КаМаЗ и Ч.М.О. (СИ)

— Меня на первом курсе соседка по комнате пригласила на двойное свидание. Я понимала, что она берет меня с собой только для того, чтобы на моем фоне казаться еще красивее, чем есть, но всё равно пошла с ней. Стало интересно, что за парень мечта там такой её ждёт. А потом парень её мечты выбрал меня. Представляете? — загорелись ее серые глаза, под которыми теперь не было черных следов туши. — Мой Витюша тогда выбрал меня, а теперь… — вздохнула она горестно и швырнула использованную маску для лица на обеденный стол. Подошла ко мне почти вплотную, подняла голову и заглянула пьяными глазами в мои. — Мне так не везет, потому что я некрасивая?
— Нормальная ты. Тряпки только бабкины перестань носить и очки нормальные купи.
— Мне нравится мой стиль, — повела Олеговна плечом. — Он уникальный.
Если только «уникальный» — синоним слова «стрёмный».
— Смотрю, тебе уже лучше, — заметил я. — Поеду я тогда домой. Постарайся до утра никуда не вляпаться, — попытался ее обойти, но тонкие пальчики подцепили край моей футболки и потянули обратно.
— Михаил Захарович, я знаю, что мне нужно, — прижалась она к моему торсу грудью. — Снимите футболку.
— Когда ж тебя отпустит, Маруся? — вздохнул я устало.
С трудом отцепил тонкие пальцы от края своей футболки и попытался вновь соблюсти дистанцию между нашими телами. Но хрен там. Олеговна вновь прильнула ко мне и вцепилась в футболку.
— Вы не понимаете, Михаил Захарович, мне очень нужно! — умоляюще заглянула она в мои глаза.
— Не нужно тебе это, дура, — сбросил с себя её руки. — Иди спи. Если совсем невмоготу, руками себе помоги.
— Руками не получится. Мне нужен ваш запах. Понимаете? Я хочу, чтобы вы пометили меня своими феромонами.
— Иди-ка, всё-таки, спи, Маруся. Не хватало мне еще метить училку своего сына чем попало, — положив ладони на ее узкие плечи, развернул Олеговну в сторону выхода из гостиной.
— Вы не понимаете! — снова взбрыкнула она. — Это ведь природа! Здесь всё очевидно: если Витя учует на мне запах другого самца, то в нем пробудится инстинкт собственника. Он сразу захочет вернуть меня себе в нашу съемную квартиру.
— Да хоть в хомячью клетку, — фыркнул я. — Я тебя точно метить ничем не собираюсь. Мой метчик на тебя не среагирует, даже если ты голая передо мной спляшешь.
Возможно, мои слова слишком резки и обидны для любой другой трезвой женщины, находящейся в своём уме, но Марусю они нисколько не оскорбили и не остановили.
— Я вам никогда этого не говорила, Михаил Захарович, но от вас всегда очень вкусно пахнет. Даже запах сигарет не портит вашего особого запаха.
— Ты подкатываешь ко мне, что ли? — вскинул я изумленно брови. — Неплохая попытка, Маруся, но нет.
— Вам жалко дать мне свою футболку? — вцепилась в мои плечи Олеговна. — Буквально на часок. Я пропитаюсь вашим запахом и постараюсь сохранить его до встречи с Витей.
— Так тебе футболка моя нужна? — дошло до меня, наконец. С легкой улыбкой закатил глаза, кажется, радуясь тому, что смог избежать изнасилования училкой.
— Да! — закивала Олеговна быстро. — Всего на часок. Я верну ее. Честно-честно.
— Не вернешь сама — стяну силой. И не заблюй, — закинул руки за голову и за ворот стянул с себя футболку. — Держи.
Футболка в моей вытянутой руке оказалась невостребованной. Олеговна зависла на моем торсе и с каждым, разглядываемым ею сантиметре моей кожи, её глаза становились всё шире и шире.
— Маруся, запах самца, — пощёлкал пальцами перед её лицом. — Бери, пока дают.
— Это у вас от чего? — спросила она, коснувшись подушечками пальцев старого уродливого шрама на мои ребрах справа.
Непроизвольно вздрогнул и слегка отпрянул.
— Это, Маруся, не твоё дело.
— А это? — коснулась она другого шрама значительно меньше с левой стороны живота.
— А это пуля, Маруся.
— В вас стреляли? — вскинула она на меня испуганный взгляд. В серых глаза внезапно образовались озёра слёз.
