Сын моего сына (СИ)

Тимур смотрит на меня, и в его глазах отражается какая-то внутренняя борьба. Он, кажется, хочет сказать что-то важное, но вместо этого лишь кивает. Его молчание сейчас красноречивее любых слов.
— Не за что, — тихо отвечает он, после чего на миг отводит взгляд, словно не желая встречается с моими глазами. — Я был бы последним козлом, если бы не приехал.
Мои губы приподнимаются в слабой улыбке. Это и есть весь Тимур.
  
Такой, каким я его знаю — прямолинейный, решительный, и всё же… появилось что-то новое в его поведении. Нечто, что я раньше не замечала. Может, я просто не давала себе возможности это увидеть?
— Я не думала, что ты приедешь так быстро, — произношу я, ощущая, как что-то теплеет в душе. — Тем более с доктором.
— Это было важно, — его голос оставался сдержанным, но в нём был тот самый оттенок заботы, который я никак не могла игнорировать.
Тимур действительно заботится о нас, и эта забота настоящая.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Пытаюсь спрятать свои чувства, ведь между нами есть эта чертова договорённость, но сейчас, стоя рядом с ним, я не могу избавиться от мысли, что как бы было хорошо, если бы у меня был такой муж по-настоящему.
— Тимур… — начинаю я, но мужчина вдруг мягко кладет руки мне на плечи, и я замолкаю.
— Не надо ничего говорить, — его голос был тихим, почти успокаивающим. — Ты переживаешь за ребенка. Я всё понимаю.
Я чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои плечи, и внутри просыпаются те самые бабочки, которым нужно было бы спать, но они упорно сопротивляются. Его прикосновение несет в себе то тепло, которое я давно не чувствовала.
Мы стояли так несколько мгновений, молча, но это молчание было наполнено смыслом. И вдруг мне захотелось, чтобы этот момент продлился чуть дольше, чтобы я могла ощутить это тепло ещё хотя бы на несколько секунд.
Тимур убирает руку, и я снова чувствую холод пустоты, но уже не такой острый, как раньше. Мне хочется обратно в его объятия, но я же не могу сказать, чтобы он вернул свои руки на место? Или могу?
— Ты можешь остаться сегодня дома?
— Я останусь, если нужно, — отвечает Тимур. Его голос чуть приглушённый, как будто он тоже пытается справиться с собственными чувствами.
  
