Измена с молодой. Ты все испортил! (СИ)

Больше ничего не важно.
Разблокировала машину.
Сердце билось где-то в горле. Не в силах больше удерживать рыдания, бросилась на сиденье и изо всех сил потянула на себя дверь.
Но она не захлопнулась.
— Твою мать!..
Повернула взгляд налево, сквозь пелену слез заметила искаженное от боли лицо мужа — кажется, он подставил руку в проем, и удар пришелся ему по запястью. Чуть не кинулась к нему на помощь. Мне стоило усилий удержаться от того, что казалось таким естественным. Поцеловать место, которое приняло на себя удар, облегчить боль любимого человека, взять часть ее на себя. Я бы сделала это, не задумываясь. Потому что мне было точно так же больно, когда что-то случалось с ним. Я делала это. Всегда. Но не в этот раз…
  
— Ксюша, умоляю…
Я молча посмотрела на любимого. Он не надел свое пальто и стоял передо мной в черной рубашке, наспех заправленной в черные брюки. Снег валил крупными хлопьями, оседал на его черных волосах. Моргнула и, прищурившись, вгляделась в его глаза. Тоже черные. Все такие же любимые. Тщетно пыталась выудить из этой черноты хоть что-то, за что можно ухватиться. Так смотрят, наверное на «Черный квадрат» в отчаянных поисках «нуля форм», начала начал…
Кому-то удавалось, и он уходил одухотворенный. Я же не нашла и так же молча закрыла глаза. Чувствовала, как льются слёзы, но не могла их смахнуть — будто силы меня покинули вместе с волей к любым движениям. Весь мой максимум остался там, снаружи, оставляя на асфальте борозды коленями. Будто вместо меня здесь валялся манекен, пустой и безвольный.
— Джана, это не то, что ты подумала!
Господи, как пошло!
— Ксюш, посмотри на меня!
Не хочу, Карен… Попробовала. Больше не хочу…
— Какого черта ты вообще сюда приехала⁈
Милый, я уже и сама не понимаю…
— Да скажи уже что-нибудь, черт возьми!
От внезапного прикосновения мужа вздрогнула и открыла глаза. Карен начал трясти меня за плечи.
Прямо вот так, я внутри салона, а он ногами снаружи а верхней частью тела просунулся внутрь, взял обеими руками меня за плечи и, немного развернув к себе, тряс и требовал, чтобы я что-то сказала. Я уперлась взглядом в его плечо, на котором ядовитой змеей извивался тонкий светлый волос, оценила чувство юмора провидения и хмыкнула. Затем еще раз. И еще, пока не перешла на истерический смех, сотрясавший мое тело похлеще терапевтической тряски от мужа.
Блондинка.
Крашеная!
Всё бы ничего, но я тоже блондинка! Самая натуральная. Хотя и успела об этом забыть, воспринимая регулярные подкрашивания корней в темный просто рутинным уходом за внешностью. Больше десяти лет. Но не потому, что не нравилось, как на меня смотрели все прохожие, когда мы прогуливались с мужем по вечерним аллеям. И даже не потому, что устала от шуточек его друзей о «беляночке, которую он украл с казармы».
Я чувствовала, Карену подобное не нравилось, хоть он и не демонстрировал этого. Пока однажды, во время очередного юбилея очередной друг отца громко не пошутил: «Карен джан, как тебе повезло, что не пришлось далеко ездить за своей белоснежкой. Я же помню, какой ты в детстве был ленивый». Все посмеялись, а муж улыбнулся мне: «Ксюш, да перекрасься ты уже в темный, а то от моей репутации ничего не останется».
Слезы так и продолжали капать с глаз, а я продолжала смеяться над фарсом, в который в одночасье обернулась моя идеальная сказка о любви.
В памяти возродилась фраза из прошлого, задвинутая подсознанием в дальний угол.
«Мужчина не тот, кто не изменяет, сын, а тот, кто даже если изменил, жена об этом не узнает».
Карен всегда был хорошим сыном и ценил советы отца.
Сколько же он мне изменял?
— На что ты смотришь?
Голос мужа вернул меня из воспоминаний. Осознала, что все это время не сводила глаз с этого проклятого волоса на его рубашке. Я только сейчас почувствовала, как крепко он держал мои плечи. Вжимая в кресло. Так, что я не могла двинуться.
— Карен, отпусти меня.
— Не отпущу, пока мы не поговорим, джана.
— Не смей, — дернулась, пытаясь смахнуть с себя его руки. — Не смей так меня больше называть!
— Не психуй, Ксюш!
— Отпусти меня! — закричала изо всех сил! — Как ты мог!
— Не ори, тут люди ходят!
— Как ты мог, Карен? — повторила я, послушно понизив голос. От осознания того, как я была зависима от его замечаний, в груди стало тесно.
Он наконец отпустил мои плечи.
Я посмотрела в переднее окно. Действительно, за прошедшие несколько минут парковка перед отелем заполнилась почти полностью. Люди спешили на праздник. У людей новогодние корпоративы…
— Ксюш не драматизируй, ничего не произошло.
— Ничего не произошло…
Слова мужа эхом отозвались в голове голосом его отца. Он тоже так думал…
Я смотрела и будто впервые по-настоящему видела своего мужа. Без розовой дымки, все эти годы мешавшей разглядеть его.
— Дай мне сесть. Поедем домой.
Я смотрела и не понимала, как он может так спокойно со мной говорить? Будто не его семья только что разрушилась?
«Ничего не произошло!»
Карен был уверен, что с нами ничего не произошло, в то время как у меня будто выбили почву из под ног. Будто всё, что я считала незыблемым, превратилось в зыбучие пески и с каждым моим вдохом и выдохом все глубже засасывало меня в пучину. Он сядет за руль моего авто, а на его машине вернется в город его протеже, получается?..
— Ксюша, бл*ть, очнись уже и пересядь! Мы поедем домой! Уложим детей, а потом в нашей комнате обо всём поговорим спокойно!
Семья.
Дети…
Перевела взгляд на приборную панель. Дети уже давно должны быть дома. Мы собирались вместе поужинать, а вместо десерта окружить себя всякими вкусностями и, накрывшись яркими пледами, смотреть «Санта-Клауса».
Да, они не одни, а в окружении любящих людей. Но без мамы и папы рядом с ними.
Меня охватила злость.
Злость на себя, что поддалась своей гребаной импульсивности и поехала сюда.
Злость на мужа, который довел нас до этой точки.
Злость на его родителей, которые скрыли от меня похождения своего сына. Как долго они его покрывали?..
И теперь я, как примерная армянская жена, уступлю мужу место у руля, а сама сделаю вид, что ничего не произошло?..
Я глубоко вдохнула и кивнула. Карен ожидаемо истолковал это как мое согласие пересесть и шагнул вправо, выпуская меня из машины.
Протянула руку, быстро закрыла дверь, заблокировала изнутри и завела машину.
Карен яростно стукнул кулаком по боковому стеклу. Что-то кричал. Полез в карман за телефоном.
Вспомнила, что на моем телефоне уже почти час нет зарядки, и я не могу пробить обратную дорогу на навигаторе.
Выдохнула.
Покрепче сжала руль.
И нажала на газ.
  
