Мерзавцы! Однозначно (СИ)

Дальше — понятно. У штурмующих станцию управление нарушено, пехота и кавалерия превратились в паникующую массу, у всех лишь одна мысль — вырваться обратно на правый берег. Инфантерия бежит первой, сбиваясь в пробку у моста, конники врубаются в человеческую массу, стегают «товарищей по оружию» нагайками, спихивают с настила на берег и в воду.
Первые «счастливчики» достигли противоположной стороны моста… чтобы тут же упасть на рельсы скошенными пулемётным огнём. Кто-то бросился в воду и попытался перебраться вплавь, а река здесь широкая и в мае, мягко говоря, отнюдь не тёплая, но выйти на правый берег не смог. Стрелки с винтовками стояли на круче и тщательно выцеливали пловцов.
  
Полукольцо охвата тем временем сжималось и к окончанию боя оттеснило последних колчаковцев к мосту. Самые благоразумные кидали оружие, опускались на колени и тянули руки вверх, получив шанс выжить в плену, если только разгорячённый боец из Ново-Николаевска не полоснёт шашкой по шее или не воткнёт штык в брюхо.
Пленных набралось каких-то полторы сотни, большей частью раненые. Когда поезд с четырьмя штабными вагонами притормозил у станции, основательно попорченной пушками бронепоезда, и начальство спустилось на землю, Седов в толпе ведомых пленников сразу выделил фигуру с неправдоподобно горделивой осанкой, совершенно неуместной, когда тебя ведут, подгоняя штыком. Будь очки на носу, рассмотрел бы сразу, а так был вынужден приблизиться для подтверждения догадки.
— Ба, какие люди! Начальник всея Руси и окрестностей пожаловал собственной персоной! Пройдёмте с нами, гражданин Колчак.
— Не гражданин, а ваше превосходительство.
— Полноте! Решением Совнаркома, единственного законного правительства России, вы лишены воинских званий. Штатский человек, штафирка… а лезет в бой. Не смешно ли?
Пока препирались, колонна остановилась, конвоиры — тоже.
— Я не признаю твоё самозваное правительство, — упёрся Колчак.
— А кого волнует твоё личное мнение? — чувствуя неуважение собеседника, Первый тоже перескочил на «ты». — Судить тебя и приговаривать к повешению будет обычный штатский окружной суд, а не военный ревтрибунал. Офицерскую и генеральскую честь ты давно просрал. Прими расплату.
Штабной офицер вытолкнул экс-адмирала из кучи пленных и повёл к вагонам для допроса. Седов остался дыхнуть воздуха, более свежего, чем в помещении, хоть с кислым привкусом дыма вперемешку с едва уловимым ароматом свежей крови. В мыслях раз за разом пережёвывал диспозицию.
Столько манёвров, столько подготовки, чтоб обвести Колчака вокруг пальца, столько ненужных смертей — не менее тысячи, а всё улетело псу под хвост! Колчак — вот он, доживает последние часы, никому не нужен и никому не страшен. Но его Добровольческая армия осталась под началом Алексеева, человека куда более умного и не ослеплённого мечтами о верховной власти.
Так что это было у станции Кемерово — победа или неудача?
Зато в вагоне, не тяготясь сомнениями, объявил «товарищу Мэри», что одержал выдающуюся викторию и заслуживает награды, после чего толкнул её на койку, схватил за ноги и задрал подол. Девушка (через минуту — женщина) сочла за лучшее не сопротивляться. Знала ещё в Москве, когда ехала на вокзал, к чему приведёт поездка с мужчиной, чувствующим себя хозяином державы. Без иллюзий.
  
