Корона лжи (ЛП)

И все же моя чертова интуиция не просыпалась. Никакие уговоры не заставили ее задуматься о миссии.
Я остановилась у здания иллюзий и прислонилась к колонне.
— Соберись, — приказала я себе. — Никто не причинит тебе вреда.
Если беспокойство не может вызвать мой дар, придется попробовать успокоиться. Глубокий вдох, затем выдох. Потом еще раз. И еще. В первую очередь, нужно было успокоить сердцебиение.
  
Следующим шагом была медитация. В этом кампусе моей магии мешали заклинания, чары и барьеры, и я должна была дать себе за это поблажку. Со мной было все в порядке. У меня имелась сила, чтобы справиться с этим.
Спустя, казалось, целую вечность, моя интуиция высунула свою маленькую головку из укрытия.
— Вот и ты, — пробормотала я.
Она осторожно исследовала меня, а затем изучила мои потребности, которые сводились к одному: найти подсказки. Она резко дернула меня в сторону, едва не опрокинув на землю, а затем прошла через двери здания и вышла в коридор.
Затем, она остановилась и зависла в воздухе.
Металлическая ручка была ледяной, когда я дернула за нее.
Закрыто.
Навес здания закрывал меня от большинства окон и двора. Поэтому я включила фонарик на телефоне и посветила через дверь.
Через три двери. Именно туда вела меня моя магия, пытаясь привести в комнату. Слишком далеко, чтобы что-то увидеть, я выключила свет и направила свою магию в другое место.
Но она не уходила.
Судя по всему, в этой комнате находилось что-то очень важное. Пора это выяснить.
Глава 17
Только в три часа ночи, когда начался сильный шторм, я смогла заснуть. И спала как убитая. И это не радовало, поскольку ничто, кроме боли в голое, обычно не могло успокоить мой уровень адреналина, сравнимый с уровнем эспрессо.
Будильник прозвенел в восемь утра, и я поднялась, как зомби, в которого превратилась. Запотевшие окна означали, что день был для армейских ботинок, пушистых свитеров и неприлично большого кофе с тремя порциями эспрессо. Как минимум.
Всю дорогу до киоска с кофе и все время ожидания в очереди я уговаривала свою интуицию выйти из ее пещеры. Но ничего не вышло. Эта ворчливая сучка ушла в спячку. После того как бариста подала мне дымящийся стаканчик с кофе, мне хватило одного глотка, чтобы ошпарить язык и расплескать горячую жидкость на землю.
Она пристально посмотрела на меня.
В ответ я также посмотрела на нее.
— Какие-то проблемы? — спросила она, явно не желая принимать никакого другого ответа, кроме «Нет, мэм, все в полном порядке, как и моя хорошенькая задница».
Возможно, я могла бы сказать это. Если бы у меня было хорошее настроение, или я была бы добрым человеком. Но сейчас оба фактора отсутствовали. Поэтому я пробормотала:
— Да, есть проблемка. Вам нужно почистить кофемашину. Это дерьмо на вкус старое и горелое. Держу пари, у тебя каждый раз в заварку падают старые вещи. — я провела рукой по груди. — Я бы смирилась с волдырями во рту с помощью хорошего стаканчика кофе. Черт, я бы съела что-нибудь вкусненькое прямо из духовки. Но этот вкус? Отвратительный. О, и я понимаю, почему вам удалось поднять температуру до адского уровня.
С кончиков ее пальцев струился дым. Я была уверена, что это истинный виновник моего вулканического кофе. Она прохрипела:
— Леди, мне не так хорошо платят, чтобы я переживала об этом. Подавитесь. — после этого она закрыла стеклянную панель у меня перед носом.
— Сама напросилась, — пробормотала я, открутив крышку и разливая кофе на мокрую землю. Один из студентов сморщил нос, но я не отступила. — Как еще я могу охладить кофе, доставленное прямо из центра Земли?
Нахмурившись, я пошла к административному корпусу. Я ехала в лифте с хмурым видом. Мучилась над своей несговорчивой магией, и тоже… вы угадали… хмурилась. Почему Азра не могла готовить кофе здесь? Более того, почему она не разрешила мне взять что-то из кафе, чтобы я сама могла его приготовить, вместо того чтобы подвергать себя опасности из-за этой солоноватой воды?
