Игра желаний: Преданность (ЛП)

— Опусти оружие, Тимос, — напоминаю я ему.
Он впивается взглядом в мои глаза и, кажется, на мгновение теряется в своих мыслях, но затем делает, как я сказала. — Христос, да какого хрена вы вдвоем творите?
— Я пришел поздравить её с днем рождения! У нас сегодня день рождения, — объясняет Герм. — А эта сумасшедшая начала орать так, будто из неё кишки выпускают.
— Ты ворвался в комнату и прыгнул на меня, Гермес. Я даже не поняла, что это ты!
  
Тимос протягивает мне руку, и я её принимаю. Наши пальцы слишком долго медлят, переплетаясь, даже когда я уже стою на ногах, и голубые глаза моего брата прикованы именно к этому контакту. Я поспешно отпускаю руку.
— Гермес, на острове серийный убийца, который убивает девушек, похожих на твою сестру, и который, вероятно, хочет добраться до неё. Помнишь? Ты не можешь выкидывать такие фокусы.
— Оу, точно. Похоже, ты прав.
Тимос награждает его суровым взглядом.
— Ладно, ты прав и точка.
— Чудесно. — Он поворачивается ко мне, подходя ближе. — Всё в порядке? Я могу идти?
Киваю и избегаю его взгляда. В присутствии Гермеса трудно сохранять отстраненность. Боюсь, он прочитает по моему лицу всё, что я вытворяла со своим телохранителем. Хуже того — весь тот хаос чувств, что я испытываю.
— Увидимся чуть позже за завтраком, — прощается мой бодигард. Прежде чем исчезнуть, он показывает жестом, что приглядывает за Гермесом. — А ты постарайся успокоиться, ты вечно выглядишь так, будто обдолбался кокаином.
Гермес зажимает одну ноздрю и делает вид, что шмыгает носом. Тимос уходит, не добавив больше ничего, кроме невнятного ворчания.
Оставшись одни, брат хлопает в ладоши, будто ничего не случилось. Он широко разводит руки в ожидании, с огромной улыбкой на лице. Когда испуг окончательно проходит, я подхожу к нему, и мы обнимаемся. Настолько крепко, насколько это возможно.
— С днем рождения, Илай, — шепчу я, называя его первым именем — тем, что было у него до того, как нас усыновили Кронос и Рея.
— С днем рождения, Дейзи.
Мы стоим так несколько секунд, потом Гермес дергает меня за волосы, а я щипаю его за бок, заставляя отпрыгнуть. Он боится щекотки больше всего на свете.
— Быстро собирайся. Мы ждем тебя внизу за твоим подарком! — Он колеблется. — Ну, за нашими подарками.
На этот раз он выходит через главную дверь. Я замираю на мгновение, прежде чем пойти в ванную, чтобы привести себя в мало-мальски презентабельный вид. Принимаю прохладный душ, учитывая уже высокую температуру за окном, и едва подсушиваю волосы феном. Надеваю платье в цветочек, одно из моих любимых, и спешу на кухню вместе с Гермесом.
Моя семья уже там, в полном составе. Даже Тимос — он держится чуть в стороне, с видом человека, который чувствует себя не в своей тарелке.
Кронос и Рея первыми встречают нас, уже на ногах. Пока мать сжимает Гермеса в объятиях, отец ждет меня. Он улыбается мне — один из тех редких случаев, когда его улыбка кажется счастливой и совсем не пугающей. Он раскрывает объятия, как Герми мгновение назад, и я заставляю себя принять их.
— Χρόνια πολλά, κόρη μου (Chrónia pollá, kóri mou) — «С днем рождения, дочь моя».
— Ευχαριστώ, πατέρα (Efcharistó, patéra) — «Спасибо, отец».
Про себя я отсчитываю секунды нашего контакта, и когда дохожу до десяти, мы, к счастью, отстраняемся.
Объятия матери более утешительные и нежные. Она не такая, как Кронос, хотя, кажется, и не особо старается сдерживать безумие мужа. Она шепчет мне поздравления, тоже по-гречески, и я отвечаю ей на том же языке.
Первым из братьев вперед выступает Хайдес. Он отрывает меня от земли, не давая времени осознать маневр, и кружит в воздухе. Затем опускает, чтобы крепко прижать к себе, пряча мою голову у себя на груди. Целует меня в макушку — влажную и пахнущую шампунем.
— С днем рождения, Аффи.
Я бы никогда не хотела выпускать его из объятий, но нас вынуждает Афина. — А ну оставь мне мою сестру. — Она вырывает меня из хватки Хайдеса, встречая с бурным восторгом.
За моей спиной Хайдес обменивается рукопожатием с Гермом. — Поздравляю, придурок.
— Спасибо, моя Дива. Жду поздравительный пост в твоем блоге на Tumblr.
