Игра желаний: Преданность (ЛП)

Продолжаю бежать и на развилке решаю повернуть налево. Попадаю в тупик. Возвращаюсь, иду направо.
Прохожу всего несколько метров и оказываюсь перед тремя дорогами на выбор.
Если я выберусь отсюда вместе с гостями, я сама сожгу этот чертов лабиринт дотла.
У меня нет даже телефона. На руке нет часов. Я не могу отслеживать время. И я совсем не атлетка.
Быстро расстегиваю ремешки сандалий и бросаю обувь, оставаясь босой.
  
Снова бросаюсь в атаку, но хватает пары шагов, чтобы сердце подпрыгнуло к самому горлу и заставило меня замедлиться — еще и от испуга. Музыка в центре лабиринта гремит вовсю. Я отчетливо её слышу. Если я попытаюсь кричать, то только зря потрачу силы. Никто меня не услышит.
Если только Тимос уже не пробрался сюда и не ищет меня.
Пытаюсь снова бежать. В горле печет так, будто оно в огне, мои легкие долго не протянут. Снова сворачиваю не туда и оказываюсь в тупике. Возвращаюсь, уже обливаясь потом, и выбираю другой путь.
Через несколько секунд я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.
Я снова в начальной точке игры.
Перед столом с двумя стульями и телом Дианы на траве.
Срываюсь с места как молния, хотя почти теряю сознание от усилий. И пока я бегу по дороге, которая кажется мне новой, чьи-то руки хватают меня за бедра.
— Афродита!
Это голос Тимоса? Похож на его.
— Тимос! — восклицаю я с облегчением.
Моя спина впечатывается в его твердый живот. Я готова разрыдаться от радости. Мгновенно оборачиваюсь, и как только он видит моё потрясенное лицо, он пугается.
— Что случилось? Куда ты пропала? Почему ты вошла сюда одна?
Контуры его лица расплываются, хотя я стою неподвижно, крепко прижав ступни к земле. И всё же я уверена, что это он.
— Убийца! Он заманил меня сюда ради игры. Нам нужно вернуться на праздник и всех эвакуировать, пока лабиринт не загорелся!
— Афродита… — Его голос искажается в конце фразы.
Начинаются галлюцинации?
— Пошли! Наверное, меня накачали наркотиками, галлюцинации начинаются.
Вырываюсь из его хватки, но хватаю за запястье, дергая, чтобы он пошел за мной.
Тимос не сдвигается ни на сантиметр. Продолжаю тянуть, но он фыркает и перехватывает мое предплечье, притягивая к себе. Свободной рукой он обхватывает мою талию.
— Стой.
Внезапно его тон становится холодным и отстраненным. Совсем не таким, как он всегда со мной разговаривал. — Тимос?
— К сожалению, Диана не сказала тебе одну вещь… Что в игре участвует и убийца, и он может мешать тебе в пути, — шепчет он мне на ухо.
Я каменею.
Затем следует инстинктивная реакция: попытка рвануться вперед, чтобы застать его врасплох и освободиться. Бесполезно. Он перехватывает меня без усилий и с силой прижимает к себе.
— Куда это ты собралась, Афродита? — нараспев произносит он.
— Нет, нет, нет, нет… — принимаюсь я повторять как заведенная. — Это невозможно. Ты не убийца. Это не ты…
Он смеется мне прямо в лицо. — Почему нет? Потому что я твой телохранитель? Ты правда настолько тупая?
Жестокость его слов ранит больнее, чем хватка на моем теле.
— Не думал, что убить тебя будет так просто, — бормочет он. — Боялся, что придется собрать все буквы твоего имени, используя твоих сраных танцовщиц. А тут — вот она ты…
В глубине души я продолжаю в это не верить. Это невозможно.
— Единственный способ убить Лайвли — это втереться к нему в доверие. Разве папа не учил тебя не доверять людям слишком сильно?
Я яростно качаю головой и снова пытаюсь вырваться. Тимос фыркает и обхватывает мою шею рукой, удерживая другую на талии. Сжимает на пару секунд, заставляя меня глотать ртом воздух.
— За твою защиту мне хорошо платили… Но за твое убийство заплатят еще больше. — Он щелкает языком. — Ничего личного, Афродита. Я бы убил любого из вас за деньги.
— Нет! — кричу я изо всех сил. Брыкаюсь и извиваюсь, но тщетно: каждая часть моего тела будто становится податливой, как пластилин. Кажется, во мне не осталось ни капли энергии.
