Игра желаний: Преданность (ЛП)

Я не оборачиваюсь, хоть и умираю от желания. Даже когда он оказывается у меня за спиной, упираясь коленями по бокам от моих бедер и беря меня в ловушку. Ткань его брюк трется о простыни — знак того, что он сползает ниже.
Его мощное горячее тело возвышается надо мной, приближаясь, пока я не чувствую жар спиной. Рука убирает мои волосы, перекидывая их на левое плечо, и его губы приближаются к моему уху.
  
— Ничто не может тебя отвлечь? — шепчет он тихо.
— Именно. — Слово выходит как нелепый писк.
— Тогда читай дальше, Дейзи, — шипит он, и в его хриплом глубоком голосе слышится вызов. — Игнорируй меня.
Я не понимаю, что он задумал, пока это не случается. Пока его руки без колебаний не обхватывают мои бедра и не задирают платье до середины спины. Указательным пальцем он проводит по всей длине позвоночника, собирая на пути капли пота.
— Тебе жарко? — спрашивает он.
— Немного, но это не важно.
— А не скажешь. — Он сопровождает слова движениями пальцев по моей коже. Когда он добирается до ягодиц и полностью накрывает их ладонями, я вздрагиваю от наслаждения. — Ты всё еще сосредоточена, да?
— Да, — поспешно подтверждаю я. — Кроме того, я была бы признательна за тишину. Твои постоянные вопросы мне мешают.
Игривый смешок разносится по комнате. — Ты дьявольски хитра, Дейзи. Поэтому ты сводишь меня с ума.
Я с силой прикусываю губу, чтобы не сдаться, и снова принимаюсь за чтение книги, в которой, кажется, забыла уже каждую деталь.
— Буду паинькой, не пророню ни звука, — обещает он. — Посмотрим, справишься ли ты так же хорошо.
Вцепившись руками в мои бедра, он подталкивает мой таз вверх, заставляя нижнюю часть тела оторваться от матраса. Мое тело не сопротивляется, оно позволяет вести себя так, будто я больше себе не хозяйка, а всё решает Тимос.
Но тут в голове вспыхивает тревожный сигнал, заставляющий меня одеревенеть. — Нет, — шепчу я, чувствуя, как паника овладевает мной.
Тимос замирает. — Что случилось?
— Там, сзади… не надо.
— Что…
Резким движением я вырываюсь из его хватки и переворачиваюсь на спину. Наши взгляды встречаются, и я уверена, что в его глазах читается что-то очень похожее на тревогу, если не на испуг.
— Я не понимаю. Я сделал что-то не так? Если так, прости меня…
Я быстро качаю головой, и мысль о том, что он берет вину на себя, заставляет меня чувствовать себя еще хуже. Сглатываю впустую и в конце концов решаю объяснить.
Сзади, на бедрах, там, куда он тянулся… у меня целлюлит. Много. И я этого стесняюсь. Не хочу, чтобы он видел это так близко, чтобы трогал. Ему не понравится, это испортит момент.
Следует тишина, заряженная напряжением. По крайней мере, моим. Потому что Тимос хмурится и шумно выдыхает через нос. Он выглядит… злым?
Я всегда прекрасно знала о своих лишних килограммах, об изгибах, которые подчеркивает облегающая одежда, о широких бедрах и пышных ляжках. Я прекрасно знаю размер на этикетках своих вещей. И мне никогда не было до этого дела.
Но эти изъяны на моих бедрах… Я пыталась делать вид, что ничего не замечаю, убеждала себя, что с определенного расстояния их и вовсе не видно. Пробовала кремы, утягивающее белье и надевала мини-юбки только тогда, когда это было строго необходимо.
Думаю, в том, что он есть, нет ничего плохого, это нормально. И всё же мой мозг никак не может заставить себя принять его на собственном теле.
— Я не хочу вгонять тебя в краску, — говорит он спустя мгновение. — Поэтому сначала спрошу: могу я обхватить тебя за бедра и снова повернуть так, чтобы твоя прекрасная попка была передо мной?
— Я…
Тимос подается вперед, пока не касается кончиком своего носа моего. Его губы запечатлевают поцелуй на моей щеке — такой нежный и романтичный, что я забываю, почему вообще была в панике.
— Ты мне доверяешь? — спрашивает он.
Я киваю.
— Могу я снова тебя перевернуть?
Снова киваю.
Он немного отстраняется и, взяв меня за талию, возвращает в положение на живот. Задирает платьице, обнажая низ, и его пальцы тихонько барабанят по бедрам. Именно там, где, как я знаю, кожа не идеально гладкая.
