Непобедимая и легендарная
На углу улиц Мариинской и Воронцовской майор Османов жестом остановил свой маленький отряд и, приподнявшись на стременах, прислушался. Впереди раздавались резкие, каркающие фразы и смутный гул множества голосов – похоже, что слушавшие оратора то ли соглашались с ним, то ли, наоборот, высказывали неодобрение.
По информации, полученной от казачьего разъезда, майор Османов понял, что на площади у городской управы митингуют местные большевики и сторонники «Незалежной Украины», которые после разгрома Красной Гвардией Центральной Рады и советизации Одессы разбрелись по небольшим городкам, где пытались вызвать к себе сочувствие, изображая страдальцев за народ, обиженных «клятыми большевиками». Впрочем, все попытки реанимировать дохлый выкидыш «Украинской Государственности» были тщетны. Селяне, хоть и думали медленно, но все выгоды и убытки от посулов агитаторов за «незалэжность» просчитывали на удивление быстро, и бороться за что-то эфемерное, не обещающее ничего материального, не спешили.
– Нестор Иванович, – майор Османов взял за рукав Махно, – давай спешимся и тихонечко подойдем к этому говоруну, послушаем, о чем он там витийствует.
– Хорошо, товарищ Османов, – кивнул тот, – я только шепну своим хлопцам, чтоб они были начеку, и если что, выручили бы нас.
Переговорив о чем-то с Семеном Каретником, Махно слез с коня, передал поводья подскочившему молодому парню, и вместе с майором пошел на площадь, где соловьем заливался оратор.
Мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, плотный, одетый в черное суконное пальто и фуражку, которую обычно носили чиновники средней руки, размахивая руками, обрушивал на селян и местных обывателей фразы, удивительно похожие на те, которые Османову пришлось в начале 2000-х услышать во время служебной командировки на Западную Украину.
– Украинский народ создан из той глины, из какой Господь создает избранные народы… – вещал оратор. – Мы можем жить вольно и богато, но клятые жиды, поляки и москали мешают нашей нации стать великой. Всех врагов – на ножи! Не надо бояться крови – черная кровь наших врагов польет дерево нашей свободы, и оно даст обильные плоды, которыми будет владеть только наша нация!
– А как же русские? – попытался возразить оратору человек средних лет, по внешнему виду мастеровой. – Ведь они же наши братья по классу!
– Если ты настоящий украинец, – грозно сказал человек в черном пальто, – то у тебя не должно быть братьев среди москалей. Запомни раз и навсегда: нашим врагом был не просто режим, царский или большевистский. Наш главный враг – вся московская нация.
«Ба! Так это ж сам пан Дмитрий Донцов! – подумал про себя Османов. – Главный идеолог укронацизма. Он был духовным наставником Степана Бандеры, и создал «интегральный национализм», который до сих пор дает обильные ядовитые всходы на Украине…»
А Донцов продолжал грозить кулаком «клятым москалям и жидам», которые тайно захватили власть в Петрограде, и теперь «желают превратить в холопов и быдло всю великую украинскую нацию».
– Товарищ Османов, – прошептал в ухо майору с трудом сдерживающий негодование Махно, – что ж такое говорит эта сволочь?! Да он хуже царского жандарма! Ведь он натравливает друг на друга украинских и русских селян! Мехмед Ибрагимович, да я этого гада сейчас шлепну собственной рукой!
И Махно зашарил рукой у пояса, пытаясь достать из кобуры свой наган.
– Подожди, Нестор Иванович, не спеши, – шепнул ему майор. – Убить этого, как ты говоришь, гада, проще пареной репы. А нам надо еще узнать, откуда он тут взялся, кто его послал и что он еще должен сделать, чтобы натравить на власть рабочих и крестьян несознательных граждан, поддавшихся на его агитацию. Да, к тому же этот мерзавец может быть не один. Наверняка он здесь с вооруженной охраной – уж больно уверенно себя ведет… А зачем нам пальба и возможные жертвы? Надо навалиться на них всем скопом, чтобы ни один из сообщников этого говоруна не сбежал! И главное – он нам нужен живым. Пока живым, а там поглядим…
Махно скривился, словно разжевав ломтик лимона, выслушал Османова, но возражать не стал. Так же тихонечко, как пришли, они отступили к терпеливо ожидающему их отряду.
