Доверьтесь Ченам

Потому что на кровати сидят мама и все мои тети, их руки связаны вместе, а позади них с пистолетом, направленным на их головы, стоит Морин.
– А, Мэдди, – говорит она и взмахивает руками так, что пистолет направляется уже прямо мне в лицо. – Теперь мы можем начать как следует.
Похоже, кто-то все-таки способен помешать мне сделать то, что нужно.
  
31
   
По телевизору часто можно увидеть, как на людей направляют оружие. Это стало настолько обыденным, что я и бровью не веду, когда вижу такое на экране. Но в реальной жизни, о боже, в реальной жизни все совсем, совсем по-другому…
Когда ствол пистолета смотрит на меня, это как… ну, нет никакого сравнения. Это гребаный пистолет, направленный прямо мне в лицо, что может быть страшнее? Мои ноги превращаются в желе, и, когда я делаю первый шаг, они подкашиваются, заставляя меня споткнуться.
Комната взрывается крикам:
– Не стреляй! Айя, нет! Не надо стрелять!
– Ш-ш-ш. Господи, перестаньте психовать, пожалуйста, – говорит Морин моим тетям и маме.
– Простите! – кричу я, выпрямляясь. – Я просто… мне так страшно, что ноги не держат. – Если подумать, я едва могла дышать.
Морин закатывает глаза.
– Я не собираюсь стрелять. Просто сядь вон в то кресло. Боже. Народ, просто успокойтесь. – Она смотрит на свой пистолет, как будто только вспомнила, что держит его. – Хорошо. Вот, смотрите, я пока направлю его в другое место. – Она опускает руки так, что пистолет теперь указывает мне на ноги. Думаю, это немного лучше.
Я практически отползаю к креслу и с благодарностью опускаюсь в него. Все мое тело размякло. Теперь ясно, что, когда дело доходит до драки или бегства, на меня не стоит рассчитывать. Я замираю, как хомяк, а затем превращаюсь в бесполезную дрожащую массу.
– Дорогая, ты в порядке? – спрашивает ма.
Мне удается слабо кивнуть и беспомощно смотреть, как Морин встает и подходит ко мне. Когда до меня остается несколько шагов, она говорит:
– Даже не думай кидаться на меня.
Это смехотворная мысль: мои конечности свинцовые. Каким-то образом мне удается покачать головой. Теперь она прямо передо мной, и мое сердце больше не бьется. Оно колотится так быстро, что ритм напоминает жужжание. Морин отводит пистолет назад, и я зажмуриваюсь. Члены моей семьи делают резкий вдох, и ма кричит:
– Пожалуйста, нет!
О боже, вот оно.
Но ничего не происходит.
Я приоткрываю один глаз, а Морин вздыхает.
– Черт, я мечтала об этом моменте часами. Я собиралась выбить из тебя все дерьмо.
Я морщусь. Опять же, это то, что вы видите по телевизору, но теперь, когда я действительно это переживаю, мысль о том, что в меня выстрелят из пистолета, вызывает тошноту.
– Но у меня нет сил на это. – Морин снова вздыхает.
Вздох облегчения только наполовину вырывается из моего рта, когда Морин внезапно вплотную приближает свое лицо к моему, как змея во время нападения. Мама и тети снова вскрикивают. Я отпрыгиваю назад и ударяюсь затылком о зеркало.
– Ай! Не пугай ее! – огрызается одна из тетушек.
– О, черт! Прости, я не думала, что ты так отпрыгнешь, – говорит Морин. – Ты в порядке?
Голова кружится, и я сажусь обратно. Кажется, я кивнула.
– Больше не стану так делать. Я просто хотела немного напугать тебя; не думала, что ты отреагируешь так. Ну и дела, девочка.
– Ты такая непослушная! – ругается мама. – Не пугай ее так больше!
К моему удивлению, Морин выглядит виноватой.
– Простите, тетя. Я больше не стану так делать. – Она выпрямляется и убирает волосы назад. – Ладно, давай проясним одну вещь: мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.
– Что? – удается мне выдавить из себя.
– Подарки для чайной церемонии, дурочка. О чем еще ты подумала? – Должно быть, я выгляжу смущенной, потому что Морин снова закатывает глаза и говорит: – Принеси их. Для меня.
– А, ну да. И как?
Морин вскидывает руки вверх.
