Статус: студент. Дилогия (СИ)

Спиртное не повлияло на мою оценку ситуации. Зато слова Персика о пустовавшей сейчас комнате Улицкой добавили сложившейся ситуации ясности. Я почти не сомневался, что приглашён на это мероприятие по просьбе (в первую очередь) Цветаны. Улицкая явно заранее распланировала сегодняшний вечер. Я в её планах играл одну из главных ролей. Откровенный наряд, призывные взгляды – всё это было мне хорошо знакомо: девчонки таким образом завлекали меня в свои сети не впервые. Я давно не бежал на подобные призывы сломя голову. Потому что понимал: всё будет, как всегда. Подобные мысли навевали скуку.
  
«Ужин, шампанское, свечи…» – всплыла в голове строка из песни. Я прикинул, что Улицкая казалась красавицей лишь здесь, в общежитии Московского физико‑механического университета. Да и не мне, а неизбалованным женским обществом студентам Горного факультета. По большому же счёту Цветана выглядела очень средне, если и не ниже среднего – в сравнении с теми девчонками, которых я укладывал в постель там, в Питере. «…И нет никакой надежды, что там, под покровом одежды, – прозвучали у меня в голосе слова песни, – меня ожидает какой‑нибудь новый секрет…» Вот только на безрыбье, как говорится…
Я усмехнулся и заметил, что в комнату вернулся Персиков.
Персик поспешно подошёл к столу и сказал:
– Сержант, там это… Цветка тебя зовёт.
Я пожал плечами.
– Пусть зовёт.
Персиков склонился над столом и сообщил:
– Сержант, к ней пацаны с пятого курса клеятся. Как бы… с нашими не сцепились.
Я вздохнул, положил на стол вилку. Но тут же ухмыльнулся, потому что сообразил: за подобные задания уже неоднократно получал от игры очки опыта. Я выбрался из‑за стола. Неожиданно пошатнулся, но устоял на ногах: положил руку на плечо Персикова. Размял затёкшие от сидения мышцы ног. Почувствовал знакомый прилив бодрости и веселья – отметил, что «Максу больше не наливать». Уже через пару шагов понял: сработала ложная тревога. На ногах я держался уверенно, в глазах не двоилось. Вот только улыбка на моём лице застыла чрезмерно весёлая – я заметил её в зеркале, прежде чем вышел в коридор.
Вдохнул скопившийся в воздухе табачный дым. Увидел, что около перил лестницы на третьем этаже собралась компания из двух десятков человек. Она состояла из трёх разных групп. Наибольшей была группа второкурсников. Я заметил макушку Дроздова, платье Улицкой и размахивавшую сигаретой Люсю Кротову. Рядом с Улицкой и Кротовой замерли незнакомые мне молодые мужчины, трое. Я взглянул на парившие у них над головами надписи – по возрасту мужчин определил, что это и были те самые пятикурсники, о которых мне сказал Персик. В стороне от этих групп курил Туча и два парня из первой бригады грузчиков.
Разговор между представителями второго и пятого курса уже звучал в повышенных тонах, когда я подошёл к перилам лестницы. Я невольно отметил, что пятикурсники не выглядели большими и грозными. Но были явно нетрезвыми – это добавило им наглости. Подобная наглость сейчас бурлила и в крови второкурсников. Я заметил, что на острие конфликта выдвинулись Кротова и Улицкая. Особенно подливала масло в огонь конфликта Цветана. Она тыкала дымящейся сигаретой едва ли не в лица старшекурсников, грозно топала каблуками туфель. Будто дразнила тигров… хотя троица пятикурсников тиграми не выглядела.
Я прислушался к словам Цветаны, покачал головой. Почувствовал, что уже не улыбаюсь. Сыпавшая на старшекурсников угрозами и оскорблениями Улицкая сейчас красавицей не выглядела. Я невольно вспомнил, как однажды увидел в ночном клубе «женскую» драку. Те дамочки, рвавшие друг у друга на голове волосы, поначалу тоже вот так же осыпали соперницу словами и разбрасывали брызги слюны. Я скривил губы: брезгливо – не улыбнулся. Вошёл в эпицентр разгоравшегося конфликта, остановился рядом с не умолкавшей Улицкой. Цветана заметила меня – тут же выронила сигарету, скользнула мне за спину, обвила мою талию руками.