Слишком уставшая, чтобы поднять глаза, и слишком сосредоточенная на том, чтобы не пролить свой кипящий напиток, я не успела понять, что кто-то находится в моем крошечном кабинете.
— Доброе утро! — раздался громкий голос.
Мое тело дернулось. Кофе выплеснулся через край и попал мне на руку.
— Твою мать! — закричала я, выронив стаканчик и сжимая обожженные костяшки пальцев. Кофе упал на пол и расплескался по стене. И на мои туфли.
— Выглядишь ужасно, — весело сообщил мне Разай.
— Ты заплатишь за это, — прохрипела я.
Светловолосый громила невозмутимо положил свои ноги в грязных ботинках на мой стол.
— Ты очень раздражительна, когда устаешь.
— Где ты был? — потребовала я, тяжело дыша. — Ты просто забросил файлы и исчез!
Его глаза невинно расширились.
— Но ты так хорошо справлялась сама! И честно говоря, мне нравится узнавать о новой, рискованной тебе, детектив. Признаться, я был удивлен, что тебе небезразлична та розововолосая студентка, но потом ты оскорбила студента и Клэйва! — он вздохнул, словно наслаждался этим. — Это было великолепно. Потрясающе. Десять из десяти.
Я закрыла дверь кабинета и открыла окно, высунув руку.
— Ты все это видел? Почему не помог? Мне бы пригодилась твоя помощь!
Он еще больше развалился.
— Ты и без меня справилась. Честное слово, ты бы видела лицо Коула Хайленда, когда его ругала! — он смахнул воображаемую слезу радости. — Совершенство. Чистое совершенство.
А я-то думала, что уже лучше замечаю этого идиота. Но, видимо, он все еще слишком хорошо умел держаться в тени.
Разай добавил:
— О, и как прошла твоя ночная разведка? Нашла какие-нибудь зацепки?
Если бы у меня в глазах были лазерные лучи, они бы пронзили лицо архангела насквозь. Другого выбора не было. Я должна была его уничтожить.
На полке рядом со мной лежал университетский журнал. Я взяла его в руки и с яростью шлепнула Разая по плечу.
Он наблюдал за происходящим от начала до конца, совершенно не обращая внимания на атаку журнала.
— На мне была муха?
— Прекрати преследовать меня! — прорычала я, не в силах кричать, чтобы не услышали коллеги.
— Как еще мне обо всем узнавать? — защищался он. — У меня тоже есть работа, знаешь ли!
— Тогда давай о себе знать! — ответила я. — Это жутко — думать о том, что ты повсюду следуешь за мной. И как ты вообще узнал, что я ушла прошлой ночью?
Он снял ботинки и поставил их на пол, глядя на меня так, будто никогда не слышал ничего настолько гениального.
— Все, что мне нужно сделать, — это дать тебе знать о себе?
— Ну… черт возьми… да! — пробормотала я.
Он присвистнул от удивления, обхватив голову руками.
— Теперь мы соучастники преступления, — повторил он.
— Это неудачный выбор слов, — заметила я, стараясь не обращать внимания на его напрягшиеся мышцы. — И совершенно неточный. Мы не соучастники. Мы не совершаем преступление.
— Просто придерживайся этой идиомы, — умолял он. — Дело в том, что мы соучастники, и то, что ты до сих пор носишь эти черные спортивные леггинсы, — преступление. Если ты собираешься красться по кампусу, детектив, найди что-нибудь, что подойдет твоей заднице. А не наоборот. Ты можешь лучше.
Иногда гнев давал мне возможность разнести человека в клочья одними лишь словами. В других случаях я была настолько ошеломлена, что могла лишь иногда выкрикивать связные слова. Иногда.
— Пошел ты. Хватить преследовать. Мою задницу. Мои леггинсы! Меня. Сейчас же! Уходи! — прошипела я.
Он снова посмотрел на меня щенячьими глазами и протянул коричневый пакет, который я раньше не видела.
  
— Но я принес тебе сэндвичи. И свежий кофе.
— Мне не нужны твои углеводы! — мой предательский желудок заурчал, что было прекрасно слышно в маленькой комнате.
Его коварная улыбка подсказала, что он уже знает о своей победе.
— Они еще теплые, — уговаривал он.