ниже рыночной.
Я отложил первый лист:
— Дальше.
— Второй вариант — через рижский «Русско-Латвийский банк». У них есть опыт подобных операций еще с довоенных времен. Но потребуется создать подставную фирму…
— «Baltic Trading Company», — перебил я его. — Уже создал, через старые связи отца.
Котов одобрительно кивнул:
— Тем лучше. Тогда можно организовать следующую цепочку… — он начал рисовать схему. — Заводской «Техпромсбыт» продает металл рижской фирме. Та перепродает его в Германию уже по реальной цене. Разница остается в Риге, откуда через три промежуточные компании уходит в швейцарский банк.
Я внимательно изучил схему:
— Сколько времени займет организация такой цепочки?
— Месяц-полтора. Но это самый надежный вариант. К тому же у нас уже есть счет в «Rietumu Bank», открытый еще вашим отцом.
— А остальные варианты?
— Можно через кооперативы, через торгпредство, через покупку ценных бумаг… — Котов разложил остальные схемы. — Но везде больше рисков и следов. А рижский вариант уже отработан другими нэпманами.
Я походил по кабинету, обдумывая варианты. За окном прогудел паровоз, развозивший по цехам материалы для ночной смены.
— Хорошо, Василий Андреевич. Готовьте рижскую схему. Сразу после военной приемки проведем первый транш. Для отвода глаз организуйте официальные переговоры о закупке немецкого оборудования.
— Какую сумму планируете для первой операции?
— Триста тысяч франков. Не больше, нужно проверить, как работает схема. И подготовьте документы на командировку, якобы для осмотра оборудования на заводах Круппа.
Котов сложил бумаги в потертый портфель:
— Будет сделано. Но учтите, в Риге придется действовать крайне осторожно. Говорят, ОГПУ усилило наблюдение за прибалтийскими банками.
— Знаю, — я подошел к окну. — Поэтому первый раз поеду сам. Нужно лично познакомиться с банкирами, прощупать обстановку. Заодно проведу реальные переговоры с Круппом, для убедительности легенды.
— А завод?
— Справится пару недель без меня. Главное — успешно пройти военную приемку. Тогда никто не заподозрит подвоха в моей «командировке за оборудованием».
Когда Котов ушел, я еще долго стоял у окна, глядя на огни ночного завода. Рижская схема казалась самой надежной. Но червячок сомнения все же грыз душу, слишком много может пойти не так. Один неверный шаг, одна случайность, и все пропало. Пощады не будет. Я помню, что они сделали с Крестовским и «Сталь-трестом».
Я достал из сейфа старую записную книжку отца. Где-то здесь были довоенные контакты рижских банкиров.
Возможно, эти связи еще пригодятся. В конце концов, деньги не имеют национальности, как говорил отец Краснова. А значит, старые знакомства могут оказаться полезнее новых документов.
Когда Котов ушел, я еще долго сидел над картами и схемами. Пять миллионов франков. Не так много, как хотелось бы, но достаточно для запаса.
Если, конечно, удастся все правильно организовать. И не попасться при этом, ведь цена ошибки в такой игре только одна.
За окном пропел гудок — менялась ночная смена. Я вышел из кабинета, кивнув дремлющему охраннику.
Спустя неделю мы участвовали в одной из промежуточных приемок продукции.
Солнце едва поднялось над заводскими корпусами, а на полигоне уже кипела работа. В утреннем воздухе плыл запах свежевыплавленной стали и ружейной смазки. Рабочие в промасленных спецовках устанавливали массивные бронелисты на испытательные стенды.
Я стоял чуть в стороне, наблюдая за последними приготовлениями.
Военная комиссия прибыла ровно в семь. Полковой командир Лаврищев, старый знакомый, высокий седой артиллерист с шеренгой боевых наград, придирчиво осматривал установленные мишени. За его спиной маячили два инженера-приемщика с папками документов.
— Доброе утро, товарищ Краснов, — Лаврищев протянул руку. — Готовы показать, на что способна ваша новая броня?
— Все готово, товарищ полковник, — я кивнул Величковскому.
Профессор, непривычно подтянутый в новом костюме, начал доклад:
— Перед вами образцы специальной трехслойной брони. Внешний слой — сверхпрочная сталь с особой кристаллической структурой. Средний — композитный материал нашей разработки. Внутренний…
— Это все хорошо, — перебил его Лаврищев. — Но выдержит ли она попадание бронебойного снаряда? Вот что меня интересует.
— Сейчас проверим, — я махнул артиллеристам. — Первый выстрел — стандартный бронебойный с дистанции сто метров!
Грянул выстрел. Бронелист даже не дрогнул — снаряд срикошетил, оставив лишь легкую вмятину.
— Любопытно, — Лаврищев поднес к глазам бинокль. — А из новой пушки?
Следующий выстрел был еще громче. На этот раз снаряд расплющился о броню, но не пробил ее.
— Впечатляет, — один из приемщиков что-то быстро записывал в блокнот. — Но это еще не все условия испытаний.
Два часа мы методично расстреливали бронелисты из разных орудий, с разных дистанций, под разными углами. Броня держала все. Даже когда притащили трофейную немецкую пушку с бронебойно-фугасными снарядами, результат остался тот же.
— Что ж, — Лаврищев вытер пот со лба. — Впечатляет, товарищ Краснов. Такой брони я еще не видел. Даже у немцев.
— Это еще не все, — я кивнул Сорокину. — Покажите им результаты испытаний на прочность.
Молодой инженер развернул графики:
— При той же толщине наша броня на сорок процентов легче немецких аналогов. И держит температуру до тысячи восьмисот градусов.
Лаврищев взял папку с документами: