"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Я покачал головой.
— Нет, Иван. Ты слышал, что Надежда Андреевна сказала? С этими людьми лучше беседы не заводить. Значит, они могут быть опасны даже будучи связанными. А торговцам такой риск ни к чему.
— Это верно, — согласился Иван. — Что же делать тогда?
— Да и письмо, — я указал на конверт, — не хотелось бы кому попало в руки давать. Мало ли что там написано и кому предназначено.
  
Иван нахмурился, обдумывая ситуацию.
— А что если мы сами…
— Нет, — перебил я его. — Нам всем покидать усадьбу нельзя.
— Вот что, — решил я наконец. — Как только Фома вернется с Захаром, ты с Пахомом отправитесь в город. Доставите и пленников, и письмо. Заодно расскажете, что тут произошло.
— Разумно, — кивнул Иван.
— Ты погреб-то проверь, — сменил я тему. — Чтобы крепко заперт был. А я пойду посмотрю, не оставили ли наши гости что интересное в своих вещах.
Иван кивнул и направился к погребу, а я задумчиво посмотрел на дорогу, по которой умчалась Надежда Андреевна. Интересно, что за дело государственной важности привело её в наши края? Впрочем, как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. А сейчас нам предстояло позаботиться о незваных гостях и подготовиться к их отправке в город.
Я перевел взгляд на конверт в своей руке. Что бы там ни было написано, это явно стоило жизни нескольких человек. И, возможно, скоро будет стоить ещё нескольких, если я правильно понял холодный взгляд этой необычной женщины.
  