– Нестор Иванович, – сказал ему майор, когда они снова уселись в седла, – ты мне пару часов назад говорил, что у тебя есть хлопцы, которые хорошо знают город?
– Есть, как не быть, – все еще хмурясь, ответил Махно, покосившись на Семена Каретника.
Османов на минуту задумался.
– Тогда, Нестор Иванович, – сказал он, – вот тебе боевая задача. Возьми своих людей и сворачивай налево. Тут не может не быть параллельной улицы, которая не вела бы к задней части площади. Мы тут с товарищем Мироновым немного подождем, а потом не спеша тронемся вперед. Надо напасть на этих мерзавцев с двух сторон так, чтоб никто из них не сбежал. И помните: никакой стрельбы и махания шашкой! Тут много людей случайных, тех, кто просто пришел на площадь, чтобы купить поесть, а заодно послушать, что сейчас творится на белом свете. Можно, конечно, пойти к местным товарищам, только, Нестор Иванович, большевики местные не вызывают у меня доверия, коль он позволяют в центре города выступать таким вот подстрекателям. Потом мы с местной властью познакомимся поближе, и уже по результатам этого знакомства примем решение, оставаться им и дальше властью в Мелитополе или прогнать их к едрене фене.
– Сделаем, Мехмед Ибрагимович, – коротко кивнул Махно и, повернув налево коня, махнул рукой своим хлопцам.
Следом за Махно по улице поскакали Семен Каретник и весь небольшой отряд гуляйпольцев. Надо сказать, что Махно и его хлопцы сильно недолюбливали националистов, которые приезжали из Киева и учили селян уму-разуму. Они обещали устроить всем рай на земле, при условии, если «незалэжной» не помешают это сделать «кляты москали». Ну, а после того, как они прочитали в газетах, которые привез с собой майор Османов, о том, что «радовцы» совсем не против снова посадить им на шею помещиков и ликвидировать советы, Махно и его сорвиголовы возненавидели «самостийников» больше, чем царских жандармов. Питерское телеграфное агентство ИТАР зря свой хлеб не ело и широко растиражировало планы украинских националистов по возврату помещичьего землевладения, а так же намерения бывших союзников по Антанте разделить Россию на полуколонии.
– Мехмед Ибрагимович, – адмирал Пилкин повернулся к Османову, – скажите, а что вы сейчас собираетесь сделать?
– Владимир Константинович, – ответил Османов, – вы же знаете, что, помимо всего прочего, в наши обязанности входит зачистка территории России от разной националистической сволочи. Лозунг единой и неделимой России, который принимают на ура и большевики и монархисты – он ведь требует и практического наполнения. Сами собой эти «самостийники» никуда не исчезнут. Но для начала нужно разобраться, кто тут такой умный и все никак не может успокоиться после разгона петлюровского балагана. Да и с местными большевиками тоже стоит всерьез поговорить, как дошли они до жизни такой. У них тут прямо в центре города малороссов натравливают на русских, а они и ухом не ведут. Что это – глупость или измена?
При последних словах майора Османова комиссар Анатолий Железняков слегка поморщился, но возражать не стал. Действительно, на их долгом пути после выступления из Киева попадались такие, с позволения сказать, товарищи, что трудно было даже понять, от кого больше вреда: от таких вот услужливых дураков или откровенной контры.
Адмирал Пилки хотел еще что-то сказать, но тут войсковой старшина Филипп Миронов посмотрел на майора Османова и коротко сказал:
– Пора, Мехмед Ибрагимович!
Османов кивнул и войсковой старшина, подняв руку, скомандовал:
– Казаки, вперед, рысью, марш-марш!
Хлопцы Махно и казаки Миронова почти одновременно появились на противоположных концах центральной площади Мелитополя, превратив ее в мышеловку. Конные отжали в сторону зевак и активных участников митинга прямо к стене городской управы. Кто-то возмущенно закричал, где-то пронзительно заверещала испуганная дамочка. Толпа, быстро придя в себя, стала дружно напирать на жиденькую цепь конных.