Измена. Новая жизнь (СИ)

Закрываю лицо ладонями и плачу. Всхлип за всхлипом, вздох за вздохом. Мне жалко себя. Свое тело. И страшно за себя. И за Алису.
И за Никиту.
Удивительно, у него хватило влияния вытащить меня, увезти к себе. Но последствия могут быть ужасными.
Неизвестность пугает.
Слёзы быстро иссякают, и это хорошо. Пожалела себя и хватит. Надо думать, как быть дальше. Что делать. Как обезопаситься?
  
Выбравшись из ванной, заворачиваюсь в махровый белый халат и, сунув ноги в тапочки, выхожу в коридор.
Никита тут же показывается из гостиной, подходит, поддерживает и ведёт на кухню.
— У тебя тут сервис просто на высоте.
— Погоди, ты ещё ужин не видела.
— Не сомневаюсь, что там тоже всё идеально.
— Я старался.
— Мог бы заказать просто в доставке.
Доктор Менделеев усмехается.
— Поверь, иногда я так и делаю.
— Но не сегодня?
— Не сегодня.
Целует в макушку и устраивает на диване. А я готова прослезиться, когда, чёрт возьми, мы успели так сблизиться с Никитой, что он ухаживает за мной, вызволяет из фатальных проблем и дарит нежность?
Ещё недавно мы были вежливыми незнакомцами, совсем чужими. Он занимался моей дочерью, я водила её на приёмы. Всё… разграничительная линия между нашими жизнями была чёткой и явной.
Кто-то там на небе пошептал за меня и послал этого ангела-хранителя в помощь. Иначе бы я до сих пор валялась на больничной койке под действием лекарств. И через месяц бы… а, да чёрт его знает, что было бы через месяц.
Но точно — ничего хорошего.
Вскоре на моих коленках поднос с поздним ужином и чашка крепкого чая.
— Это ж чифир… горький и сладкий, бр-р-р, — меня аж передёргивает.
— Глюкоза не помешает, пей-пей, — касается дна чашки.
— Я не пью с сахаром уже как лет десять.
— В виде исключения.
— Разве что так.
Однако распробовав чай, выдуваю больше половины. Он горячий и тягучий, и реально проясняет голову.
— Больше не могу, — сделав брови домиком, извиняюсь за отсутствие аппетита.
— Ты итак молодец. Не всё сразу.
Долгий вздох вырывается у меня, прежде чем Никита забирает поднос.
— Что такое?
— Эм… да я поверить не могу, что она тебе действительно позвонила, и ты приехал.
— Наташа? Наташа да, умничка, что позвонила. Нам крупно повезло, что тебе попалась именно Наташа. Я у её группы в меде курс читаю по возрастной психологии, поэтому, когда прозвучало моё имя, она отнеслась серьёзно и на всякий случай связалась со мной. Сказала, это странно звучит, но… Ты не представляешь, что почувствовал, когда она сказала про тебя. А ещё злость…
Смотрю на него во все глаза, чувствуя, что вот-вот хлынут слёзы облегчения. Возможно, мне действительно нужно поплакать, чтобы очиститься окончательно. Внутри замотался слишком плотный клубок из обиды, безысходности, страха, беспомощности и ярости на почти уже бывшего мужа.
— Всё в этой жизни долбанная случайность, — произношу дрожащим голосом, когда первые крупные капли вырываются из глаз.
Шмыгаю носом и давлю на веки пальцами, пытаясь унять рвущийся наружу поток.
— Хорошо, что в нашем случае — удачная.
— Я не хочу плакать.
— Тебе надо.
Никита садится рядом и обнимает. По-простому, как может мужчина обнимать женщину, которой нужно всего лишь излить эмоции и страхи. Советы и разговоры, что делать дальше, будут позже.
Сейчас я просто рыдаю от пережитого ужаса и от ещё большего, который накатывает на меня, стоит лишь подумать о будущем, и цепляюсь за его плечи, потому что, видит бог, мне больше не за кого зацепиться.
  
Глава 25 
 
Сижу, щёлкаю пультом телевизора, на экране картинки без звука. Потому что я прислушиваюсь к низкому голосу Менделеева, доносящемуся из соседней комнаты. Уже за полночь, а он кому-то звонит, кого-то беспокоит, чтобы инициировать проверку в отношении подельника Артёма.
Не разбираю слов, только интонацию: ровную, спокойную, конкретную.
Таким образом, понимаю, что Никита не просто рядовой специалист, а имеет определённый вес в профессиональных кругах и нужные связи.
— Почему тебе отвечают, когда ты звонишь в такой час? — спрашиваю, когда Никита возвращается.
Он садится рядом со мной на диван, забирает пульт и переключает на трэвел-канал. Там какая-то передача про Камчатку. Экран заполняют красивые кадры вулканов, гейзеров и пляжей с чёрным песком. Потрясающие виды успокаивают.
— Потому что, когда им потребуется помощь, я тоже отвечу. У нас так принято. А ещё, Света, медицина — это у нас семейное. Мои родители сейчас в столице на хороших должностях, перебрались лет восемь назад, а я в Петербурге решил остаться. Пока что. Хотя они меня регулярно к себе зовут. В том числе благодаря их связям я такой дерзкий и не смотрю на время, если мне нужен разговор.
Тихонько усмехаюсь. Никита он немного другой для меня сейчас: более открытый, вовсе не сдержанный, как мне казалось. Он довольно эмоциональный, но хорошо владеет собой.
— Что теперь будет? — Я всё-всё ему рассказала про Артёма и его доверенное лицо в больнице. — Артём уже…кхм… обтяпывает какие-то дела, у него есть справка о моём состоянии, то есть диагнозе.
— Когда прижмём ту корыстную гниду, справка будет недействительной. Плюс сделаем тебе новую, что ты абсолютно здорова и вменяема. Главный врач сам проведёт комиссию, если потребуется. Фамилию мы уже знаем, он же тебя и оформлял. Подставился, конечно, просто не думал, что за тебя есть кому заступиться.
Вслепую нащупываю его руку на диване и сжимаю благодарно. Никита сжимает мою в ответ и большим пальцем потирает тыльную сторону ладони. Успокаивает.
— Артём узнает, что я не в больнице и будет действовать решительнее. Он… он может забрать Алиску, — заканчиваю дрожащим голосом и, вздрогнув, накрываю ладонями щёки. — Как-то сразу не подумала, она же у родителей. Может, он уже за ней съездил? Настроит её против меня.
— Это навряд ли, у вас глубокая эмоциональная связь с дочерью.
Никита берёт мои запястья и отводит руки от лица.
— Поехали за Алисой?
— Она в Псковской области.
— Ну и что. Поехали.
— Утром?
— Сейчас!
— В ночь? — с сомнением переспрашиваю, потом добавляю: — Хотя тянуть не стоит. Артём может быть уже на полпути туда.
— Позвони своим, скажи, чтобы ни под каким предлогом внучку не отдавали отцу.
— Вопросы возникнут.
— Скажи, сама скоро приедешь, всё объяснишь.
— Ты точно уверен? — перевожу взгляд на часы. — Пока соберёмся и выйдем, уже два стукнет.
— И прекрасно, ночью пробок на трассе не будет.
Не веря собственным ушам и всему происходящего, качаю головой.
— Ты оптимист.
— Реалист, — поправляет.
— Зачем тебе я? С проблемами.
Никита хмыкает и улыбается, ища мой взгляд.
— Прости, уже вписался. Привык всё доводить до конца.
Он закладывает прядку волос мне за ухо и наклоняется, чтобы поцеловать. Сладко, медленно, тягуче. Губы пробуют друг друга, а когда языки встречаются, по телу проходит горячая волна желания.
Вопреки здравому смыслу мне хочется продолжения, но умом понимаю, что не сейчас. Просто у меня уже давно не было искреннего отклика ни на кого. С Артёмом последние пару лет секс напоминал простые механические действия. Иногда, конечно, нас прорывало, но в целом, огня не было. И сейчас, думаю, возможно, из-за того, что он начал изменять. Один бог знает, сколько это длится, и первая ли любовница его Виктория Викторовна. Вполне вероятно, что не первая, а очередная.
— К тому же… — трогает мой подбородок указательным пальцем Никита, прерывая поток грустных размышлений. — Я тут лицо заинтересованное. Очень заинтересованное.
  
— Серьёзно?
— Да, ты мне ещё в аэропорту приглянулась. Жалко, что отклонила моё предложение выпить по чашечке кофе.
— Я думала, ты из вежливости.
Никита улыбается шире, обхватывает моё лицо и снова целует, только короче и мягче, успокаивает.