Игра желаний: Преданность (ЛП)

— Тимос! — восклицаю я, стоя за дверью его комнаты.
Ударяю кулаком в стену.
— Открой, пожалуйста, — настаиваю я. — Умоляю, открой. — Ударяю ладонью второй раз.
Проходят бесконечные секунды, в течение которых я убеждаю себя, что он идет к двери, идет ко мне.
— Тебе нужно уйти, Дейзи.
Совсем не то, что я представляла себе в голове.
— Я никуда не уйду. Впусти меня, — отвечаю я раздраженно. — Если ты думаешь исчезнуть завтра утром, не попрощавшись и не увидев меня в последний раз, ты ошибаешься, Тимос Лиакос. Потому что я тебя хоть на весельной лодке догоню и стащу с катера, который будет увозить тебя с острова. Я тебе, блядь, клянусь!
  
Прижимаю ладонь к двери и легонько стучу.
— Мне нужно видеть твое лицо, — добавляю я шепотом. — Мне нужно тебя видеть.
Это всё, чего я хочу.
Должно быть, я произнесла магические слова, потому что ключ в замке щелкает, и дверь распахивается. Я не успеваю даже взглянуть на него — две руки хватают меня за талию и втаскивают внутрь. Дверь за моей спиной захлопывается с грохотом.
В мгновение ока я оказываюсь прижатой спиной к стене, а горячее тело Тимоса вжимается в моё.
— Дейзи…
Он уже какое-то время называет меня только по имени, и никогда оно не звучало так правильно, как с его губ.
Я обхватываю его шею, запуская пальцы в волосы у самого затылка.
— Я не хочу, чтобы ты уходил. Я поговорю с отцом. Я его убежу. Я сделаю всё возможное.
— Не влипай в неприятности из-за меня, Дейзи. Если уж тебе и нужно за что-то бороться, то борись за свободу учиться там, где ты хочешь, и жить так, как тебе нравится. Не за меня.
Я открываю рот, застигнутая врасплох. Наличие одной причины для борьбы не означает, что нельзя сосредоточиться на чем-то другом.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — повторяю я.
Тимос дарит мне грустную улыбку — настолько печальную, что я боюсь, как бы он не расплакался в любую секунду. Он качает головой, словно прося прощения. — Сириус, я не могу иначе. Ты и сама это знаешь.
Конечно, я знаю.
Мой отец не меняет решений. Никогда.
Тимос обхватывает моё лицо обеими руками и прижимается своим лбом к моему. — Завтра утром я уеду против своей воли. Поэтому, прошу тебя, умоляю, Дейзи, не говори мне, что мы можем всё исправить. Не смотри на меня этими полными слез глазами. Я этого не вынесу.
Я делаю глубокий вдох и киваю, заставляя себя быть сильной и рациональной. — Завтра ты уедешь, но у нас еще есть вся ночь. Останься со мной на всю ночь.
Он вздыхает. — От этого станет только тяжелее. И завтра ты об этом пожалеешь.
— Я ни о чем не пожалею. — Обеими руками я хватаюсь за край его черной футболки и задираю её вверх. Он помогает мне, поднимая руки.
Я изучаю каждый сантиметр его обнаженного торса, и желание растет во мне, как неутолимая жажда.
— Дейзи, — окликает он меня дрожащим голосом.
Подушечки моих пальцев скользят по его грудным мышцам и очерчивают линии пресса, проникая в складки, пока я не впиваюсь в него ногтями. Когда я дохожу до паха и расстегиваю брюки, он вздрагивает.
Я приподнимаюсь на цыпочки, и он наклоняется, чтобы я могла прильнуть губами к его уху. — Я хочу всего этого. Я никогда не пожалею, потому что я тебя всё равно верну.
Его влажные глаза ищут хоть малейший след сомнения на моем лице, но я продолжаю смотреть на него с решимостью.
Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, прежде чем его рот обрушивается на мой в отчаянном поцелуе. Это длится недолго — он опускается на колени и снимает с меня обувь. Поднимаясь обратно, он оставляет влажную дорожку поцелуев вдоль моих ног.
Я не успеваю его остановить. Он хватает меня за ягодицы и приподнимает, а я обхватываю его бедра ногами. Он не целует меня, просто смотрит — с таким восхищением, что я чувствую, как вспыхиваю.
Я падаю на кровать, на спину. Тимос возвышается надо мной, всё еще на ногах, и окидывает взглядом всю мою фигуру, будто я изысканное блюдо, которым он собирается насладиться и насытиться.