Твою-то мать! Опять сейчас реветь будет…
— Нет. Я просто упал на пулю.
— Больно было? — спросила Олеговна, кончиком указательного пальца, очерчивая края шрама.
 
— Щекотно, — отнял ее руку от своего торса и вложил в ладонь футболку. — Надевай, пока не передумал.
— Мне только на часок, — напомнила она зачем-то.
И, вместо того, чтобы уйти в свою комнату или еще куда-нибудь, чтобы спрятаться и переодеться, Маруся повернулась ко мне спиной, положила футболку на спинку дивана и сняла с себя халат, оставшись абсолютно голой.
Глядя несколько секунд на ее проступающие через тонкую светлую кожу позвонки, ждал, что она одумается, взвизгнет как поросенок и умчится в комнату, но этого не произошло. Кажется, она настолько была в угаре от действия алкоголя, что даже не сообразила, что осталась без одежды в квартире с, по сути, посторонним и неизвестным ей мужчиной.
Ветка сакуры, блин, — тощая, пьяная и совершенно без башки.
Пришлось отвернуться самому, пока Маруся искала вход в мою футболку.
Снова наполнил себе стакан водой. В этот раз до половины — пить особо не хотелось, как, впрочем, и пялиться на недокормленную Марусю.
Машинально открыл холодильник и проверил его содержимое. Холодильник наполнен богаче, чем мой. А еще говорят, что у учителей зарплата маленькая. Только почему при таком многообразии и обилии продуктов, она тощая как её безголовый Кондратий? Булимия, наверное. В унитаз она выворачивалась отменно.
— Мм, как вкусно пахнет! — протянула блаженная за моей спиной. — Витя точно с ума сойдёт.
Слегка повернул голову, чтобы краем глаза разглядеть, оделась ли она.
К счастью, моя футболка закрыла ей всё почти до коленей.
— Угу, — повел я бровью и захлопнул холодильник. — Особенно, когда узнает, что под этой футболкой ты без трусов.
— Вы подглядывали?! — выпучила Маруся возмущенно глаза. — Как вам не стыдно?! Вы же взрослый человек!
— Это не я тут перед тобой светанул тощей копилкой. Так что засунь свои возмущения обратно туда, откуда они вылетели.
— Вы всё видели, да? — значительно успокоилась Маруся и, будто бы, постыдилась даже.
— Я не смотрел.
— Я вам не нравлюсь, да? Совсем?
Не диалог, а пляски на минном поле.
— Скажем так, Маруся, ты не в моем вкусе. Я предпочитаю женщин попышнее, помясистей, а ты… — бегло оглядел ее с босых ног до головы с влажными после душа волосами. — … Не моё. У меня большие руки, и если я захочу взять тебя за сиську, то у меня может сработать рефлекс сцарапывания прыщей. Вряд ли ты это оценишь.
— Вы сцарапываете у себя прыщи? — брезгливо поморщилась Маруся, кажется, вообще, не поняв, что я ей только что сказал. Потому что, если бы поняла, то точно обиделась. — Фу! А знаете, что я еще не люблю в мужчинах?
— Страшно представить, — бросил я равнодушно. Посмотрел на наручные часы, чтобы засечь час, после которого мне можно будет сдернуть с нее свою футболку и уехать домой.
— Ненавижу, когда мужчина грызёт свои ногти. И знаете, делает это так… — перебрала она тонкими пальцами, как щупальцами в воздухе, явно подбирая слова. — … с аппетитом. Аж ноготь на свету блестит оттого, какой он обсосанный.
— И что в этом плохого? — криво ухмыльнулся я. Внутренний пацан так и хотел засунуть палец в рот и хорошенько наслюнявить. До блеска на свету. — Зато сразу понятно, что палец чистый.
— Но это мерзко! Меня один раз даже вырвало, когда водитель автобуса всю дорогу мусолил большой палец своей грязной руки, а потом этим же пальцем отсчитывал мне сдачу.
— И куда тебя стошнило? Прямо на водилу? — оказывается, с ней может быть интересно разговаривать, когда она не кричит на меня за то, какой я плохой отец или не ноет из-за своего пресвятого Витюши.
— Нет, конечно! — возмутилась Маруся. — В лоточек с мелочью.
— Какая прелесть, — допил остаток воды и поставил стакан на столешницу.
— А давайте потанцуем, — снова засияло веснушчатое лицо.
— Маруся, — вздохнул я, качнув головой. — Что насчет того, чтобы прижать свой зад на ближайший час и никуда не рыпаться?