Дикие Земли

Глядя на него, я могла видеть свое будущее. Я больше не буду заниматься тем, что мне нравится, живя в клетке так же, как Сорина или даже Ребекка. Тот, кого вы пережили, в то время как вы желали, чтобы смерть забрала одного из вас.
Я родилась не для этого.
– Брексли. – Голос Иштвана снова привлек мое внимание к нему. В его глазах теперь было немного мягкости, которой я никогда не видела. – Я знаю, что ты не об этом мечтала. Но ты намного умнее его во всем. Я научил и тебя, и Кейдена тому, что необходимо, чтобы стать великими лидерами. Ты будешь править… не он.
  
Вот она, истинная причина этого союза. Иштван посредством меня надеялся завоевать Румынию. Я уверена, что Лазар планировал обратное. Я гораздо лучше подходила для сражений или управления страной. Серджиу баловали всю жизнь, и он вел себя как капризный ребенок. Не как мужчина, способный управлять и вести людей на войну с фейри.
Я не могла топать ногами или плакать. Не могла закатить истерику или послать их всех к черту. Иштван мог сообщить мне, что я им как дочь. Но я знала свое место. Подопечная, обязанная слушаться и выказывать преданность за их доброту.
Они могли отдать меня моему преступнику дяде, сбежавшему после войны с фейри и спрятавшемуся где-то в Праге. Или бабушке, которая меня ненавидела лишь потому, что ее сын влюбился в мою мать. Эта женщина видела во мне проклятого бастарда, потому что отец так и не женился на матери. Эта женщина считала, что моя мать была социально ниже моего отца.
Семья Маркосов кормила, одевала и любила меня по-своему. Они не были плохими людьми; дали мне все самое лучшее. Иштван был строг, но ни разу не поднял на меня руку. Он – тот, кто научил меня играть в шахматы, подтолкнул к изучению истории, языков и экономики. Он поощрял меня тренироваться в академии, когда Ребекка считала, что мне следует вести себя больше как леди. Все это для того, чтобы в их игру вошла более умная, сильная шахматная фигура. Иштван хотел доминировать в Румынии, возможно, во всем Восточном блоке. И не хотел, чтобы я была послушной женой. Он желал, чтобы я стала их королевой.
Вся его любовь оказалась взаймы.
И пришло мне время вернуть свой долг.
 
