Игра желаний: Преданность (ЛП)

Когда он, устав ждать, пытается схватить меня, я понимаю, что к физической силе взывать бесполезно. Её не осталось. И в этот худший момент, несмотря на удушливую жару, страх и окружающие предметы, которые, кажется, теряют телесность, я воскрешаю в памяти воспоминание.
Все те разы, когда я подсматривала за тренировками Хайдеса, Афины и Аполлона с их инструкторами. Теми, в которых я тоже хотела участвовать, но во время которых мне приходилось прятаться, пока кто-то не приходил искать меня по приказу отца.
  
Mira alla gola. Целься в горло. Резкий удар ребром ладони.
Я вытягиваю руку и бью брата в районе кадыка. Он издает сдавленный звук и отшатывается — идеальный момент, чтобы смыться.
Теперь я двигаюсь медленно, ноги тяжелые, будто к лодыжкам привязали стокилограммовые гири. Каждый шаг — мучение, каждый вдох будто скребет горло, причиняя больше боли, чем давая кислорода для движения.
— Афродита! Помоги мне!
Голос Афины. Истерзанный болью.
Оборачиваюсь. Моя сестра привязана к изгороди, которая, кажется, засасывает её внутрь. Она плачет так, как я никогда в жизни не видела.
— Помоги мне, Афродита! Прошу, не оставляй меня здесь! Я настоящая!
— Ты не настоящая! — визжу я, затыкая уши.
Потому что, сколько бы я это ни знала, глаза продолжают меня обманывать. Всё, что я вижу, вовсе не кажется плодом пугающей галлюцинации. Всё настолько реально, что, пока я продолжаю бежать, меня одолевают сомнения.
Пытаюсь убедить саму себя, что Афины там быть не может. Афина никогда не сказала бы мне «я настоящая», потому что настоящая Афина не может знать о существовании своей призрачной версии.
Музыка звучит всё громче.
Знак ли это, что я близко к цели, или слуховая галлюцинация? Не знаю, что за дрянь была в том бокале. Не знаю, какие именно видения она должна вызывать. Голоса ведь тоже казались правдой.
Я больше ничему не верю. Ни себе, ни своим чувствам.
Я чувствую себя бесплотной. Кажется, я парю, а потом проваливаюсь в бездну.
Я больше не понимаю, из чего я сделана, не знаю, настоящий ли звук моих шагов. Я даже не уверена, что двигаюсь.
Может, я стою на месте? Нет. Иду. Бегу. Несусь быстрее, чем раньше.
Рана на руке, оставленная ветками, кровоточит. Вытираю её о платье. Но оно не пачкается. Моя кровь настоящая? Я правда поранилась тогда?
А что, если я всё еще сижу за тем столом? Что, если я никуда не уходила? Что, если я вообще не в лабиринте?
А что, если меня не существует? Я существую? Может, я никогда не рождалась. Может, я даже не Афродита Лайвли.
Кто такая Афродита Лайвли?
Ничто не реально. Даже Олимп.
Моя жизнь — галлюцинация. Даже дыхание — ложь. Я задыхаюсь. Я дышу?
А если я умерла? Я не могу быть мертвой.
Или могу?
Откуда мне знать, что чувствуешь, когда ты не жив? Была ли я вообще когда-нибудь живой?
Я не дышу. Не дышу. Нет, дышу. Я дышу.
Мне холодно, так холодно, что меня бьет сильный озноб; тело трясется, зубы стучат. Но потом становится жарко, удушливая жара выступает каплями на лбу и течет потом по лицу.
Снова задыхаюсь, мне кажется, я умираю. Широко открываю рот. Что реально? Чему я могу доверять? Ничему…
Поворот направо.
Передо мной танцпол. Толпа людей. Музыка сверлит барабанные перепонки, я не выношу её — возможно, из-за наркотиков. Мне кажется, это не по-настоящему.
Это правда? Или галлюцинация?
Дыхания не хватает. Я сейчас упаду в обморок, точно знаю.
— Помогите, — шепчу я. Голос выходит хриплым карканьем.
Какой-то парень встречается со мной взглядом; он двигается в такт музыке с бокалом пива в руке. Он улыбается, заинтригованный, но выражение его лица мгновенно меняется. Должно быть, я выгляжу как сумасшедшая.
Его лицо тоже двоится. Как лицо Тимоса. И Гермеса.
О нет.
Нет.
Нет.
Я не дошла…
