Спящая невеста

Потом на лестнице послышались его шаги.
Аврора лежала, напряженно вытянувшись, когда он появился в дверях.
— Ну как, детка? Проснулись? Как вы себя чувствуете?
— Ужасно! Это все те самые пилюли. — В ее голосе послышались плачущие нотки. — Я не хочу больше их принимать.
— Через день-другой перестанете.
— А почему сейчас не могу перестать?
— Сейчас? — Он задумчиво разглядывал ее. — Я думаю, ангел мой, пока еще рано. Я не вполне уверен…
  
— Уверен?
— В том, что могу вам доверять. — Он подошел и уселся возле нее на постели. — Ну разве не смешно, что я не вполне вам верю?
Она избегала его улыбающихся глаз. Взгляд ее снова устремился на фотографию незнакомой девушки.
— Кто это?
— Некто по имени Суси. Не слишком привлекательная особа, — не правда ли?
— Тогда почему здесь стоит ее фотография?
— Потому что эта комната принадлежит или принадлежала ей.
Аврора вскинулась:
— Она возвращается сюда?
— Нет. Она в Париже. Сюда она не вернется. Хотя, если вернется…
— Что тогда?.. — Аврора произнесла эти слова шепотом, потому, что его глаза вдруг снова приобрели какое-то отсутствующее каменное выражение.
— Если вернется, будет очень жаль, потому что мне придется ее убить, — коротко сказал он. Он заметил, как она реагировала на его слова. — Не смотрите на меня с таким негодованием, я просто пошутил.
— Пошутил! — воскликнула она. — Пошутил! О господи! — Она зарылась лицом в подушку, пытаясь найти в ней успокоение.
— Между прочим, хочу вам кое-что сказать, — услышала она его голос. — Можете больше не волноваться по поводу фермуара. Эта маленькая проблема разрешилась сама собой. Если только, — загадочно добавил он, — Арманд останется мертвым до тех пор, пока я не покину пределы страны.
«Я», — сказал он. — Личное местоимение, первое лицо единственного числа.
Этот факт медленно проникал в затуманенное сознание Авроры. Он же тем временем схватил ее за руки и поднимал с постели.
— Но я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали. Пошли. Возьмите себя в руки!
Приняв сидячую позу, она почувствовала себя больной, голова кружилась. Она не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Он не разрешил ей пойти в вагон-ресторан, когда они ехали в поезде. Но было ли это сегодня? Или вчера? Или, может, на прошлой неделе?
— Пошли, детка. Вниз. Я хочу, чтобы вы позвонили молочнику.
— Молочнику!
— Да. У нас слишком много молока. Пойдемте, посмотрите.
Он помог ей спуститься по лестнице и пройти по узкому коридору в кухню. Тетя Бландина, высокая, мрачная, взбивала в миске яйца. На столе стояло пять бутылок молока — в каждой по пинте[4], и лежало несколько нераскрытых газет.
— Видите? — спросил Жюль. — У нас масса молока — хватит на все время, пока мы здесь. И мы не хотим, чтобы по утрам сюда являлся любопытный молочник.
Тетя Бландина подняла черное лицо:
— Я вам говорила, что оставаться здесь вообще безумие.
— Вздор! — Жюль одарил ее чарующей улыбкой. — Это совершенно безопасно. Нам надо есть, надо спать, а кроме того, приобрести кое-что необходимое. Разве есть место лучше этого? Джордж не вернется.
Аврора подняла тяжелые веки, поддерживая их пальцами:
— Джордж — муж Суси?
— Да, деточка.
— Он что, уехал в Париж? Ему известно, что мы пользуемся его домом?
— Конечно, деточка. Мы с ним очень давние друзья. Ну ладно, вот номер молочника. Я его сейчас для вас наберу — ради бога, взбодритесь, — а вы просто скажете, что вы — секретарь мистера Брауна, звоните из Лондона, и, поскольку он уехал, он не хочет, чтобы ему доставляли молоко впредь до особого извещения.
Голова Авроры резко дернулась, в ней проявилось нечто похожее на ее прежнюю смышленость.
— Это дом мистера Брауна?
— Да. Я думал, вам это известно.
— Тогда где он сам?
— Я вам сказал. Он уехал в Париж следом за своей женой, которая, как ни грустно об этом упоминать, убежала с кем-то еще, что она много лет грозилась сделать. Джордж, как вы сами видите, уехал в такой спешке, что не потрудился в последнюю минуту оставить инструкции поставщикам. Таким образом, мы оказываем ему услугу. Ну а теперь вы сделаете то, что я прошу?
