Полный Шатдаун (ЛП)

Его внимание немедленно переключается с сестры на неё.
– Ты же знаешь, что я здесь?
Он прикасается к её губам, и они разделяют поцелуй, которому место в спальне. В момент слабости я бросаю взгляд на Сойера.
Мои чувства были верны.
Он в серой хенли с закатанными до локтей рукавами. Его соблазнительные зеленые глаза, обрамленные темными ресницами, пристально изучают меня. На мне то же платье, что и в ту ночь, когда мы переспали, хотя это было сделано не специально. Торопясь переодеться и выйти за дверь, я схватила свой любимый наряд и накинула, но на полпути к городу я это осознала.
  
Сойер берет свою пинту и делает большой глоток, конденсат стекает по стакану и попадает ему на пальцы. Я знаю, что могла бы отвести взгляд и сосредоточиться на меню напитков, лежащем передо мной. И всё же я не могу отвести от него взгляда и не могу подавить знакомое покалывание, пробегающее по моей коже.
Скорее всего, проходит всего секунда или две, но кажется, что прошла вечность, когда Сойер ставит свой напиток и указывает на меню, которое я держу в руке. Он приподнимает губы, испытывая удовлетворение от того эффекта, который производит на меня.
Самоуверенный засранец.
Меня так и подмывает спросить его, понравилось ли ему рыться в моем гараже и есть ли у него привычка тайно рыться в чужих вещах, но это привело бы к разговору о моей бывшей карьере в мотокроссе – о том, что я похоронила на задворках своей памяти и ни с кем не говорила об этом. Даже с Кендрой.
– Ты планируешь заказать напиток или будешь присматривать за нами весь вечер? – спрашивает Сойер, уткнувшись в меню.
Я прищуриваюсь и отодвигаю свой стул, отрывая Кендру и Джека от их поцелуев.
Я оглядываю сидящих за столом и мило улыбаюсь задумчивому капитану напротив меня. Добавляя яркости своему тону, я говорю:
– Я собираюсь взять мимозу. Кому–нибудь что–нибудь нужно...
– Да, ещё пива, – Сойер поднимает со стола свой недопитый стакан и делает ещё один глоток.
Он никогда не выпивает двух пинт пива за вечер, но, опять же, я думаю, что лучше не признаваться, что раньше замечала этот маленький факт о нем.
– Индийский пейл–эль? – спрашиваю я, продолжая мило улыбаться и кивая на марку на его бокале.
– Конечно, – отвечает он, залезая в карман, без сомнения, за своей карточкой.
Но прежде чем он успевает передать мне свою карту amex – и я предполагаю, что она черная, – я уже пересекаю зал со своей сумкой и останавливаюсь у переполненного бара, через пару человек от Арчера и Дарси, которые продолжают разговаривать.
Пять минут спустя я всё ещё жду обслуживания. Сегодня здесь куча народу, но, клянусь, некоторых из них обслужат раньше меня.
Подняв руку, я машу в воздухе своей карточкой, решив привлечь внимание бармена.
– Похоже, тебе не помешала бы небольшая помощь.
Когда высокая тень надвигается на меня сзади, я медленно закрываю глаза. Да, я преуспела в своей попытке привлечь к себе внимание, просто не так, как хотела.
СОЙЕР
Слева от меня мой центровой милуется со своей девушкой. Прямо напротив меня мой вратарь как сумасшедший флиртует с сестрой моего центрового. А в руке у меня мой пустой стакан пива, готовый разбиться под силой моей хватки.
Почему?
Потому что примерно в двадцати футах от меня, спиной ко мне, стоит двадцатишестилетняя Коллинз с розовыми волосами, к которой пристает симпатичный парень, который, как я предполагаю, её ровесник. Я засек его, как только Коллинз подошла к бару. Сначала он сидел за столиком с друзьями, но как только заметил ее, воспользовался случаем.
Сначала он стоял у неё за спиной, вторгаясь в её пространство и что–то нашептывая ей на ухо, как подонок. Теперь он стоит рядом с ней, прислонившись к стойке бара, и делает вид, что его внимание приковано только к тому, что она говорит.
Последние десять минут я напоминал себе, что не имею права голоса в отношении того, что она делает, с кем встречается и в какой постели предпочитает спать каждую ночь. Я вообще не имею над ней никакой власти.
