Измена с молодой. Ты все испортил! (СИ)

Я ей поверила. Потому что очень хотела поверить. Иначе сошла бы с ума. Постепенно выровняв сердцебиение, я отстранилась от мамы и внимательно посмотрела ей в глаза. Она говорила правду.
Материнское сердце не билось бы так размеренно, случись что с ее ребенком.
Они бы не стали мне врать, если бы что-то действительно произошло.
Ведь так?..
Утром действительно много дел.
  
Я ушла, так и не забрав орехи. Вспомнила уже у своего дома.
Прошла в спальню, разделась, умылась — всё на автомате. Легла и моментально отключилась.
Будильник снова зазвонил в 5:45.
Проделала на автомате все утренние ритуалы.
Поставила на плиту овощи для оливье и винегрета.
Замешала фарш для толмы.
Поставила вариться окорок.
Замесила тесто для гаты.
Карен любит, как я готовлю гату. Говорит, даже у мамы и Норы так вкусно не получается.
Попросила золовку зайти к нам, присмотреть за плитой.
Разбудила детей, накормила завтраком, помогла одеться и отвезла их на елку с классом.
Вернулась домой, попрощалась с Норой до завтра — после полуночи мы собирались продолжать отмечать наступление Нового года у родителей.
В полдень позвонил Карен.
— Карен, ты на громкой… — по привычке предупредила я, хотя дома никого не было.
— Ксюш джан, встречу перенесли на вечер. Задержусь дольше, чем рассчитывал.
Подобное случалось и раньше, и в любые другие дни я принимала новость спокойно. Но не в этот раз.
Не в этот день.
— Кар, как же так? — я машинально пригладила тыльной стороной руки убранные в пучок волосы. — Сегодня же наш день!
День нашей помолвки. День, когда муж попросил моей руки у моего отца. И если для всех родственников мы ежегодно накрывали стол в годовщину свадьбы, Тридцатое декабря всегда оставался нашим личным днем любви.
«Как год встретишь, так его и проживешь. А я хочу всю жизнь провести с тобой!» — сказал мне тогда будущий муж, и я ему поверила.
— Эти пингвины перепутали отели, поэтому пришлось собирать клиентов по всему городу и заново бронировать столик, Ксюш. Тридцатого декабря это задача со звездочкой, знаешь ли.
Карен что-то говорил, говорил, но смысл фраз терялся в тревоге, вновь пробравшейся в мысли. Слова не имели значения. Главным было лишь то, что впервые за двенадцать лет мы могли оказаться в этот день врозь.
— А если перенести? — ухватилась, как за спасительную мысль, пытаясь переварить услышанное.
— Ксюш, я к этой встрече два месяца готовился, а ты сейчас ведешь себя, как маленький ребенок, — басом отчитал меня муж и тут же добавил мягче: — Джана, я же не для себя стараюсь, а ради нашей семьи. Знаешь, что? Я в спиртному не притронусь. Как встреча закончится, сразу выеду. Ты даже в постель лечь не успеешь!
— Понятно, — тихо ответила и сбросила звонок.
Решение пришло спонтанно. Бегло взглянула на часы — успеваю еще на укладку и маникюр.
Попросила Нору забрать и отвезти Вику и Геру после елки к родителям, сославшись на проблемы с двигателем машины.
Отель, где должна была состояться встреча с клиентами, бронировала я, поэтому без труда восстановила в памяти адрес, вбила его в навигатор и проверила, сколько времени займет дорога.
Полтора часа, если мне повезет не застрять ни в одной пробке.
Казалось, я предусмотрела всё, чтобы самая дорогая сердцу семейная традиция не нарушилась, кроме двух пунктов:
Первый — я забыла в прихожей зарядку. Оставалось еще полчаса пути, когда смартфон выключился, поэтому пришлось доезжать вслепую и ориентироваться на указатели.
Второй — кажется, я уронила ключи от автомобиля в тот момент, когда, наконец доехав, заметила на парковке нужного отеля заведенный Лэнд Крузер мужа. Видимо, встреча закончилась раньше, и он решил вернуться домой! Ухмыльнулась, понимая, что мы могли разминуться, и тогда ему пришлось бы ждать меня с командировки. Я быстро заглушила двигатель, машинально схватила ключи и сумочку и направилась к черному внедорожнику со знакомыми номерами. Сюрприз, милый!
Обошла сзади, подошла справа к двери, как делала сотни раз до этого. Мелкие хлопья снега лениво опускались на асфальт и тут же превращались в капельки воды под ногами.
Я не сразу заметила движения в салоне. Что-то несуразное ритмично подскакивало, отчего сам кузов едва заметно покачивался. Было темно. Одинокий фонарь в трех метрах от нас едва охватывал край капота. Зато в самом салоне видимость была первоклассная. Я приблизила лицо вплотную к стеклу и тут же застыла.
На полностью разложенном водительском сиденье лежал мой муж, в блаженном экстазе приоткрыв рот. Правой рукой схватив за светлые волосы то самое несуразное нечто, при лучшем обзоре оказавшееся Акопян, он двигал ею верх и вниз, верх и вниз, пока вдруг не замер, лицо его исказила гримаса наслаждения. Он повернул голову вправо и открыл глаза. Встретился со мной взглядом и, наверное, выпав из реальности, привычно довольно улыбнулся, как делал каждый раз после нашей близости.
В нашей постели.
В нашем доме!
В следующее мгновение, осознав абсурдность ситуации, он резко вскочил. Припечатал коленями к рулю затылок девки. Дернулся от боли. Резко оторвал ее от себя. Лицо его покраснело, но он продолжал смотреть на меня.
— Ксюша… — прочла по его губам.
А я, не в состоянии больше стоять там, медленно попятилась назад.
Шаг.
Еще шаг.
Затем повернулась и побежала к своей машине, что было сил. Хотелось поскорее уехать с этой проклятой парковки, гнать на полной скорости прочь, чтобы мерзкое видение, все еще стоящее перед глазами, исчезло, распалось на мелкие пылинки, растворилось в набравшем силу снегопаде.
Ключи! Где эти чертовы ключи⁈
  
Глава 5
 
Казалось, время замедлилось, давая мне возможность прийти в себя. Но было только хуже. Отвращение накатывало волнами, каждая последующая разрушительнее предыдущей.
Карен и Рита.
Мой муж, вчера утром попрощавшийся со мной долгим поцелуем, и Акопян.
Карен и его якобы сестра.
Эта мысль отозвалась болезненным спазмом внизу живота. Я до скрежета сжала зубы, пытаясь удержать рёв, вырывающийся изнутри. Рылась в сумке в поисках ключей, перевернула, вывалив на припорошенный снегом асфальт, все ее содержимое.
Кинулась на колени, ползала вокруг своей машины, в отчаянных поисках брелока с ключами. Старого, металлического, в выгравированным на нем монохромным изображением: я смотрю в кадр, Карен — на меня. Мы прячемся от дождя в ближайшей к его работе кофейне, замечаем фотобудку и одновременно залетаем в нее. С первого раза не получается сделать фото. Я сосредоточенно позирую в объектив, Карен дурачится. Мне двадцать лет, я влюблена, счастлива…
Видение растворилось, уступив место очередной волне горечи.
Всё начало обрастать новым смыслом. Их случайные касания, скрещенные взгляды, ее чертова зарплата. Ее реакции на мои появления. «Привет, сладкий!» К горлу подкатила тошнота. Как часто они прятались в кабинете Васи, что даже попугай выучил эту пошлость? А я еще решила, что это Грабовский во всем виноват. Дура. Слепая, наивная дура!
Всё оказалось до будничного просто и банально. Шеф и подчиненная. И о них знали все.
Все…
Быстрыми кадрами перед глазами возникали и исчезали взгляды мамы и Норы. Вот, они серьезно смотрят друг на друга. Затем — с улыбками на меня. Знакомыми до каждой морщинки улыбками смотрят и предают меня. И боль от их предательства не меньше. Я им верила. А они знали…
«Гог, а это кто?» — всплыла в памяти фраза свекрови, будто специально, чтобы я смогла за нее ухватиться. Может, мама не знала?
  
«Это ты во всем виноват!» — прозвучало в голове следом. Отец тоже знал. Господи, он тоже знал и покрывал его!
Из груди вырвался долгий стон.
Приди в себя, Ксения!
Нащупав между передним и задним колесом характерные контуры, схватила находку, поднялась на ноги. Промокшие насквозь брюки палаццо облепили голени. «В первый раз надела, и уже на выброс», — вылезло откуда-то из подсознания и тут же улетело в небытие. Всё равно. Неважно.