Внезапно он наклоняется и начинает покрывать их поцелуями. Рот Тимоса оставляет влажный след, он осыпает мои ноги поцелуями. Говорит между прикосновениями губ, не отрываясь от меня.
— Твой целлюлит не уродлив, он не портит момент, это не то, на что мне было бы неприятно смотреть. Каждый сантиметр твоего тела чудесен. Ты настолько идеальна, что обнаружить в тебе несовершенства для меня — облегчение, — шепчет он, и его зубы слегка царапают мою кожу. — Даже говорить тебе, что ты идеальна, звучит банально, Дейзи.
— Тимос…
Он приподнимается и одной рукой удерживает меня за бедро. Другая скользит вперед, нежно касаясь изгиба моего выступающего живота. Проходит по резинке трусиков и уверенным движением ныряет внутрь, полностью накрывая меня ладонью.
— Ты дьявольски красива, не прячься от меня, — приказывает он теперь уже жестче, почти сердито. — Я хочу каждую твою частичку, даже те, что ты считаешь уродливыми. Каждый сантиметр твоего тела, к которому ты позволяешь мне прикоснуться, для меня — благословение.
Он ласкает двумя пальцами мою плоть. Моя реакция совсем не похожа на реакцию девушки, сосредоточенной на книге: я невольно прогибаюсь в спине еще сильнее, прижимаясь ягодицами к его паху. Раздвигаю ноги настолько, насколько могу, чтобы дать ему лучший доступ.
Тимос снова приближается к моему лицу и оставляет легкий укус на шее, предварительно засосав кожу. — Συνέχισε να διαβάζεις, αλλά και με τα πόδια σου ανοιχτά, Σείριο (Synéchise na diavázeis, allá kai me ta pódia sou anoichtá, Seírios) — «Продолжай читать, но продолжай и держать ноги открытыми, Сириус».
— Я читаю… — с трудом бормочу я в тот самый миг, когда его средний палец дразнит мой вход и решительным толчком погружается внутрь.
Я подавляю стон, но он не ускользает от него, судя по низкому смешку, от которого вибрирует его грудная клетка. Я чувствую этот рокот своей спиной, и он пробирает меня до костей.
Он начинает двигаться во мне — медленными, глубокими толчками. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг его пальца, и мой таз слегка подается навстречу, умоляя дать мне больше и не останавливаться ни на секунду.
Когда он вводит и указательный палец, наполняя меня с еще большей силой, удовольствие становится слишком острым. Оно заставляет меня поджать пальцы на ногах, и из моего рта вырывается громкий стон.
Рука Тимоса, державшая меня за бедро, поднимается к шее. Он собирает копну волос с плеча, наматывает их на кулак и тянет на себя, заставляя меня откинуть голову ровно настолько, чтобы поцеловать.
Его губы движутся против моих, почти идеально попадая в ритм двух пальцев, которые со страстью толкаются между моих бедер. В тот момент, когда я снова стону, язык Тимоса с силой размыкает мои губы и заглушает мои звуки, заставляя их исчезнуть.
— Ты сказала, что тебе нужна тишина, — тяжело дышит он мне в рот. — Твои стоны довольно шумные, Дейзи.
Выгибаю спину, ударяя по его вздувшейся ширинке. — Они тебе мешают?
На этот раз стон, наполнивший пространство между нами, принадлежит ему. Такой глубокий, что на миг я пугаюсь, что сейчас кончу.
Он полностью вынимает, а затем снова вставляет руку в мои трусики и, продолжая двигать пальцами, снова прижимает меня к своему паху, заставляя изгиб моих ягодиц тереться о его эрекцию.
Я бросаю книгу, бросаю игру и признаю поражение. Опираясь на подушку, я приподнимаюсь, пока не оказываюсь на коленях на кровати вместе с ним. Моя спина прижата к его животу, а обнаженный таз трется о прохладную ткань его брюк-карго.
  
Я подстраиваюсь под движения его пальцев и одновременно пытаюсь подарить удовольствие и ему. Тимос прижимается губами к моему уху, покусывает его и посасывает мочку, одаривая меня серией хриплых стонов.
Моё тело плавится во власти его прикосновений, того, как он, кажется, уже знает, на каких струнах играть, чтобы извлечь самую прекрасную мелодию.