Сын моего сына (СИ)

Заслышав шаги, поднимаю глаза. В дверях стоит Геля, на ней какая-то нелепая, длинная пижама, волосы растрёпаны. Уставшая, но всё равно красивая. Мы несколько секунд смотрим друг на друга молча, а потом она подходит ближе.
— Вы поздно, — говорит тихо.
— Да, были дела, — отмахиваюсь, стараясь не углубляться в детали. Я вижу, как её глаза чуть сужаются. Она явно хочет что-то спросить, но сдерживается. Снова эта невидимая стена между нами.
  
— Вы голодны? — наконец, спрашивает она, указывая на холодильник. В её голосе слышится какое-то напряжение.
— Нет, не голоден, — отвечаю резко и тут же ловлю её пристальный взгляд. Чувствую, что сам встаю на грани взрыва, и этого сейчас нельзя допустить.
— Тимур Эльдарович, я бы хотела с вами поговорит, — Геля медленно опускает руки на стол, глядя на меня с тревогой.
— Говори, — отвечаю, сам не понимая, почему так резко. Возможно, это всё накопившаяся злость.
Она молчит, но я вижу, как её лицо каменеет. Это напряжение между нами всё сильнее давит на виски. Кажется, я снова что-то сделал не так, но сил разбираться уже нет. Хочу просто выпить и забыться до утра.
Ангелина медленно тянет руку к карману и достает что-то. Когда она протягивает мне маленькую карточку, я сразу понимаю, что это — та самая банковская карта, которую я ей дал вчера.
— Что это? — спрашиваю, нахмурив брови, хотя ответ мне уже очевиден.
— Ваша карта, Тимур Эльдарович. Спасибо, но я ею не воспользовалась, — её голос звучит тихо, но отчётливо.
Зачем она это делает? Почему отказывается от того, что я ей предлагаю?
— Почему? В чём дело? — спрашиваю, не скрывая недовольства.
Она поднимает на меня взгляд, и в её глазах я вижу не только усталость, но и что-то другое, что заставляет меня напрячься.
— Вы хотите меня контролировать? — наконец, произносит она, и этот вопрос звучит как вызов. Словно ей уже всё равно что я скажу.
— Контролировать? — Я повторяю её слова, пытаясь осмыслить услышанное. — О чём ты говоришь?
— Я не могу избавиться от ощущения, что всё, что вы делаете, — это часть какой-то вашей игры. Как будто каждый мой шаг теперь зависит от вас, от того, что вы решите мне позволить или запретить, — она говорит спокойно, но в её голосе слышится некое напряжение, которое меня злит.
— Это бред, — отрезаю, чувствуя, как во мне поднимается волна негодования. — Я даю тебе возможность не думать о деньгах, чтобы ты могла просто жить нормально. Что в этом плохого?
— Может, в этом и нет ничего плохого, — она делает паузу, будто подбирая слова, — но я чувствую себя в ловушке, как будто мои решения больше ничего не значат.
Я тяжело выдыхаю, понимая, что разговор уходит совсем не в ту сторону. В моём мире такие вопросы решаются иначе, а тут всё кажется слишком личным.
— Ты хочешь сказать, что это плохо — не думать о деньгах? Что тебя это пугает? — спрашиваю, стараясь говорить, как можно спокойнее.
Она молчит, глядя на меня взглядом, который я не могу прочитать.
— Слушай, у меня сегодня был такой тяжелый день…
Она наклоняет голову, и её глаза становятся мягче, но все равно не теряют настороженности.
— Я понимаю, что вы устали, — отвечает она. — Но разве не лучше поговорить об этом сейчас, чем потом, когда накопится ещё больше?
Тяну руку к бутылке, но останавливаюсь, когда вижу, как она сжимает руки на столе, словно пытаясь удержать себя в рамках.
— Ладно, — говорю вздыхая. — Давай говорить.
Смотрю на неё и вижу, запуганную, затравленную девочку. Мне сейчас самому себе врезать хочется, что то, я такой чурбан бесчувственный.
— Обычно я контролирую людей другим способом. Приставляю к ним людей, жучки, все дела…
Она медленно качает головой.
— Значит, своего водителя вы тоже ко мне приставили. А я-то, дура, еще думаю, почему он вдруг такой хороший? — всплескивает руками. — Улыбается, беседы разные ведет, заботиться…