— Что ты будешь делать теперь? Плакать? Умолять меня сохранить тебе жизнь? Даю тебе минуту. Последнюю минуту жизни. Выбирай с умом, на что её потратить.
Протестовать бесполезно. Бесполезно возражать или взывать к морали, которой у него, очевидно, нет. Ему плевать на меня, и всегда было плевать. Я не могу изменить последнюю страницу этой истории, но я могу решить, как к ней подойти.
Вскидываю подбородок, пытаясь собрать всю волю в кулак. Нужно восстановить силы. — Нет, я не буду плакать. И не буду умолять. Я не умоляю. Я не плачу. И, самое главное, я не та дура, которой все меня считают!
Я борюсь.
Полагаюсь на свою рабочую руку, правую, и вкладываю в неё последние крохи сил. Замахиваюсь и наношу удар локтем в пах, попадая точно в цель.
Тимос стонет и отшатывается назад, ослабляя хватку. Одно усилие… и мне удается вырваться.
Но я падаю вперед. Ноги меня не держат. А руки будто погружаются в траву, словно это зыбучие пески. Проклинаю всё на свете, пытаясь выбраться и обрести устойчивость.
— Зря ты это сделала, — шипит Тимос за моей спиной.
Он тоже на земле, руки на паху, а его голубые глаза налиты яростью.
Я часто моргаю.
Голубые?
У Тимоса карие глаза.
Я снова моргаю. Теперь они белые. Повторяю действие — цвет меняется в третий раз, становясь черным.
Его лицо начинает двоиться, каждая деталь расплывается. Чем дольше я смотрю, тем меньше он кажется собой.
Стены лабиринта вокруг меня приходят в движение. Живая изгородь тянется ввысь — так высоко, что, кажется, касается луны. Это невозможно. Это нереально.
— Афродита… — нараспев произносит Тимос, или кто бы это ни был.
Теперь, когда я вглядываюсь, он вроде бы похож на него, и в то же время — совсем нет.
У меня галлюцинации. Я выпила бокал с наркотиком. Не знаю, радоваться этому или отчаиваться. Сколько времени у меня осталось? И кто этот человек передо мной?
Я отступаю назад и вскакиваю на ноги, благодарная за открытие: Тимос не предатель. Начинаю бежать не оглядываясь, надеясь, что незнакомец за мной не последует.
Земля под босыми ногами дрожит, вызывая такое головокружение, что меня едва не рвет. Врезаюсь в изгородь; ветки царапают лицо, цепляясь за волосы. Почва под ногами замирает, но кажется, будто она наклоняется вниз.
Это просто галлюцинация. Это не по-настоящему.
Я должна идти дальше.
Ничего из этого нет в реальности.
Вырываю волосы из веток и снова пускаюсь в бег.
— Афродита, — зовет кто-то за спиной. — Иди сюда, Афродита, дай мне срезать это милое личико. Тогда люди перестанут говорить, что ты «просто красивая»!
Стискиваю зубы, чтобы не разрыдаться. Сворачиваю налево и соскальзываю на другую изгородь, обдирая руку. Адреналин хлещет по венам с такой силой, что я больше не чувствую усталости от бега.
Я хочу убраться отсюда. Хочу выйти. Хочу спасти людей в лабиринте.
— Аффи!
Я замираю. В конце дорожки, перед поворотом направо, стоит мой брат. Гермес. Его светлые кудри кажутся темной массой, но они отчетливо видны. Единственное, что я могу опознать.
Я очертя голову бросаюсь в его объятия.
— Герм! Боже, ты нашел меня! — Я почти плачу.
— Нашел, да. Где тебя, черт возьми, носило? Почему ты пошла в лабиринт одна?
— Меня обманули, — выпаливаю я, слова накладываются одно на другое. — Нам нужно добраться до остальных…
— Прежде чем они всё подожгут, да, — решительно заключает он. Берет меня за руку. — Пошли, я знаю дорогу.
Я уже собираюсь последовать за ним, когда вспоминаю его фразу. Прежде чем они всё подожгут. Я упираюсь, и брат оборачивается, в недоумении.
  
— Откуда ты знаешь про пожар?
Сначала он выглядит сбитым с толку, но тут же бросает игру, и его губы растягиваются в злобном оскале. — На этот раз я тебе подыграл. Видимо, ты не так глупа.
Его лицо тоже двоится, превращаясь в мешанину теней и форм, которые я не могу собрать воедино.