Ответный удар (СИ)

— Ну что, товарищи, — я пожал руки своим соратникам, — по домам. Завтра большой день.
Но я знал, что Зотов наверняка останется, доводить до совершенства свои схемы. Такие люди и делают технический прогресс возможным.
 Глава 18 
 Новая структура 
В приемной моего кабинета с самого утра толпились молодые люди. Выпускники технических вузов, перспективные рабочие с заводов, радиолюбители-самоучки. Все те, кто будут помогать устанавливать нашу систему связи. Зотов, которому я поручил предварительный отбор, постарался на славу.
  
— Давайте первого, — кивнул я Головачеву.
Вошел худощавый юноша в потертом костюме, но с аккуратно повязанным галстуком. В руках он цепко держал самодельный радиоприемник.
— Смирнов Николай, выпускник электротехнического факультета МВТУ, — представился он. — Собрал приемник по схеме журнала «Радиолюбитель», но внес несколько усовершенствований.
Через час я уже знал, что Смирнов будет отличным специалистом по радиосвязи. Горящие глаза, точные технические формулировки и что ценнее всего — способность мыслить нестандартно.
Следующим был Громов, коренастый парень с мозолистыми руками:
— Три года работал монтером на телефонной станции. Самостоятельно изучил схемы автоматических коммутаторов Стровгера. Есть идеи по их улучшению.
— А что думаете о матричной системе управления? — спросил я.
— Читал вашу инструкцию, — оживился он. — По-моему, очень похоже на коммутационную матрицу в телефонии. Каждый абонент может связаться с любым другим напрямую, без промежуточных звеньев.
Я отметил способность переносить технические принципы в управление. Такие люди нам тоже нужны.
Потом была Соколова Мария, хрупкая девушка в очках:
— Окончила физико-математический, специализировалась на теории колебаний. Прочитала все статьи Бонч-Бруевича о телевидении.
Ее знание теории впечатляло, но еще лучше, что она уже видела практическое применение:
— А если использовать систему синхронизации на основе кварцевого генератора? Тогда качество изображения значительно улучшится.
К полудню у меня было уже несколько страниц заметок. Романов — бывший флотский радист, разбирается в дальней связи. Кучеров — самоучка-механик, собрал действующую модель автоматического регулятора. Светлова — математик, предложила систему кодирования сообщений для быстрой передачи данных.
После обеда пришел Павлов, высокий парень с военной выправкой:
— Служил в войсках связи, потом окончил курсы диспетчеров на железной дороге. Умею координировать работу множества подразделений одновременно.
— Как относитесь к новой системе управления? — поинтересовался я.
— Отличная схема! — он достал блокнот с заметками. — На железной дороге похожий принцип — движением управляет диспетчер, а текущим содержанием путей — начальник дистанции. Двойное подчинение, но четкое разделение функций.
Последним был Волков, молчаливый человек с цепким взглядом:
— Работал наладчиком автоматики на электростанции. Создал систему дистанционного контроля параметров. Хочу заниматься автоматизацией производства.
Ближе к обеду я просматривал списки отобранных кандидатов с Зотовым и Бонч-Бруевичем.
— Отличный подбор, — одобрил Михаил Александрович. — Особенно девушка-физик, у нее светлая голова.
— И Громов толковый, — добавил Зотов. — Я его проверил на практике, он отлично разбирается в схемах.
— Но лучше всего то, что они все мыслят по-новому, — подытожил я. — Не боятся изменений, готовы учиться, видят взаимосвязи между разными областями.
На столе лежали документы о создании учебного центра. Этим молодым специалистам предстояло не только работать в новой системе, но и обучать других.
— А знаете, — задумчиво произнес Бонч-Бруевич, — ведь мы сейчас не просто набираем персонал. Мы создаем новую техническую интеллигенцию. Людей, которые будут управлять промышленностью по-новому.