Глава 6
 
– Мы должны провести церемонию здесь, – Ребекка подняла руку, обводя комнату, – будет прекрасно, если свадьба пройдет в этом зале.
– Нет. – Лазар покачал головой. – Торжество пройдет в Бухаресте. Наш дворец парламента намного больше.
– Больше не значит лучше. – Иштван сделал глоток напитка. – Это здание – жемчужина Восточной Европы, известное на весь мир и вызывающее зависть. Величественное. Мы проведем свадьбу здесь.
Они продолжали решать мое будущее и обсуждать мою свадьбу с козлом, который откровенно пялился на грудь девушек, стоящих неподалеку от нас.
Я уставилась в пол, крепко сжав стакан в руке так, что стекло треснуло в знак протеста. Если не считать пульсирующей боли в пятках, я онемела. Мне ничего не хотелось, кроме как снять эти чудовищные туфли и где-нибудь в тени истечь кровью. Я сомневалась, что они это заметят.
Мысли путались, пытаясь сопоставить все, что я узнала в последний час. Откровение Кейдена ввергнуло меня в трепетное волнение, а это несвоевременное предложение руки и сердца, обрушившееся с неба, лишило надежды и радости. Двери моей позолоченной тюрьмы закрывались медленно, и я не замечала этого, пока они передо мной не захлопнулись.
– Нам необходимо многое обсудить. Давайте встретимся после завтрака и обговорим детали брачного контракта. К тому времени поезд уже прибудет в Прагу.
Слова Иштвана пронеслись у меня в голове, в то время как две женщины обсуждали два приема по случаю помолвки – здесь и в Бухаресте.
– Прага? – нахмурился Александр Лазар. – Надеюсь, охрана поезда удвоилась. Слышал, что движение Povstat [6] усилилось.
– Povstat – то же, что и армия Саркиса здесь. Такие люди есть и в вашей стране. Кучка головорезов, играющих в мужскую игру.
Повстанцы Povstat и защитники Саркиса – самые заметные группы сопротивления, которые сражались против обеих сторон, набирая силу среди чистокровных фейри и элиты.
– За последние две недели они взорвали два правительственных здания и четыре поезда.
– Я полностью уверен в своих солдатах. Они явно более обучены, чем шайка чрезмерно уверенных в себе хулиганов. – Иштван сделал глоток. – А теперь, можем ли мы поговорить о свадьбе вашего сына и моей дочери?
Дочь?
Я подумала о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы отец был жив. Я бы вышла за Серджиу сотню раз, если бы это вернуло папу. Не было ни дня, чтобы я не скучала по отцу. Его смерть все еще потрясала меня. Все, чем я занималась, я делала для него, чтобы он гордился мной. Отец был жестким, суровым человеком со своими подчиненными, но оставался справедливым и добрым. Он был из тех людей, ради которых хочется работать усерднее, чтобы произвести впечатление и заслужить уважение. Я же видела мягкую сторону, доброту и теплоту. Я никогда не сомневалась в его любви. И в том, что отец гордился мной. Он бросил вызов родителям, влюбившись в женщину, которую они считали недостойной его положения. Мои родители так и не поженились. У меня даже не было фотографий матери. Их история любви оказалась короткой, но страстной до самого конца. Мама забеременела и выносила меня. Мой дядя Андрис говорил, что отец изменился после ее смерти. Сам папа редко рассказывал о маме, но когда заговаривал, то в словах проскальзывали лишь любовь и почтение, которые он испытывал к ней.
– Kicsim, твоя мать… она была очень умной. Не думаю, что у меня имелся хоть какой-нибудь шанс переплюнуть ее в этом. Она была сильной, веселой, а ее красота… она могла улыбкой поставить меня на колени. – Отец убрал прядь волос с моего лица. – Ты так на нее похожа. Темные волосы и глаза. И такая же свирепая натура. Ты даже не представляешь, насколько ты особенная. Никогда не занижай себе цену.
Мой отец так и не смог смириться со смертью матери, любя ее до самого последнего вздоха.
Он бы никогда не захотел для меня такой жизни.
Воображаемые стены сдавливали меня, перекрывая воздух, паника поднималась внутри. Прием словно окутало дымкой, и он стал каким-то далеким. Мне нужно было убраться отсюда. Каждое слово, произносимое о моей неминуемой судьбе, эхом отдавалось в моей голове. Желание закричать и разбить стакан о пол заставляло меня удерживать его еще крепче.
– Извините.
Я сделала книксен, повернулась, прежде чем кто-нибудь успел бы меня остановить, и направилась к дверям. Стоило мне скрыться из виду, как я побежала по коридору.
«Беги!» – крутилась в моей голове команда.
Сняв туфли, я швырнула их вдоль коридора и побежала вверх по лестнице. Босыми ногами, утопая в мягкости ковра, поднималась все выше и выше, а потом ковер сменился камнем. Подтянув платье, я ощутила себя героиней из сказок, которые читала в детстве, но вместо того, чтобы сбежать от принца в полночь, я бежала к нему.
Я ушла далеко, сюда не пускали гостей. В этом месте не было украшений, они приберегались для гостей внизу. Ноги горели оттого, что я поднималась все выше и выше по лестнице. Я двигалась на автомате, прекрасно помня дорогу. Очень немногие знали о существовании этого места.
Порыв ветра врезался в меня, когда я распахнула дверь. Я отшатнулась, по коже пробежали мурашки. На такой высоте холодный ветер, дующий с реки, кружил вокруг, спутывая волосы и обжигая легкие.
  
Я продвигалась все дальше в ночь – выступ тянулся вдоль выгоревшей красной крыши, петляя между величественными шпилями. Я мягко ступала прочь от огромного помещения, из которого только что сбежала, от торжества внизу, улыбок и смеха людей, от разрушенных под сверкающими люстрами судеб.
Огни сияли с мостов, а дворец фейри блестел словно звезды в небе на другой стороне реки Дунай. Здесь, наверху, все казалось возможным. Проблем не существовало. Прекрасно. Спокойно.