Эти слова заставляют меня остановиться. Ревность вспыхивает внутри, как неукротимый огонь.
— Даже в мыслях не было! — резко произношу я, чувствуя, как внутри разгорается ревность. В этот момент мне кажется, что все мои эмоции выбрасываются наружу.
— Неужели? — спрашивает она, чуть приподнимая брови, и в её голосе слышится некая доля иронии, которая подстегивает мою злость. — Но разве это не очевидно, вы сами только что сказали…
— Мало ли, что я там сказал! Вообще-то, я забочусь о тебе и твоем ребенке!
Она смотрит на меня, и в её глазах сверкает что-то, что я не могу распознать — возможно, это недоверие, возможно, ожидание. Она наклоняет голову, и её волосы падают ей на лицо, будто скрывают её настоящие эмоции.
— Забота — это хорошо, Тимур Эльдарович, — отвечает она. — Но забота не должна превращать меня на забавную зверушку в клетке!
— Окей. Не хочешь быть зверушкой, не хочешь быть мне должной. Деньги у меня брать не хочешь… — я делаю паузу, обдумывая свои слова. Идея неожиданно возникает в голове, как молния. — У есть другой вариант.
Геля смотрит на меня с недоумением, и я понимаю, что нужно объяснить.
— Что если мы заключим сделку? — уверенно заявляю я. — Ты будешь моей женой на время выборов. Это даст тебе финансовую независимость и сделает меня более симпатичным кандидатом.
Она приподнимает брови, и я вижу, как её лицо меняется — на первый взгляд, она не понимает, что я имею в виду.
— Женой? — повторяет она, как будто пытается уловить суть.
— Угу, — киваю, сцепив со злости зубы.
— Зачем вам это?
— Так мы сможем создать видимость счастливой семьи, и никто не будет задавать лишних вопросов.
Геля отступает на шаг, и её глаза расширяются от удивления.
— Вы серьезно? — растеряно спрашивает она. — Это не просто абсурдно, Тимур, это…
— Это шанс для нас обоих, — перебиваю я, осознавая, что этот вариант действительно может сработать. — У тебя будет возможность не думать о деньгах и при этом сохранить независимость. А я смогу защитить свои интересы и улучшить свой имидж.
Она останавливается, обдумывая, и я вижу, как в её глазах вспыхивает искорка интереса, хотя она старается сохранять невозмутимость.
— А как же честность? — наконец, говорит она. — Мы же будем обманывать всех.
— Все вокруг так или иначе обманывают, — отвечаю я. — Это всего лишь игра, и если мы сможем сыграть в неё лучше, чем остальные, то выиграем.
Геля смотрит на меня, и в её глазах я вижу борьбу — между желанием освободиться от постоянного контроля и тем, что эта идея кажется ей чем-то неправильным.
— Вы действительно считаете, что это хорошая идея?
— Я уверен, — отвечаю, стараясь быть убедительным. — Это шанс для нас обоих. Мы можем сделать так, чтобы это работало.
Она замолкает на мгновение, и я вижу, как она взвешивает все «за» и «против».
— Хорошо, — немного неуверенно, но все же соглашается она. — Но если я соглашусь, то не ожидайте от меня, что я стану просто вашей игрушкой. У меня есть свои принципы.
В этот момент я чувствую, как между нами возникает новый уровень доверия — пусть и основанный на странной сделке.
— Согласен, — отвечаю я. — Никаких игрушек. Просто делаем то, что нужно.
Она смотрит на меня с уважением и даже, возможно, с восхищением.
— Окей, — говорит она. — Давайте попробуем.
Мы оба знаем, что это будет непросто, но в этот момент я чувствую, как внутри меня что-то меняется. Теперь мы вместе в этой игре, и, возможно, у нас есть шанс стать чем-то большим, чем просто партнерами по сделке.
  
11
 
Ангелина
Его предложение кажется диким, как будто мы участвуем в каком-то спектакле для внешнего мира. Но в то же время, этот вариант даёт мне то, чего я давно хочу: свободу и возможность принимать решения самостоятельно
  
— Только у меня будет условие, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. В этот момент я осознаю, что если уж соглашаться на эту авантюру, то на своих условиях.