Сломай меня (ЛП)

Я начинаю думать, что Коннор специально проваливается в эти ямы.
— Ну как жизнь под крылом большого человека?
Напряжённая.
Потрясающая.
Катастрофическая.
Поучительная.
Раздражающая.
Какой ответ правильный? Всё вышеперечисленное?
Я слабо улыбаюсь, ни на кого не глядя.
— Всё нормально.
— Он правда такой мудак, как все говорят? — спрашивает Ронан, хватаясь мускулистой татуированной рукой за ручку над дверью. У него низкий, хриплый голос, будто он только что проснулся.
  
— Так все говорят?
— После того, как он вышвырнул Рэйчел? Она потратила кучу денег на билет сюда, а он её уволил за то, что она делала свою работу — угождала гостям. Так что, черт возьми, да. Подлый поступок бесхребетного придурка.
Рэйчел. Одна из моих пяти соседок, которую буквально выпроводили с территории и отправили домой на пароме за то, что она наливала бесплатно дорогой алкоголь и переспала с одним из гостей.
Генри говорил мне не защищать его, соглашаться с нападками. Иначе люди заподозрят, что между нами что-то есть. Не знаю, хорошая ли это идея сейчас, после всей этой истории с Кирой. Ему не нужна толпа злых сотрудников, требующих его головы, если всё вылезет наружу.
— Он не самый худший. Строгий, но справедливый. — Я пожимаю плечами. — Со мной он ведет себя нормально. Если я не косячу. — Я не хочу говорить о Генри. — А у вас как? Как дела в команде озеленения?
— Отличная команда. Работаем много, но и веселимся не меньше, — говорит Коннор, почесывая светлую щетину на подбородке. В правилах для персонала целая страница посвящена уходу за внешностью — мужчины должны быть либо чисто выбриты, либо носить аккуратную бороду. Ещё есть правила насчёт татуировок, но Ронана они, похоже, не волнуют. Видимо, для этих парней правила не писаны.
— Знаете, меня вообще-то нанимали в команду озеленения. — Теперь это звучит дико.
— Серьёзно? — Я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться Коннору, и успеваю заметить, как его взгляд скользит по моему телу, оценивая меня. — И что случилось?
Случился Генри.
— Ничего особенного. Просто подвернулась другая работа и мне показалось, что это хорошая возможность. Но я всё равно скучаю по природе. — Честно говоря, если бы не то, что происходит между мной и Генри, я бы, наверное, страдала.
— Тебе стоит взять творческий отпуск.
Я смеюсь.
— Творческий отпуск?
— Ну да, оплачиваемый отпуск для обучения.
— Я знаю, что это. Но не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.
— От твоей текущей работы. Всего на неделю.
— Я не могу просто взять и попросить неделю отпуска, чтобы «поучиться» в другой службе отеля. — Я изображаю воздушные кавычки, подчёркивая абсурдность идеи.
— Конечно можешь. Ты здесь вне закона. Можешь делать что угодно.
Я фыркаю.
— Ага, конечно.
— Да ладно. Приходи поработать с нами. Будет весело. — Коннор ухмыляется. — У нас здесь отличные возможности. Многому научишься.
Ронан, сидящий по другую сторону от меня, фыркает в ладонь, подавляя смех, и смотрит в окно.
Тилли предупреждала, что с его обаянием Коннор снимет с меня штаны к полудню, если я окажусь в команде. Хотя я не совсем согласна, но понимаю, почему она так сказала. С ним легко общаться, как с Джедом. Хотя Джед никогда не был таким откровенным. Со мной, во всяком случае.
Хотя со своей новой девушкой, Кэмми, он наверняка ведет себя иначе.
Не могу не улыбнуться его наглости.
— Да, не сомневаюсь.
Мы сворачиваем за поворот дороги, и дом появляется в просветах между деревьями, а затем, когда мы подъезжаем ближе, — целиком, мрачный и величественный, в тени высоких сосен.
— Вот эту скоро придется спилить, — Ронан указывает на сухую берёзу.
— Скажи Дэррилу. Вульф не позволит нам прикоснуться ни к одному дереву без его разрешения. Забавно, учитывая, сколько леса он вырубил при строительстве. — Коннор включает заднюю передачу и затем, обернувшись и закинув руку на сидение, всей своей мощной грудью прижимается ко мне, пока паркуется. — Хорошо. Мы на месте. — Он глушит двигатель, и оба парня вылезают наружу.
Я собираюсь последовать за Коннором, но он останавливает меня, положив руки мне на колени. Жар от его ладоней обжигает мою кожу через колготки.
— Эй, не спеши. Хочешь потерять туфли?
Я смотрю вниз и вижу колеи густой грязи глубиной в фут, оставленные шинами грузовика на раскисшей весенней земле. Чёрт.
— Позволь помочь. — Не успеваю я опомниться, как его руки сжимают мою талию, и он поднимает меня. Я вскрикиваю, когда он притягивает меня к себе, обхватив одной рукой за бедра. Я падаю на него, пытаясь избежать столкновения моей груди с его лицом, что практически невозможно. Он крепко прижимает меня к себе и несёт к крыльцу.
— Ну наконец-то. — Тилли стоит у двери, скрестив руки на груди и сжимая тряпку, наблюдая за нами с недовольным выражением лица.
— Пришлось передвинуть полсклада, чтобы добраться до них, — объясняет Ронан, с грохотом опуская борт грузовика.
— Кстати, мне нравится, что ты сделала с волосами, — бормочет Коннор, аккуратно опуская меня на крыльцо и слегка сжимая талию. Подмигнув, он шлёпает обратно по грязи к Ронану.
— Вы снимете эти старые грязные ботинки, прежде чем войдете сюда, слышите! — предупреждает Тилли со своим густым южным акцентом.
— Так точно, мэм! — хором отвечают они, когда мышцы на их спинах напрягаются, чтобы вытащить первый матрас.
Тилли поворачивается ко мне.
— Вульф наконец-то тебя развязал?
Я чувствую, как кровь отливает от лица.
— Что? — Откуда она знает?
— Мы уже думали, он посадил тебя на цепь или что-то в этом роде. Ты пропала, словно призрак.
— А! — Я заставляю себя рассмеяться, когда меня охватывает облегчение. — Да. Была занята.
— А здесь ты что делаешь?
Я пожимаю плечами.
— Мистер Вульф велел проверить, всё ли готово.
Она фыркает и исчезает в доме.
  