Я кивнул. Старая гвардия инженеров создала крепкий фундамент. Теперь пришло время строить на нем новое здание — современное, технологичное, устремленное в будущее.
Утро пролетело мгновенно, я и не заметил, как наступил полдень. За окном светило майское солнце.
В цехах связи уже монтировали оборудование, которому предстояло стать нервной системой объединения. А эти молодые энтузиасты станут ее операторами.
После обеда я вышел из кабинета размяться. В заводском буфете встретил Величковского, который как раз заканчивал неизменный чай с лимоном.
— Как продвигается отбор связистов, Леонид Иванович? — поинтересовался профессор, протирая пенсне.
— Нашли несколько отличных кандидатов, — я присел за его столик. — Но это только начало. После обеда будем смотреть производственников.
— А, да! — оживился Величковский. — Я как раз отобрал несколько интересных молодых металлургов из нашей лаборатории. И Морозов прислал толковых ребят из Нижнего Тагила.
Вернувшись в кабинет, я увидел совсем другую публику. Вместо щеголеватых связистов в приемной сидели крепкие парни с характерной осанкой производственников, несколько человек в прожженных спецовках явно приехали прямо из цехов.
— Прошу, — кивнул я первому.
Вошел высокий молодой человек с обветренным лицом:
— Рудаков Сергей, горный инженер. Три года на Высокогорском руднике. Внедрил новую систему крепления забоев, сократили аварийность на сорок процентов.
— А что думаете об автоматизации добычи? — спросил я.
Глаза Рудакова загорелись:
— Вот, набросал схему! — он развернул чертеж. — Если поставить автоматические датчики давления породы, связать их с центральным пультом.
Следующим был коренастый сталевар Федоренко:
— Варю сталь пять лет. Но главное — разработал новый метод продувки. Получается точнее контролировать состав, выходит меньше брака.
Он говорил о металле со страстью исследователя, а не просто как практик. Такие люди смогут освоить новые технологии производства специальных сталей.
Потом пришел молодой конструктор Левшин, за плечами три года на Путиловском:
— Изучил станки с копировальными устройствами. Думаю, можно создать систему программного управления на основе перфокарт.
К вечеру картина сложилась. Рудаков возглавит модернизацию рудников. Федоренко с его интуитивным пониманием металла станет отличным руководителем мартеновского цеха. Левшин займется автоматизацией станочного парка.
Особенно впечатлил молодой металлург Дроздов. Он создал в цехе лабораторию прямо у печи, сам собрал приборы для экспресс-анализа стали:
— Понимаете, надо варить не вслепую, а точно знать, что происходит в печи каждую минуту.
Последним был невысокий крепыш Катушкин, мастер прокатного стана:
— Придумал новую калибровку валков. Брак снизился втрое. А если добавить автоматический контроль температуры, то вообще до нуля уменьшим.
Вечером я показывал список отобранных кандидатов Величковскому.
— Отличный подбор, — одобрил профессор. — Особенно Дроздов, я следил за его экспериментами. И Федоренко — у него настоящий талант металлурга.
— Главное — они сочетают практический опыт с исследовательским подходом, — заметил я. — Не просто выполняют работу, а думают, как ее улучшить.
— И готовы осваивать новое, — добавил Величковский. — Я поговорил с некоторыми в лаборатории — горят желанием изучать новые методы анализа, опробовать автоматические приборы.
На столе лежали списки обоих потоков, и связистов, и производственников. Вместе они составят тот сплав теории и практики, который нужен для модернизации.
За окнами догорал майский день. В цехах пересменка, одни возвращались домой, другие заступали к печам и станкам. А мы заложили фундамент будущих преобразований — подобрали людей, способных их осуществить.
Я отправился обратно к связникам. Нашел Бонч-Бруевича и Зотова озадаченными.
Сейчас, до начала монтажа оборудования, мы с ними уже изучали схемы существующих телефонных линий. Видимо, они столкнулись с проблемами по прокладке.