– Я не знаю, придумай! Обмани их, скажи, что хочешь сфотографировать подарки. Держи невесту на мушке… Нет, не невесту. Держи жениха на мушке.
– У меня нет пистолета.
– Вот он. – Она лезет в задний карман и бросает что-то в мою сторону. Пистолет. Мысль «Святое дерьмо, в меня бросили пистолет» едва успевает промелькнуть в моей голове, прежде чем он ударяет меня в грудь.
Я даже не замечаю боли. Пытаюсь что-то сделать… Не знаю… Я почти уверена, что эта штука взорвется и убьет кого-нибудь, когда она с глухим стуком падает на пол. Я пищу. Моя семья снова кричит. Морин качает, глядя на меня.
– Подруга, что у тебя с рефлексами?
Я бросаюсь к пистолету и хватаю его, после чего направляю его на Морин.
– Ладно, я не телевизионный злодей, так что не буду затягивать с этим. Этот пистолет не заряжен.
Я сглатываю. Смотрю вниз на пистолет. Никогда раньше не прикасалась к оружию. И даже не знаю, как проверить, заряжен ли он.
– Ты нажимаешь на эту штуку, – говорит Морин. – Вот эту кнопку, да.
Тоненькая штучка с патронами выдвигается, и, конечно, она пуста. Я задвигаю ее на место и кладу пистолет на комод.
– Я не… я не могу направить на кого-то пистолет. Даже незаряженный, – говоря это, я понимаю, что рассеянно вытираю свои руки о штаны.
– Ну… к этому привыкаешь, – уговаривает меня Морин. Она размахивает своим пистолетом и снова направляет его на меня. – Видишь?
Я вздрагиваю и мотаю головой так, чтобы она не находилась прямо на линии огня. Морин снова опускает свой пистолет.
– Ладно, да, ощущения довольно дерьмовые, но надо, понимаешь?
– Я не понимаю! – кричу я. – Тебе не нужно этого делать. Почему ты делаешь все это?
– Потому что это все отстой! – кричит в ответ она. – Я не хотела ничего из этого делать. Все пошло не так, подарки даже не должны были… они должны были быть возвращены Джеки, как только все утихнет. Я просто хотела… Не знаю, я хотела… – Ее голос дрожит, и она делает паузу, чтобы смахнуть слезы. – В любом случае, это не имеет значения сейчас, потому что все пошло не так, и все из-за тебя.
– Почему из-за меня? – Но когда говорю это, все возвращается. Конечно. Это из-за меня. Потому что я убила ее сообщника по преступлению.
– Потому что ты убила А Гуана. Он должен был помочь мне со всем этим, спрятать подарки, а потом положить их обратно и все такое… А ты убила его и… Боже, Мэделин. Может, я и воровка, но ты и твоя семья – убийцы, – говорит она таким супер-судьбоносным тоном.
– С чего ты взяла, что мы его убили? – спрашиваю я своим самым невинным голосом.
– Я слышала, как вы, ребята, говорили об этом около отеля, когда возвращалась. Простите, тетушки, но вы все очень громкие, а я очень хорошо владею индонезийским. И китайским. Вы, ребята, знаете, как это бывает.
– Твои родители, должно быть, так гордятся тобой, – говорит ма, бросив на меня взгляд, но я игнорирую.
– Разве вас не проводили с острова?
Морин пожимает плечами.
– У меня черный пояс по карате. – Увидев мой взгляд, она вздыхает: – Я ничего не сделала, черт возьми! Просто немного вырубила парня и забрала у него пистолет. Это все равно не так плохо, как то, что вы убили А Гуана.
– Мы не… Я не хотела! Он собирался напасть на меня. Я запаниковала, а когда очнулась, подумала, что он мертв. Пожалуйста, отпусти мою семью. Они просто пытались помочь мне; мы не знали, что он еще жив, когда положили его в холодильник, – кричу я.
  
Морин достает из кармана телефон и нажимает на экран.
– Ха, твое признание записано. Ладно, вот что произойдет. Я установила эту голосовую запись на таймер, чтобы опубликовать ее во всех моих социальных сетях через час. Если ты не принесешь мне подарки с чайной церемонии, все узнают, что ты и твоя семья сделали. Если ты сдашь меня полиции или еще что, запись будет размещена в социальных сетях. Принеси мне подарки для чайной церемонии, я удалю запись, и мы разойдемся.