Глаза у него были окаменевшие, бесцветные, полные гипнотической силы. Она беспомощно кивнула:
— Повторите еще раз, что я должна сказать.
В конечном итоге это оказалось совсем нетрудным. Голос разговорившегося молочника дал ей почувствовать, что он пребывал в некотором недоумении, потому что Брауны молоко не забирали.
— Чуть полицию к ним не привел, — весело заявил он.
Жюль взял у нее из рук телефонную трубку и осторожно положил на рычаг.
— Прекрасно, детка. Вы проделали это очень хорошо. А теперь давайте посмотрим, удастся ли нам найти паспорт Джорджа. Где-нибудь он должен тут быть.
— Но вы сказали, — ее глаза встретились с его взглядом, и голос стал глуше, — что он уехал в Париж, — запинаясь, договорила она.
Он не ответил. Он и не собирался ничего отвечать, точно так же, как никогда не отвечал на те ее вопросы, которые были слишком рискованными или вовсе не имели ответа. Вместо этого он приступил к неторопливым и систематичным поискам по всем ящикам, увенчавшимся наконец удовлетворенным восклицанием.
— Вот он! Милый старина Джордж. Я знал, что он меня не подведет. Так, теперь фотография — заменить ее довольно легко…
— Это слишком рискованно, — донесся от двери резкий голос тети Бландины.
— Кто на нынешней стадии сетует на риск? Я для этого сюда и пришел.
— Милый, — сделав над собой громадное усилие, произнесла Аврора, — а разве нам не понадобится также паспорт Суси?
— Боюсь, что Суси в Париже. Она убежала. Я же вам сказал.
— Тогда…
— Я вам сказал — об этом не беспокойтесь, — услышала она его голос, ставший вдруг очень нервным и впервые выдавшим его крайнюю напряженность.
Аврора смотрела на него неверящими глазами… Она по-прежнему чувствовала себя кошмарно, голова раскалывалась от боли, а во рту ощущалась сухость и какой-то странный вкус. Но от испытанного шока голова ее вдруг прояснилась. Она способна была мыслить. Глядя на улыбающееся настороженное лицо Жюля, она прочитала правду. Загнанный в опасный угол, он ее бросает. Эту страшную старую тетку он, возможно, возьмет с собой, а может быть, предоставит самой выходить из положения — она не подкачает. Но Авророй надо было пожертвовать.
Убить предстояло не девушку на фотографии, не отсутствующую Суси, а ее.
В этот момент панического прозрения она действовала интуитивно. Повернувшись, она кинулась по коридору в сторону парадного.
Но из-за своей слабости она была неуклюжа, споткнулась… Да и не будь этого, он схватил ее чуть ли не прежде, чем она успела шевельнуться.
Сжав ее руку железными пальцами, он привел ее обратно, в кухню.
— Без этих штучек, ангел мой. Этого мы допустить не можем. Тетя Бландина готовит омлет. У нее прекрасно поручаются омлеты. Она очень обидится, если вы не останетесь его отведать. Послушайте, да вы же слабая, как мышонок. Если я вас отпущу, вы упадете, смотрите сами!
У Авроры закружилась голова, и она прислонилась к стене. Тетя Бландина опустила глаза на миску с яйцами. Она снова начала орудовать взбивалкой, и маленькую комнату заполнил скрежещущий звук. За окном темнело. Дом, расположенный на краю поля, был изолированным и одиноким. Если бы кто-нибудь увидел свет в окне, он бы решил, что это Джордж Браун, потому что он никого не предупреждал, что собирается уехать.
А если случится так, что его жена, Суси, пожалев о своем необдуманном поступке, решит вернуться домой и, ничего не подозревая, двинется по садовой дорожке к дому, Жюль, с его неизменным присутствием духа, пригласит ее отведать вместе с ними омлет и лишь потом сомкнет свои железные пальцы вокруг ее мягкого горла или отвезет к какому-нибудь крутому утесу…
  
Аврора тупо размышляла о том, сколько времени ему понадобится, чтобы произвести необходимые подмены в паспорте Джорджа, и когда настанет момент сказать до свидания ей. Она решила, что у нее, как у осужденного на смерть преступника, осталось время до утра.