19
 
Ангелина
Весь оставшийся день, вплоть до самого вечера я занималась ребенком, внимательно следя за его самочувствием, а Тимур работал в кабинете. Его присутствие чувствовалось в каждом уголке дома, и, несмотря на то что он больше не делал попыток, чтобы как-то сблизится сблизиться, я ощущала его заботу на каждом шагу.
Даня заснул ближе к девяти вечера, температура немного снизилась, но я продолжала прислушиваться к каждому его вздоху, то и дело проверяя, всё ли в порядке.
Когда я в очередной раз прохожу мимо кабинета, мой взгляд непроизвольно скользит по дверному проему, за которым мелькает мужская фигура. Его сдержанность, которая раньше казалась мне холодной, сейчас воспринимается как-то по-другому. Иначе. Он дает мне пространство, не навязывает себя, не лезет с вопросами. Хотя я знаю, что в его голове их достаточно много.
Слышу, его резкий голос, когда он говорит с кем-то по телефону и одергиваю саму себя.
Спускаюсь на первый этаж.
Кухня утопает в мягком свете ламп, когда я решаю занять себя чем-то полезным и заварить себе чаю, потому что другое в меня сейчас попросту не полезет. В такие моменты мне всегда помогает рутина — простые действия немного успокаивают. Ставлю чайник. Насыпаю в него заварку и машинально достаю из шкафа чашки для себя и Тимура. Не знаю, почему я это делаю. Наверное, хочется чем-то отблагодарить его, хоть немного проявить заботу.
Завариваю чай и жду, чтобы он натянулся. Затем ставлю его чашку на поднос, туда же отправляю тарелку с тертым пирогов, который готовила Валентина Петровна и иду туда, где сейчас работает Тимур.
Несколько секунд мнусь, стоя в дверях, но затем всё же тихо стучусь и после одобрительного «войдите», шагаю внутрь и ставлю поднос перед ним на стол.
— Чай, — тихо произношу я, присаживаясь на кресло, которое стоит напротив рабочего стола.
Тимур удивленно поднимает взгляд, посмотрев сначала на чашку, а затем на меня.
— Спасибо, — отвечает он, беря её в руки. Его голос необычно мягкий, а взгляд спокойный.
Мы сидим молча несколько минут. Между нами нет слов, но и прошлого напряжения то же. Только запах чая и чувство, что всё может быть проще, чем кажется. Я вдруг ловлю себя на мысли, что давно не ощущала себя так уютно в доме, как сегодня вечером. Казалось, что здесь, рядом с Тимуром, есть то, чего мне всегда не хватало — ощущение семьи. Настоящего семейного очага.
Сама того не замечая, я начинаю немного чаще смотреть на Тимура, пытаясь уловить малейшие изменения в его выражении лица. Сдержанность, которая раньше пугала, сейчас наоборот кажется знаком того, что он понимает мои чувства и не хочет давить. Он дает мне пространство, дает время, чтобы прийти в себя и разобраться с собой. И именно это позволяет мне увидеть его, с другой стороны.
— Как там мелкий? — вдруг спрашивает он, отрывая взгляд от экрана ноутбука, в который он смотрел еще секунду назад.
— Лучше, — чуть улыбаюсь, чувствуя, как внутри меня растёт теплая волна благодарности. — Спасибо, что заботишься.
— Хватит говорить мне спасибо, за такие банальные вещи! — вдруг резко отвечает он. — Это все естественно, — он пожимает плечами, будто всё это не заслуживает даже внимания. Но для меня это значит больше, чем он может предположить.
В какой-то момент я понимаю, что мне хочется проявить к нему заботу так же, как он это делает для нас. Встать и погладить его плечи, спросить, не устал ли он за весь этот день.
— Ты, наверное, устал? — неуверенно спрашиваю я. — Может, нужно отдохнуть? Я могу приготовить что-то перекусить, если хочешь.
Тимур немного удивляется моему предложению.
— Не нужно, Геля. Всё в порядке, — он снова отводит взгляд, но что-то в его голосе подсказывает мне, что он тронут моими словами.
Я нахожу в себе силы улыбнуться, чувствуя, странный тремор во всем теле. Мне хочется сделать для него хоть что-то, что показало бы мою признательность. Пусть я сама не до конца понимаю, что именно происходит между нами, но ощущение того, что этот мужчина становится важной частью моей жизни, всё больше укореняется.
Вскоре Тихий встаёт с кресла и внезапно подходит ко мне. Моё сердце сжимается в груди.
Это был именно тот момент, когда слова больше не нужны. Мы оба знаем, что что-то изменилось и больше не можем игнорировать свои чувства.
— Тимур… — я тоже поднимаюсь на ноги и выравниваюсь перед ним.
Неожиданно делаю шаг вперёд и первой касаюсь его руки, мягко сжав пальцы. Мой жест выглядит импульсивным, но я не жалею о нём. Тимур смотрит мне в глаза, и вдруг его руки оказываются у меня на талии. Наши взгляды встречаются, и прежде чем я успеваю осознать, что происходит, он медленно наклонился ко мне и целует.
Этот поцелуй такой мягкий, но в нём ощущается скрытая сила, как будто он с большим трудом сдерживает себя от чего-то большего. Я закрываю глаза, ощущая, как внутри растёт дикое желание принадлежать только ему. Тимур медленно отстраняется и внимательно смотрит на меня. Я же лишь краснею как свекла.
— Я не умею целоваться, да? — спрашиваю и глупо при этом улыбаюсь.
Вот, дура ты Геля! Нашла что спрашивать в таком момент.
— Ты? — Тимур улыбается краем губ, его взгляд мягкий, но в то же время как-то лукаво подрагивает. Он слегка качает головой, и я чувствую, как мои щеки вспыхивают ещё сильнее. Ну вот, теперь точно похожа на свеклу. Как будто не было ничего более неловкого, чем мой вопрос.
  
— Да ты школьников учить можешь, как надо целоваться, — медленно произносит он, но в его голосе слышен сдерживаемый смех.
Я смотрю на него и понимаю, что сама загоняю себя в этот угол. Мои пальцы, всё ещё лежат на его руке, невольно сжимаются сильнее, и я пытаюсь оправиться от своей же собственной глупости. А он продолжает стоять, глядя на меня с таким видом, будто смеётся про себя, но уважительно молчит.