— Собираешься просто стоять и смотреть, ничего не делая? — спрашиваю я, склонив голову набок.
Он набрасывается на мое белое платье, ища молнию, чтобы расстегнуть и снять его. Проблема в том, что её нет — это облегающее платье-футляр со встроенными шортиками под юбкой. Мне пришлось бы встать и приложить усилия, потому что оно на размер меньше моего нынешнего, и я влезла в него с трудом.
Тимос это замечает и, прежде чем я успеваю почувствовать неловкость, лезет в один из карманов своих брюк. Достает складной ножик. Подцепляет ткань сбоку, оттягивая её от моей кожи, и проводит по ней острым лезвием, вспарывая до самого конца. Прячет нож и завершает дело руками. Хватается за края и одним рывком, от которого вздуваются мышцы на руках, окончательно разрывает его.
Я смотрю, как белая ткань оседает на пол.
— Я куплю тебе новое, — шепчет он.
— Очень на это надеюсь.
Я вызываю у него улыбку, которая тут же гаснет, стоит мне приподняться и дернуть его за брюки, косвенно умоляя раздеться. Ему не нужно повторять дважды: он скидывает одежду на пол и остается совершенно нагим у края кровати. От этого зрелища у меня текут слюнки, и я не могу оторвать от него глаз.
Его ладонь смыкается на моем горле, снова соединяя наши рты. Я стону в его язык, который уже проложил себе путь и преследует мой беспорядочными, лихорадочными движениями. Когда он сильнее сжимает мою шею, из моей груди вырывается хрип наслаждения; я хватаю его за ягодицы, пытаясь притянуть к себе, на кровать.
Тимос разрывает контакт. Его зрачки затуманены желанием; он цепляет мои трусики и одним резким движением рвет их. Снимает их рывком и швыряет на пол.
Несмотря на всё возбуждение, я смотрю на него, приоткрыв рот. — Ты закончил рвать на мне одежду?
Он ухмыляется и склоняется надо мной. Его пальцы впиваются в мои колени, он широко раздвигает мне ноги, втискиваясь в образовавшееся пространство. Оставляет нежный поцелуй на шее и шепчет: — Повернись и дай мне рассмотреть всё твое чудесное тело, Дейзи.
Повернуться — значит подставить ему спину и снова оказаться к нему слишком близко той самой частью… Моё тело каменеет.
— Тебе нечего стыдиться, — шепчет он. — Ты до безумия красива.
Я расслабляюсь, даже не заставляя свой мозг это делать. Того, как он меня касается, как смотрит и каким тоном произносит слова, достаточно, чтобы я поверила — всё это правда.
Тимос обхватывает мои ноги и одним движением переворачивает меня. Прижавшись животом к матрасу, я оглядываюсь как раз в тот момент, когда его ладони скользят по моей спине.
— Тимос.
Он наблюдает за мной в слабом свете комнаты. Проводит руками ниже, к ягодицам — той зоне, которой я больше всего стесняюсь, — нежно поглаживая их.
Когда я чувствую его губы вместо пальцев, у меня вырывается возглас удивления. Он трется ртом о мою кожу, целуя и посасывая её. Его имя снова срывается с моих губ помимо воли.
Он наваливается на меня, накрывая своим горячим телом, и утыкается в изгиб шеи. Я поворачиваю голову, надеясь на поцелуй, но он лишь держит наши рты рядом и тяжело дышит мне в губы.
— Вбей себе в голову, Дейзи: в тебе нет ни одной некрасивой части. Никогда больше так не думай. Никогда больше так не говори. Ясно?
Не дожидаясь ответа, он пристраивается у моего входа, и я шире раздвигаю ноги, освобождая ему место. Он трется своим членом в ложбинке моих ягодиц, дразня меня до тех пор, пока я не начинаю поскуливать. Одной рукой он упирается в матрас, другой хватает меня за волосы и наматывает их, чтобы покрепче ухватиться, а затем тянет мою голову назад. Он впивается в мой рот жадным поцелуем, посылая разряд мурашек до самых кончиков пальцев.
  
Я удерживаю его, прикусив его нижнюю губу зубами, и он медленно толкается, пока не находит мой вход.
— Я хочу видеть твоё лицо, — бормочет он.
Он снова меня переворачивает, вызывая у меня раздраженный звук из-за бесконечного ожидания. Лежа на спине, чувствуя его большие мозолистые ладони, удерживающие мои раздвинутые ноги, я понимаю: сейчас это случится.