– … ец вам, уроды! – заявила она. – Щас вы засунете свои языки себе в задницы! Страшно⁈
Я посмотрел на старшекурсников, отметил: все трое были ниже меня ростом и бойцами не выглядели.
Спросил:
– Что за проблемы, парни?
Заметил, как двое пятикурсников сжали челюсти.
Третий ответил:
– Нормально всё, Сержант. Девочки горячие. Но мы на бабьи крики не реагируем.
– Это где ты здесь баб увидел, ссыкун⁈ – крикнула у меня за спиной Улицкая. – Что, уже хвост поджал⁈ Уже не такой смелый, да⁈
Цветана дёрнулась вперёд, махнула рукой – её накрашенные красным лаком ногти мелькнули в нескольких сантиметрах от лица вовремя отшатнувшегося пятикурсника.
– Ну⁈ – прокричала Улицкая. – Как ты хотел нас поставить⁈ Попробуй! Посмотрим, что у тебя получится! Импотент!
Пятикурсник шумно выдохнул – словно это выпустила пар закипавшая в его теле кровь. Но на оскорбления он не ответил. Щелчком бросил недокуренную сигарету на ступени. Посмотрел мне в глаза.
Туда же взглянули его сокурсники и куривший в трёх шагах у них за спиной Туча.
Я заметил на лице Тучина ухмылку.
Вскинул руки и заявил:
– Всё, парни. Концерт окончен. Расходимся.
– Импотенты! – снова крикнула у меня за спиной Цветана.
Я почувствовал, как её ладони прижались к моему животу, будто прощупывали кубики пресса.
Пятикурсники скрипнули зубами, но промолчали. Развернулись и направились к ведущей на четвёртый этаж лестнице.
– Импоте‑енты! – весело прокричала им вслед Улицкая. – Сразу обделались, как только Сержант пришёл! Это вам не девчонкам угрожать! Попробовали бы только рыпнуться! Ссыкуны слабоумные!
Пятикурсники не обернулись, словно не услышали эти крики.
Я проводил их взглядом. Вздохнул. Почувствовал, как девичья грудь прижалась к моей спине. Ощутил, как к моей шее прикоснулись тёплые губы.
Освободился от захвата женских рук, обернулся и сообщил:
– Всё, инцидент исчерпан.
Второкурсники кивнули, затушили сигареты. Один за другим зашагали в сторону комнаты Гарика, откуда доносились звуки музыки. Люся поправила спрятанный под её платьем бюстгальтер и легонько толкнула подругу в спину.
– Цветка, пошли танцевать! – сказала именинница.
Цветана пристально и призывно посмотрела мне в глаза. Привстала на цыпочки и прижала свои губы к моим губам. Я почувствовал касание её языка, тут же ощутил на своём языке привкус помады.
Улицкая хитро улыбнулась и дёрнула меня за руку.
– Давай потанцуем, Максим, – сказала она. – Сейчас поставим медляк. Приятно быть в руках настоящего мужчины.
Я заметил, как Цветана бросила взгляд поверх моего плеча. Она победно ухмыльнулась. Словно фраза о «настоящем мужчине» предназначалась не мне, а курившему у перил Тучину.
– Цветка! – крикнула Кротова. – Я тебя жду! Чего ты там застряла⁈
Люся и Гарик уже подошли к распахнутой двери комнаты.
Улицкая дёрнула меня за руку, но я не сошёл с места.
– Иди, – сказал я, – танцуйте. Мне с парнями поговорить нужно.
Я кивнул в сторону Тучина и представителей первой бригады.
Цветана выпустила мою руку и недовольно фыркнула.
Тут же смягчила реакцию, сказала:
– Подожду тебя в комнате. Не задерживайся, Максим.
Она стрельнула взглядом мимо моего плеча и модельной походкой зашагала к дожидавшейся её у двери подруге: будто манекенщица по подиуму.
Курившие около лестницы студенты‑грузчики с интересом понаблюдали за тем, как Цветана повиляла ягодицами. Я подошёл к соратникам по разгрузке вагонов, пожал им руки.
Тучин указал сигаретой вслед Улицкой и сказал:
– Шустрый ты, Сержант. Уже девчонку Студеникина закадрил. Недолго Цветка горевала.
  
Туча ухмыльнулся и покачал головой.
– В каком смысле? – спросил я.
Обернулся – Улицкая уже вошла в комнату.
Словно не поверил своей догадке, произнёс:
– Подружка Студеникина ведь… Светлана?
– Цветана, – сказал Туча. – Они с Цветкой год были вместе. Только теперь она уже не его девчонка, как я вижу.
Тучин пожал плечами и добавил: