Ответный удар (СИ)

— Именно! — я обрадовался точному сравнению. — И как в организме, все части работают согласованно, дополняя друг друга.
— А новая связь будет как нервные волокна? — догадался Твердохлебов.
— Да. Автоматические телефонные станции, селекторные совещания, промышленное телевидение — все это создаст единую систему управления. Каждый руководитель будет видеть полную картину и сможет быстро принимать решения. Мы сейчас как раз работаем над этим.
  
Кузьмищев задумчиво постучал пальцами по столу:
— Знаете, Леонид Иванович, я сначала сомневался. Но теперь вижу — система действительно продумана. Хотя привыкать придется.
— Будем осваивать постепенно, — я положил перед ними папки с инструкциями. — Сначала внедрим на ключевых участках, связанных с военным заказом. Потом распространим на все производство.
Когда они ушли, я еще раз посмотрел на схему. Старая гвардия начинает понимать. А значит, система заработает. Теперь надо не сбавлять темп и довести начатое до конца.
Уже вечером я отправился работать со связью. Ну как, работать? Главными спецами там числятся другие люди. Я так, на подхвате.
В старом машинном зале, временно переоборудованном под монтажный цех связи, царил творческий беспорядок. Всюду громоздились ящики с оборудованием, катушки кабеля, измерительные приборы. Пахло канифолью, машинным маслом и кофе из большого термоса, Зотов, как всегда, готовился к долгой рабочей ночи.
Василий Петрович, засучив рукава, колдовал над разобранным коммутатором. Его длинные пальцы с въевшимися следами канифоли ловко перебирали контакты. Рядом на верстаке лежала стопка его знаменитых блокнотов с чертежами, куда Зотов фиксировал каждую техническую идею.
— Михаил Александрович, взгляните, — позвал я Бонч-Бруевича, указывая на схему центральной диспетчерской. — Если мы расположим усилители вот здесь, сможем ли обеспечить устойчивую связь с Уралом?
Бонч-Бруевич, представительный мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, склонился над чертежом. Его появление в нашем проекте было настоящей удачей, лучшего специалиста по связи в Советском Союзе не найти. Он занятой человек, но услышав про мои идеи, тоже загорелся и захотел поучаствовать.
— Интересная идея, — он постучал карандашом по схеме. — Но нужно увеличить мощность ламп. Я как раз разработал новую серию.
— А что если вот так? — подал голос Зотов, на секунду оторвавшись от коммутатора. Он быстро набросал схему в своем блокноте. — Поставим дополнительные ретрансляторы в Нижнем Новгороде и Казани. Тогда сигнал будет стабильнее.
Я невольно улыбнулся. Вот оно — идеальное сочетание научной мысли и практической сметки.
— Василий Петрович, как продвигается автоматическая станция? — спросил я.
— Почти готова, — Зотов любовно погладил стойку с декадно-шаговыми искателями. — Добавил свою систему ускоренного поиска. Теперь соединение будет занимать втрое меньше времени.
Бонч-Бруевич с интересом посмотрел на его работу:
— А ведь действительно, оригинальное решение. Надо будет описать в технической литературе.
— Тут необходимо сделать так, чтобы был визуальный контроль, — я развернул еще один чертеж. — Нам нужно видеть все ключевые участки производства в реальном времени.
— Мои передатчики телевизионного сигнала уже в пути, — кивнул Бонч-Бруевич. — Но потребуется очень много кабеля для передачи изображения.
— А может… — Зотов на секунду задумался, потом быстро зашелестел страницами блокнота. — Вот! Я тут придумал схему коммутации. Можно передавать сигнал по очереди, переключаясь между камерами. Кабеля потребуется меньше, и картинка будет четче.
Мы склонились над его чертежом. Решение изящное и простое.
— Более того, — воодушевился Бонч-Бруевич, — если добавить сюда фотоэлементы, система сможет автоматически переключаться на участок, где возникли проблемы.
Я мысленно усмехнулся. В будущем это назовут «событийным видеонаблюдением», а сейчас рождалось как результат коллективного творчества.
— Теперь селекторная связь, — я перешел к следующему чертежу. — Нужно обеспечить возможность общего совещания всех директоров.
— Тут я уже все продумал, — Зотов извлек из недр верстака еще один блокнот. — Смотрите: центральный коммутатор с усилителями, отдельный канал для каждого завода, система подавления помех.
Следующие несколько часов мы провели в обсуждении технических деталей. Бонч-Бруевич предлагал теоретические решения, Зотов тут же находил способы их практического воплощения, а я направлял работу, зная, что должно получиться в итоге.
К рассвету общая схема была готова. Центральная диспетчерская с огромным табло показателей и экранами телевизионного контроля. Автоматическая телефонная станция с системой быстрого набора между заводами. Селекторная связь для оперативных совещаний. Все это соединялось в единую систему управления.
— А знаете, Леонид Иванович, — Бонч-Бруевич прошелся вдоль верстаков с оборудованием, — давайте я вам покажу, какой колоссальный шаг вперед мы делаем. Вот, смотрите. Я такого еще нигде не видел, даже в Кремле.
Он достал из портфеля стандартную телефонную трубку образца 1929 года:
— Сейчас чтобы связаться, например, с Нижним Тагилом, нужно сначала позвонить на городскую станцию. Там барышня-телефонистка соединяет с междугородной. Ждем, пока освободится линия — иногда час, иногда два. Потом телефонистка в Нижнем Тагиле ищет нужный номер. Каждый разговор — целая эпопея.
— И это еще в лучшем случае, — подхватил Зотов. — А если линия повреждена или помехи? Я недавно три часа пытался дозвониться в Златоуст. Измучил всех телефонисток.
— Теперь смотрите, что будет у нас, — я подошел к схеме. — Директор завода снимает трубку. Набирает короткий номер — три цифры. Автоматическая станция сама находит нужное предприятие. Соединение за секунды, качество связи отличное благодаря усилителям.
— Более того, — добавил Бонч-Бруевич, — при необходимости можно мгновенно собрать селекторное совещание. Все директора слышат друг друга, будто находятся в одной комнате. Управляющий в Москве видит на экране ключевые цеха, получает данные о производстве в реальном времени.
— А если возникла внештатная ситуация? — продолжил я. — Сейчас пока дозвонишься, пока соберешь людей — драгоценное время уходит. В новой системе — нажал кнопку тревожного оповещения, и все ответственные лица мгновенно на связи.
Зотов с гордостью похлопал по стойке коммутатора:
— У нас тут еще и система приоритетов. Если звонит директор завода или начальник цеха — их вызов проходит вне очереди. А при аварийной ситуации все линии автоматически освобождаются для экстренной связи.
— Представляете масштаб изменений? — Бонч-Бруевич покачал головой. — От «барышня, соедините» до мгновенной автоматической связи между всеми предприятиями. От случайных, редких переговоров до постоянного оперативного управления.
— И все это уже не фантазии, — Зотов включил собранный им макет коммутатора. Механизм тихо загудел, щелкнули реле. — Вот она, новая эпоха промышленной связи, работает прямо у нас на столе.
— Знаете, — задумчиво произнес Бонч-Бруевич, разглядывая итоговую схему, — а ведь я такого никогда не видел. Надеялся сделать когда-нибудь, потом, но не сейчас, прямо перед собой. Мы создаем то, чего еще нигде нет.
Зотов, уставший, но довольный, кивнул:
— И что самое важное, что все работает. Я уже собрал макет, можно хоть сейчас демонстрировать.
— Завтра и продемонстрируем, — я посмотрел на часы. — На совещании с директорами. Пусть своими глазами увидят будущее.
За окнами занимался рассвет. Где-то в заводских корпусах уже гудели первые станки. Начиналась утренняя смена. А мы создали то, что должно было изменить само представление об управлении производством.
Я окинул взглядом помещение, заваленное приборами и схемами. Здесь, в этом творческом хаосе, рождалась новая эпоха промышленной связи. И у каждого из нас в этом своя роль: научный гений Бонч-Бруевича, инженерный талант Зотова и мое знание того, что должно получиться в итоге.