Глава 3
 
Следующий ход Седова удивил не только обречённого Колчака, но и соратников. Товарищ Первый решил посоветоваться с пленным.
Экс-адмирал выглядел подавленным и раздавленным, от горделивой позы, всего пару часов демонстрированной среди остатков разбитого войска, не осталось и тени. Казалось, длинный нос ещё более заострился, морщины избороздили не только лицо, но и бритое темя. Допрос, даже вежливый, основательно убавил сил у побеждённого.
Седов шумно плюхнулся на кресло по другую сторону стола.
— Папироской не угостите? Штабс-капитан не расщедрился, — пожаловался сухопутный мореплаватель.
— Бросил, чего и вам желаю — для сохранности здоровья.
— Это — шутка? Довольно дурного тона. Больше чем на сутки оно мне не понадобится.
— Ваша правда, — не стал спорить Первый. — Предлагаю в оставшиеся часы принести пользу России. Ведь это вторая из ваших задач? Первая была — установить единоличную власть от Риги до Владивостока, она, увы, недостижима навсегда. Да и вчера была нереальна.
— Отчего же? Приток желающих в Добровольческую армию изрядный. Все как один недовольны вышей Советской властью.
— Армия изгоев… Вы преданы анафеме. Последний пёс в Центральной России знает: пока Русская армия героически сражается с германцами, австрияками и турками, Колчак-предатель в компании с Романовым-предателем, оба — мерзавцы-антихристы, наносят удар в спину Отчизне. Вы названы пособниками кайзера. С этим и пойдёте под суд.
— Клевета! — отмахнулся пленник.
— Зато работает. Всенародная поддержка вам не светила. Недовольные есть всегда, но сейчас их слишком мало для контрреволюции.
— И что же за пользу вы от меня ждёте для России? — слово «польза» он буквально выплюнул изо рта как неприличное ругательство.
— Очевидно же! Прекратить дальнейшее истребление ошмётков так называемой Добровольческой армии. Завтра же я намерен отправить своего посланца в Красноярск, отвезёт тела ваших павших для христианского погребения и предложит обратить оружие не против соотечественников, а германских и австрийских оккупантов. Пусть вы все, не только вы лично, не любите Советы, но Родина же не безразлична!
Колчак с минуту думал, потом склонил носатую голову вперёд и бросился в наступление, открыв последний информационный козырь.
— Господин Троцкий! Зачем все эти социалистические игрушки? Я прекрасно осведомлен от приближенной лично к вам особы, что вы не питаете никаких упований на райское марксистское будущее для России, в душе — такой же буржуа, как питерские заводчики. И сторонник жёсткой центральной власти, а какая может быть крепче самодержавной?
Седов постарался скрыть эмоции за покер-фейсом, хоть внутри поднялся девятый вал огненной лавы. Прошмандовка всё же добралась до колчаковцев и нагадила, разгласив его сокровенные мысли. Зачем⁈ Сама уверяла: ты — единственное зло, которое нужно России сейчас, оно для неё наименьшее. Так зачем мешает? Ради зла большего — реставрации монархии?
— И что вам не нравится, гражданин Колчак? Кто бы спорил, только в условиях самодержавия может развиваться Россия, это её особенность. Как и остальные элементы власти и управления. Восстановить православие в полном объеме, где должны быть церкви. И чтобы было самодержавие. Царь. Император. Эти выбранные президенты — название дурацкое. Президент. Что это такое вообще? В Америке живем? Или во Франции? Но именно ваш Алексеев, адъютант царя, и всякие генералы-адмиралы вроде вас склонили скудоумного монарха к отречению. В Белоруссии мальчик Коленька испугался революционеров и стыдливо спрятал корону под свою детскую кроватку? Да, для роли самодержца и главкома армии эта слабовольная бездарь была пригодна как из говна пуля. Но связали бы убогого, сунули в чулан, туда же отправили пинком германскую дуру-императрицу, правившую под диктовку дикаря Распутина, злые языки говорят — её любовника. И управляли бы сами, с толком и умом, что — подпись сложно подделать? Российская власть, в представлении тёмной массы, дарована от бога, Николаша — помазанник божий, ха-ха, любая другая незаконна. Хранили бы его как ширму, как вывеску, как фиговый листок!
— В том числе ваша власть незаконна, — ввернул Колчак, воспользовавшись паузой после длинного и страстного спича.
  
— Моя узаконена через Советы. Власть Директории или правительства Сибири — нет.
— Чепуха. В акте об отречении чётко сказано: любая — временная до Учредительного собрания. Отрицая Учредительное собрание, вы ставите себя вне закона навечно.
В Седове взыграл юрист.
— Перво-наперво главный источник права — воля народа. Народ избрал Советы в самом равном представительном порядке за тысячелетнюю историю Руси. В октябре-ноябре проведём новый съезд Советов, утвердив Конституцию. Да, чёрт побери, с выборным, бл… президентом, иначе никак. Царедворцы ваши, суки гнойные, убили возможность реставрации монархии на десятилетия. Стране нужен избранный, всенародно поддержанный президент, способный в нужный момент короноваться. Далеко не сразу.