Глава 7
 
— Иван, на тебе дозор за пленниками, чтоб не дай Бог что! — строго сказал я, глядя прямо в глаза парню.
— Все сделаю как надо, не впервой, — кивнул он, поправляя за поясом нож и принимая важный вид.
Тут увидел Степана, выходящего из-за своего дома. Подозвал его:
— Лошадей выходи, распряги да пристрой, чтоб не убежали да к нам привыкать начали.
Не успел я отойти и десяти шагов от Степана, как увидел спешащего ко мне Петра. Он шел быстро, на лице тревога. Заметив меня, облегченно выдохнул.
— Егор Андреевич, что это было? — выпалил он, переводя дыхание. — А то я как из дома вышел, на меня пробегающий с бердышом Иван шикнул, чтоб я ни ногой из дома и никого не выпускал.
Я кивнул, оглядываясь по сторонам.
— И правильно сделал, — одобрительно кивнул я, смотря на Ивана, который так и стоял, объясняя что-то Пахому.
— Так что было-то? — опять спросил Петр.
— Да люди лихие посыльному императрицы хотели помешать дело государственное сделать. Вот и попросил нас о помощи.
Петр удивленно переводил взгляд с меня на Ивана, с Ивана на Пахома, стоявшего неподалеку и потом снова на меня. На лице его читалось откровенное удивление.
— Императрицы? — переспросил он шепотом, оглядываясь. — Так вы что же…
— Да ладно тебе, — я хлопнул его по плечу, прерывая опасные расспросы. — Пойдем лучше глянем, что там с кузницей. Все равно сегодня уже работы толком не будет, хоть проконтролируем.
Петр помедлил секунду, видно было, что его так и распирает от вопросов, но затем кивнул, принимая мое решение сменить тему. Мы неспешно пошли к Быстрянке, где строилась наша кузница.
— Хороший день, — сказал Петр, глубоко вдыхая. — Даже не верится, что утром такая заваруха была.
— Жизнь продолжается, — философски заметил я. — Сегодня разбойники, завтра еще что-нибудь… А нам кузницу достраивать надо, если хотим развиваться дальше.
Когда мы подошли к месту строительства, Семён уже вовсю трудился. Печь была выложена и, судя по всему, уже успела изнутри подсохнуть. Сейчас он занимался установкой опор для вала — устанавливая площадки на опорах моста. Еще две опоры он успел сделать с утра.
— Семён! — окликнул я. — Да ты, я смотрю, без дела не сидишь.
Он обернулся, вытирая пот со лба. Лицо его осветилось довольной улыбкой.
— А чего зря время терять? — он кивнул на выложенную печь. — Глина-то белая знатная оказалась. Смотрите, как ладно вышло.
Я подошел ближе, осматривая печь. Действительно, работа была выполнена на совесть. Белая глина, очищенная от металла, образовала ровный внутренний слой, который должен был выдерживать высокие температуры.
— Славно вышло, — похвалил я Семёна. — Да и площадки тоже неплохо выходят.
— Так вместе же вчера делали, — Семён кивнул на мост. — Как вы и говорили, от водяного колеса вал пустим.
Петр сходу въехал, для чего нужны эти приготовления, и лишь одобрительно кивнул, присматриваясь к конструкции.
— Надо будет продумать, как закрепить, — задумчиво произнес он, постукивая пальцами по одной из площадок. — Тут нагрузка будет немалая.
— Да, — отозвался я, присев и рисуя пальцем на песке. — Втулку нужно будет делать деревянную и хорошенько придется смазывать, чтоб часто не менять бревна вала, а то трение тут будет сильное.
Семён и Петр склонились над моим импровизированным чертежом. Я добавил еще несколько линий, обозначая соединения.
— Можно дубовую сделать, — предложил Семён. — Она крепче.
— Из того самого дуба. — Я посмотрел на Петра, а тот утвердительно кивнул.
— Сделаем, барин.
Мы продолжили рассуждать с Петром, как будем делать колесо с кривошипом. Семён не отставал, внимательно вслушиваясь в наши рассуждения и время от времени предлагая свои идеи.
— Так давайте сделаем такое же, как с другого берега, — предложил Петр, вытирая со лба пот. — Там колесо уже работает, пока ни разу не подвело.
Я покачал головой.
— Оно-то да, только нужно будет слегка усложнить, — ответил я, рисуя новую схему. — Нам помимо поступательных движений понадобятся и вращательные.
— А это зачем? — недоуменно спросил Петр, всматриваясь в мои каракули на песке.
— Да думаю я меха сделать не как по старинке, а вентилятором.
— А это как? — почти хором спросили Петр и Семён, склоняясь еще ниже.
— Покажу, — я улыбнулся, видя их неподдельный интерес, и принялся рисовать более подробно. — Смотрите, обычный мех — это такой кожаный мешок, который то сжимается, то разжимается, верно? А вентилятор — это колесо с лопастями, которое, вращаясь, гонит воздух постоянно, без остановки.
Я нарисовал круг с лопастями и стрелками показал направление вращения и движение воздуха.
— И насколько сильнее он дует? — с сомнением спросил Петр.
— Намного, — уверенно ответил я. — В несколько раз. А главное — постоянно, без перебоев. Сделаем воронку, правильно установим винт — так будет дуть, что мехам и не снилось.
У обоих загорелись глаза, причем даже не понял, у кого ярче — у Петьки или у Семёна, тоже падкого на всякие выдумки мои. Оба смотрели на чертеж так, словно я только что показал им сокровище.
— Это ж сколько угля за день можно будет пережечь! — восхищенно выдохнул Семён. — И какой жар дать!
— А колесо как делать будем? — практично поинтересовался Петр. — Лопасти эти…
— Из дерева для начала, — я обвел круг еще раз. — Потом, когда металла добудем побольше, можно будет и из него отлить. Но пока и деревянный сгодится.
Семён уже прикидывал что-то в уме, его пальцы двигались, словно он уже строгал и выпиливал детали.
— К завтрему сделаю, — решительно сказал он. — Только доски хорошие нужны.
— Тебе что, досок мало? — Заржал Петр. — Вон в ангаре бери любую да и делай сколько душе угодно.
— Ну что, — я поднялся с корточек, отряхивая песок с рук, — завтра с утра и начнем.
— А что будем с нашими гостями то незваными делать — спросил Петр, вспомнив об утренних событиях.
— Разберемся, — я пожал плечами. — Главное, что они больше никому не помешают. А у нас дел невпроворот.
Мы еще раз оглядели будущую кузницу. Семён уже вернулся к работе, устанавливая очередную площадку для вала. Стук его топора разносился по округе, смешиваясь с плеском воды и криками ребятни.
  
Посмотрев, как ребятня собирала перегоревшую золу на другом берегу, я отметил про себя их старательность — мальчишки работали с таким рвением, словно добывали золото, а не простую золу. Как раз к этому времени был готов и уголь — чёрные, матово поблёскивающие куски, пахнущие дымом и обещанием жаркого пламени.