Если ей не нравится внимание, которое проявляет к ней этот чувак, она чертовски хорошо это скрывает. Я не такой идиот, чтобы понять, что Коллинз нравится секс, может быть, даже случайные интрижки с парнями. И с ноября прошлого года стало только более болезненно очевидно, что у неё никогда не будет недостатка в вариантах.
Парни намного моложе меня — и, вероятно, более уверенные в себе, чтобы сделать свой ход, — всегда будут в её распоряжении. Дело не только в том, как она выглядит сегодня вечером в этом чертовски сексуальном платье, которое она сняла передо мной, и не в небрежных волнах её волос и ярком макияже, которые привлекают парней. Всё дело в её поведении. Её задиристый настрой и абсолютный самоконтроль делают их – и меня — податливыми в её руках.
Он, вероятно, думает, что разрушит её стены и узнает её на таком уровне, который качнет маятник в его пользу на сегодняшний вечер – возможно, даже на свидание, если ему повезет.
Но это не так.
Я сомневаюсь, что Коллинз Маккензи когда–либо позволяла парню увидеть себя настоящей – торнадо никогда не могла быть настолько уязвимой.
Может ли она быть уязвимой рядом со мной?
– Ты там в порядке, приятель?
Я оборачиваюсь на голос Джека, подношу стакан к губам и забываю, что он пуст.
Глаза Кендры устремляются на Коллинз, и она одаривает меня взглядом, который кричит о сочувствии. Резкий толчок сдавливает мне грудь, и я ставлю стакан на стол, тихо выдыхая.
– Всё хорошо, просто вспомнил кое–что с утренней тренировки, – вру я.
Ни один из них не купился на мою чушь, и, честно говоря, я тоже, поскольку между нами повисает долгое молчание.
– К чёрту всё это.
Одним движением мой стул оказывается на темном деревянном полу, пустой стакан у меня в руке, и, клянусь Богом, я слышу тихие одобрительные возгласы Джека, когда направляюсь прямиком к Коллинз.
– Всё в порядке, малышка? – мой голос хриплый, но уверенный, когда я ставлю свой стакан рядом с ней и молюсь, чтобы она не дала мне по яйцам за это прозвище.
Широко раскрыв глаза и выгнув идеально ухоженную бровь, она поворачивается ко мне лицом. Я даже не обратил внимания на блондина с тех пор, как подошел к бару, но я чувствую тяжесть его взгляда, когда сосредотачиваюсь исключительно на Коллинз.
Я не могу понять, она сейчас больше разозлена или шокирована, но я определенно могу сказать, что она испытывает и то, и другое. И, как и каждый раз до этого, её реакция усиливает мою потребность, заставляя меня бросить ей вызов так, как, я знаю, ей нравится. Эта девушка не хочет, чтобы мужчина лежал у её ног. Она хочет парня, который будет швырять её по спальне и бороться за доминирование.
– Это твой, э–э...
– Парень, – заканчиваю я за светловолосого парня, когда он неловко переминается с ноги на ногу рядом с нами.
Взгляд Коллинз опускается на мою руку, когда я обхватываю ладонью её бедро, полностью поворачивая её лицом к себе. Я знаю, что блеск в её глазах не от мерцающих лампочек над нами; он подпитывается только тем зарядом, который мы оба чувствуем, когда я прикасаюсь к ней.
Она снова поднимает на меня взгляд, и я наблюдаю, как двигается её горло, когда она сглатывает.
– Я уже давно жду, когда нам сделают напитки, – наконец говорит она.
Не говоря ни слова, парень понимает намек и возвращается к своим друзьям, вызывая у меня ухмылку, пока я смотрю на неё сверху вниз.
Она прикусывает губу, легкий румянец заливает её щеки. Я знаю, что она борется с улыбкой, и я знаю, что часть — или, может быть, даже всё — из того, что только что произошло, доставляет ей удовольствие.
  
– Теперь ты будешь бить себя в грудь, как пещерный человек? – спрашивает она ровным фальшивым тоном.
Я медленно качаю головой – удовольствие, удовлетворенность и осознание прокатываются по мне.
Я хочу эту девушку.
– Пойдем со мной домой, – слова повисают между нами, и мои легкие сжимаются, пока я жду её ответа. – Мы оба знаем, что это был не последний раз.