Глава 6
 
Я никогда не любила быструю езду.
Меня она скорее пугала, чем возбуждала. Да и права я получила потому, что на этом настоял Карен, когда мы только поженились. Он не хотел, чтобы я каталась на общественном транспорте.
Долго и терпеливо учил меня вождению, ходил со мной на все экзамены, радовался моему водительскому удостоверению, полученному с первого раза, больше меня самой.
Адреналин, эйфория, обманчивое ощущение свободы, которое испытывают любители погонять — мне всего этого не было нужно даже в юности. Я умела получать все эти эмоции и без риска для жизни.
Долгожданное материнство лишь усилило во мне повышенное чувство осторожности. Понимание, что я теперь ответственна не только за себя, но и за двух крошек, целиком и полностью зависимых от меня, долгое время не позволяло сдвинуть стрелку спидометра дальше сорока километров в час.
  
— Ксюш, ну что за пенсионерская скорость, ай джана! — ворчал Карен, когда мы куда-то выезжали вместе. — Быстрее давай!
Возможно, это было единственное, в чем я не прислушивалась к его замечаниям…
На трассе почти не было автомобилей. Хотя, ничего удивительного. Крупные гипермаркеты и торговые комплексы объявляли о переходе на круглосуточный режим, и теперь вместо трассы машины перенеслись на паркинги, чтобы успеть докупить продукты к столу, подарки…