Глава 6
 
— Сколько ещё осталось? — Я оглядываюсь на Тилли и Беллами, — сокращенно Белл, как её все называют, — которые натягивают свежую белую простыню на большую кровать.
— А что, это не так интересно, как смотреть, как большой и злой волк раздаёт пинки под зад? — Говорит Тилли, с ухмылкой оглядываясь через плечо. Она весь день отпускала подобные колкости. Я не могу избавиться от ощущения, что часть из них направлена на меня — просто по ассоциации. Или, может, я слишком остро реагирую на всё, что связано с Генри.
— Умираю от голода, — бормочу я, проводя тряпкой по углам, где стены соединяются с потолком, смахивая остатки паутины. Я одета неподходяще для уборки, поэтому сняла пиджак и расстегнула блузку, чтобы было удобнее помогать.
— Неудивительно. Надо было поесть, когда привозили обед.
— Тогда я не была голодна. — Я слишком беспокоилась о Генри и том, что происходит в отеле. И всё ещё переживаю, но голод начинает брать верх.
— Наверное, внизу ещё что-то осталось, если эти дикари не сожрали всё. Или можешь вернуться в отель на грузовике.
Ехать одной по той дороге? Нет, спасибо.
— Я подожду. — Затем бросаю тряпку в ведро и проверяю телефон, нет ли сообщения от Генри, хотя точно знаю, что его не было. Я провела в этом доме весь день. Сейчас уже больше девяти вечера, солнце начинает садиться — к лету на Аляске еще нужно привыкнуть, — а Генри ни разу не позвонил и не написал. Я по мере сил слежу за его почтой с телефона, но предпочла бы работать с ноутбука.
Что сказал его отец после моего ухода? СМИ узнали об иске за незаконное увольнение? Как быстро распространяются такие слухи?
  
Я ничего не знаю, напоминаю себе. Абсолютно ничего — если кто-то спросит.
Что напоминает мне...
Я достаю личный телефон и открываю переписку с Джедом. Не хочется ему писать, но я обещала Генри, и лучше покончить с этим сейчас. Но я не стану отвечать на его последнее сообщение — о том, что он думает обо мне. Вместо этого я выбираю нейтральную тему: