Редаманс (ЛП)

— Вроде того, — объясняет он. — Я преподавал во втором классе в Айове, но мой приятель руководит некоммерческой организацией здесь, в городе, и ему понадобились дополнительные руки. Это частное обучение для детей, которым нужна дополнительная помощь, и, честно говоря, самая полезная работа, которую я когда-либо...
В голосе Тома, когда он говорит, слышна страсть, и я внимательно наблюдаю за выражением его лица, но через несколько минут понимаю...
  
На нем нет маски.
Здесь нет притворства. Его глаза теплые.
Он верит каждому слову.
И это не должно меня удивлять.
Но это так - совсем чуть-чуть.
— В любом случае, — заканчивает он. — Мне, наверное, стоит вернуться к Саймону, пока он снова не сбежал.
— Да, мне, наверное, тоже стоит вернуться к не рисованию, — говорю я. — Но было приятно познакомиться с тобой.
— Мне тоже, и э-э... — Он переминается с ноги на ногу. — Можешь смело отказаться, но не хотела бы ты обменяться номерами? — Снова шарканье. — Выпьем как-нибудь кофе?
Я моргаю.
О.
Я открываю рот, чтобы вежливо отказать ему, прежде чем осознаю это, но потом...
Почему?
Что со мной не так?
Милый, добрый школьный учитель из Айовы пытается пригласить меня на свидание, а я собираюсь отказаться без всякой причины.
Я слышу голос, подозрительно похожий на голос Луэнн, эхом отдающийся в моей голове: что тебя сдерживает?
— Еще раз... — Том поднимает руки. — Никакого давления. Если ты встречаешься с кем-то или...
— Нет, — вмешиваюсь я, и его улыбка гаснет. — Нет, я имею в виду, я ни с кем не встречаюсь. Да, кофе.
Не Адриан, это точно.
 Глава пятая 
— Я ненавижу все это.
— Ты не ненавидишь.
— Да. Я ненавижу это.
— Ты не можешь ненавидеть событие, которое еще не произошло, — говорю я Луэнн, подправляя макияж на заднем сиденье Uber. Благотворительный вечер, на который она меня ведет, находится в Верхнем Ист-Сайде – куда слишком далеко идти пешком, особенно на каблуках.
— Ну, я ненавижу это из принципа, — объясняет Луэнн. — Сегодня не праздник. Речь идет о поцелуях в задницу кучке очень богатых людей, которые, кстати, уже получают специальное лечение в больнице. — Она скрещивает руки на груди. — Как мистер Ли. Он пожертвовал пару миллионов больнице в прошлом году, и пару недель назад мне пришлось расчистить свой весь график на день, чтобы осмотреть кошку его подруги. Она была в шоке от всех этих маленьких бугорков, которые обнаружила у него на груди. Она была так убеждена, что у него рак ... — Она качает головой. — Это были соски. Она нашла его соски.
Я делаю паузу в нанесении макияжа достаточно надолго, чтобы усмехнуться.
— Ладно, если отбросить поцелуи в задницу, это не может быть настолько плохо. Ты сказала, что там будет открытый бар. И необычные закуски.
Водитель Uber резко поворачивает, и я едва не попадаю себе в глаз кисточкой от туши.
— Наверное, это правда, — вздыхает она.
— И ты выглядишь великолепно.
С ее косами, свободно падающими на плечи, и высокими скулами, подчеркнутыми мерцающим хайлайтером, она действительно выглядит хорошо. К тому же, скромное черное платье Reformation, которое она взяла из моего шкафа, облегает ее бедра так, как, я уверена, оно никогда не облегало мои.
— Ну, ты гораздо симпатичнее, чем Джо, — говорит она, и ее взгляд скользит по моему черному коктейльному платью без рукавов. — Я имею в виду, это платье…Не могу поверить, что комиссионный магазин продал тебе винтажный Dior и не поднял цену на тысячу долларов или что-то в этом роде.
— Я знаю, — говорю я, теребя подол платья.
Ложь о комиссионном магазине может показаться притянутой за уши, но это все же лучшая альтернатива, чем сказать ей правду: что Адриан Эллис купил мне это платье, когда мы встречались, и с тех пор я позволяю ему пылиться в шкафу, не в силах заставить себя продать или надеть его.
До вечера.
Оно немного свободнее, чем было десять лет назад - побочный эффект жизни с бюджетом, который не включает плату за проезд в метро, - но все еще облегает нужные места.
Что касается моих волос, я собрала их в прическу, чтобы скрыть тот факт, что они отчаянно нуждаются в стрижке, но пара непослушных прядей свисает вокруг глаз.
По крайней мере, они наконец-то снова стали нужного оттенка.
Когда я уехала из Лайонсвуда, у меня был небольшой кризис с волосами.
Или, может быть, это был кризис расставания, я не уверена, но мне нужны были перемены, поэтому я взяла краску для волос медового цвета, ножницы и позволила выпускнице косметологической школы, которая сидела рядом со мной на графическом дизайне, приступить к работе.
К сожалению, французская стрижка, которую она мне сделала, не выглядела хорошо, и потребовалось около четырех лет, чтобы мои волосяные фолликулы восстановились должным образом - но наконец-то они вернулись к пепельно-платиновому оттенку, с которым я родилась.
Полностью распущенные, они доходят до середины спины, за вычетом челки, которая, по убеждению Луэнн, - обрамляет мое лицо.
Я все еще не убеждена.
— Честно говоря, нам не стоит задерживаться, — говорит мне Луэнн, когда Uber подъезжает к обочине. — Ты будешь флиртовать, а я совершу пару кругов по комнате, поцелую столько задниц, что директор больницы будет доволен, и как можно больше выпью в открытом баре - так что, желательно, чтобы мы убрались отсюда через час. Полтора часа.
Я прячу тушь в клатч.
— Звучит как план.
***
Все идет не по плану.
Прошло два часа, Луэнн растворилась в толпе ветеринаров и спонсоров, бесплатное шампанское ограничено двумя бокалами, а перспективы флирта оказались совсем не такими, как я себе представляла.
— В наши дни люди действительно недооценивают стоимость акций, понимаете? Они не понимают рынок. Теперь у них есть все эти приложения ...
Я не произнесла ни слова за сорок минут, но Марк, один из сегодняшних спонсоров - и корпоративный финансовый аналитик, который выглядел намного симпатичнее в двадцати футах от меня, - похоже, еще не заметил.
Где Луэнн?
Я обвожу взглядом комнату, но ее нигде нет, и мне ничего не остается, как кивать головой и восхищаться архитектурой.
Луэнн не ошиблась. Больница действительно пытается поцеловать меня в задницу сегодня вечером.
Внутреннее убранство этого величественного довоенного здания напоминает греческий храм с его арочными каменными входами и большими коринфскими колоннами, обрамляющими атриум.
И белое.
Все такое белое.
Белый мрамор, белые колонны, белые скатерти на столах - единственный источник цвета, который я могу найти, - это водоворот причудливых коктейльных нарядов, когда люди вальсируют от одной беседы к другой.
Я вытягиваю шею вверх, к высоким сводчатым потолкам, которые с таким же успехом могли бы простираться до бесконечности.
— Эй, Марк?
Он делает паузу.
— О, я говорил слишком быстро? Тебе нужно, чтобы я повторил последнюю часть о пенсионном счете?
— Вообще-то, нет, — отвечаю я. — Я хотела узнать, будешь ли ты допивать свой напиток? — Я указываю на нетронутый солодовый виски перед ним.
Виски - не мой любимый напиток, но я уже выпила два бесплатных бокала шампанского, и мне понадобится что-нибудь, чтобы притупить чувства, если мы возвращаемся к теме пенсионных счетов.
— Э-э, держи, — неловко соглашается Марк, подвигая напиток через стол. — Я вообще-то не пью. Просто взял для галочки. — Он поправляет галстук, и я притворяюсь, что не вижу пятнышка беконного соуса, украшающего узел.
  
Я делаю большой глоток виски. Оно в миллион раз мягче, чем то, что из нашей забегаловки, и с каждой секундой я чувствую себя более подготовленной к тому, чтобы услышать о пенсионных счетах.
— Итак, ты говорил…пенсионные счета?