Хайдес рычит как зверь. — Да завязывайте вы уже с этой историей.
Кронос наблюдает за сценой; тень веселья искажает его вечно нахмуренные черты. — Ты сидишь в Tumblr, Хайдес? До сих пор? Это разве не прикол из 2012-го?
Хайдес фыркает. — Нет у меня блога на Tumblr. Это всё обычный бред Гермеса.
Тот заливается смехом, а Рея ерошит его копну золотистых кудрей.
Афина отстраняется, и я оказываюсь лицом к лицу с Аполлоном. Мой милый, молчаливый Аполлон. Такой робкий и спокойный, что не решается обнять меня первым даже в мой день рождения. Я обхватываю его за талию и прижимаюсь к нему; он отвечает без колебаний.
— С днем рождения, — шепчет он так, чтобы слышала только я. — Я тебя люблю.
— И я тебя, — отвечаю я и, прежде чем мы расходимся, ласково глажу его по лицу. Он на несколько мгновений прикрывает глаза, наслаждаясь физическим контактом.
Аполлон не из тех, кто просит ласки — он этого стесняется. Но он из тех, кто втайне надеется её получить и ценит её больше любого другого.
— А теперь к подаркам, давайте! — Гермес хлопает в ладоши, возбужденный как ребенок в рождественское утро. Он всегда был таким.
Кронос ухмыляется и запускает руку в карман своих элегантных темно-синих брюк. Достает ключи от машины с красным бантиком — неумелая попытка сделать подарочную упаковку. Он бросает их брату, который, как ни старается, не может поймать их на лету.
На помощь приходит Хайдес: он перехватывает их без усилий, издавая вздох. — Вот, держи.
Гермес делает вид, что всё в порядке, но его глаза расширены так, будто сейчас выскочат из орбит. — Это та самая Bugatti, которую я хотел? Та, что выпущена тиражом всего в сорок штук на весь мир?
Кронос кивает, довольный тем, что порадовал сына. — Bugatti Divo, верно.
Афина, прислонившись к парапету и скрестив руки на груди, тихонько смеется. — Bugatti Divo? Мы уверены, что это машина не для Хайдеса?
— Заткнись, а то скину вниз, — монотонно отвечает тот.
— Мне достаточно просто тронуть твои волосы, чтобы ты сдался и заныл как малявка.
— А мне достаточно легкого усилия, чтобы выбить тебе плечо.
— Рискни, я жду.
Хайдес идет к ней с притворно угрожающим видом, но его губы расплываются в улыбке, которая передается и Афине. Он отрывает её от земли — она заливается смехом, — и имитирует рестлерский захват.
Кронос наблюдает за ними, качая головой. От меня не скрывается тень улыбки, которую он пытается подавить. Отец обожает, когда мы ладим и дурачимся. Это создает у него иллюзию того, что мы — счастливая семья, несмотря на всё то ужасное, что он совершил и продолжает совершать.
— А теперь для Афродиты, — вмешивается Рея, которая одним жестом руки приказала Хайдесу поставить Афину на место. — Кронос?
Отец переводит на меня свои янтарные глаза и достает из другого кармана брюк бархатную коробочку. Ювелирка, само собой. Он протягивает её мне, и я бормочу слова благодарности.
Перед моими глазами предстает кольцо с синим камнем — прямоугольным, со скругленными углами, в серебряной оправе. Когда я надеваю его на средний палец левой руки, размер оказывается идеальным, будто кольцо ковали специально для меня. Оно прекрасно.
— Это бриллиант под названием «Голубая луна». Несколько лет назад его приобрел один миллиардер из Гонконга. На самом деле, он увел его у меня на аукционе в Женеве. Мне удалось забрать его обратно, чтобы подарить тебе, — рассказывает Кронос. Он смотрит на меня почти с нерешительностью, словно моё «да» значит больше всех миллионов, что он потратил.
  
— Двенадцать карат, — добавляет мать.
Я улыбаюсь обоим, разглядывая камень на пальце. — Он чудесный, спасибо. Правда.
Каждый год мой отец соревнуется сам с собой, пытаясь найти самое драгоценное украшение. Понятия не имею, сколько миллионов он потратил на кольца с редкими камнями всех мыслимых цветов. Они мне нравятся, они бесспорно красивы, но они не отражают мой вкус. Если бы он подарил мне кулон в форме звезды за пять долларов, я бы, наверное, оценила его выше. Но я не могу ему этого сказать, иначе он сочтет меня неблагодарной. Будто деньги, которые он на меня тратит — это лучшее доказательство любви.