— Она здесь! Вот она!
Сквозь толпу танцующих тел, расталкивая всех локтями, пробиваются пять фигур. Впереди Хайдес, за ним Афина, Аполлон, всё еще хмельной Гермес и Эрос.
— Где ты… — начинает Афина.
— Какого хрена с тобой случилось? — обрывает её Хайдес. Он добирается до меня первым, подхватывает на руки и прижимает к себе. Я не в силах реагировать.
— У неё кровь на лице и на руке, — слышу я голос Аполлона. По крайней мере, мне кажется, что это он.
— Афродита? — зовет кто-то. Но кто?
Размытое лицо появляется передо мной и изучает меня. Кто-то оттягивает мне веко правого глаза. — Не хочу ошибиться, но, кажется, она под кайфом от какой-то странной дряни…
Эрос?
— Уносим её, — соглашается Хайдес, всё еще прижимая меня к себе.
Я хватаю его за рубашку, дергая вниз. — Ты настоящий? Ты живой? Вы живые? Я живая? Умоляю, скажи, что ты настоящий. Умоляю, умоляю, умоляю…
Его серые глаза — правильного цвета — ошарашенно смотрят на меня. Затем его челюсть дергается. Сейчас он четкий. Но боюсь, ненадолго. — Уходим. А потом мы разберемся с тем ублюдком, который это с тобой сотворил.
Мы успеваем сделать всего несколько шагов, прежде чем я вспоминаю. — Вы должны всех вывести! — кричу я.
Это происходит так внезапно, что Хайдес вздрагивает, а все мои братья, включая Эроса, резко оборачиваются, напуганные.
— Лабиринт… Огонь… Выведите всех!
Язык во рту заплетается. Пытаюсь объяснить лучше, но вырываются лишь нечленораздельные звуки. Я разражаюсь рыданиями от отчаяния. Не хочу, чтобы кто-то погиб.
И я хочу знать, где Тимос.
— Хорошо, — успокаивает меня Хайдес. Он обращается к кому-то другому: — Эвакуируйте лабиринт, на всякий случай…
Бесполезно, уже слишком поздно.
Звук взрыва заставляет нас вздрогнуть.
Внезапная вспышка пламени взмывает с противоположной стороны от нас, рядом со столами с напитками и едой. Проходят считанные секунды, прежде чем все начинают кричать и бежать. Мгновение — и наступает полнейший хаос. Стены лабиринта начинают загораться — медленно, но с пугающей скоростью.
Хайдес отрывает меня от земли и берет на руки. Он тоже движется к выходу.
Люди толкаются, сыплют оскорблениями, кто-то падает на землю, и его топчут без всякой жалости. Движущихся тел так много, что мой мозг не успевает их обрабатывать, смешивая их в бесформенные цветные массы.
— Тимос, — лепечу я.
А вдруг он всё еще там, внутри, ищет меня? Он ведь заметил моё исчезновение. А вдруг он не нашел дорогу? Если он там застрял?
Я яростно повторяю его имя. Широко открываю глаза и озираюсь в тщетной попытке его высмотреть. Я никого не узнаю. Не узнаю даже черт лица собственного брата. Смотрю на свое тело в его руках. Оно не кажется моим.
Мне никогда в жизни не было так плохо.
Снова кричу его имя. Неужели Хайдес меня не слышит?
Продолжаю повторять его, даже когда мы пересекаем выход из лабиринта. Знакомый звук сирены дает понять, что приехали пожарные. Возможно, и скорая.
— Тимос, — выплевываю я в очередной раз.
Хайдес опускает голову, глядя на меня. — Мы найдем его. Он наверняка уже здесь, снаружи…
— Нет! — Я не могу говорить.
Он должен быть еще там.
Пытаюcь вырваться из его рук, и брат подчиняется, хотя и придерживает меня из страха, что я потеряю равновесие. Вокруг меня люди рассыпаются в стороны, уступая дорогу пожарным.
Лабиринт в огне.
Где Тимос?
Где Тимос?
Я бросаюсь вперед с самой глупой идеей на свете: войти туда и найти его. Но меня даже не нужно останавливать. Мой мозг отключается, как свет в комнате после нажатия выключателя. Мгновенно, вспышкой, которую невозможно остановить.
Я валюсь на землю.
Последнее, о ком я думаю, — это он.
Тимос.
Глава 20…И УТЕШЕНИЕ
  
В огне Гефест ковал доспехи, оружие и необычайные предметы, демонстрируя преобразующую и разрушительную силу стихии.
Тимос