Статус: студент. Дилогия (СИ)

Я крутанул колёсико зажигалки – вверх к моему лицу взметнулся длинный язык огня и едва не опалил мне брови. Я отклонился, уменьшил высоту пламени. Поднёс пламя к своей ладони. Тут же одёрнул руку и выругался. Затем уже сознательно обозвал создателей игры придурками. Потому что боль в этой игре была самой настоящей, как и след от ожога на моей ладони.
Я слюной смочил покраснение на руке. Подумал о том, что лучше бы получил от игры способность заживлять раны: в этой игре она будет явно не лишней. Бросил взгляд на храпевшего лицом к стене Мичурина, снова повернулся к зеркалу. Взглянул на своё отражение – мой аватар выглядел слегка растерянным и недовольным. Я вернулся к стоявшей у окна кровати.
  
Снова присел около сумки, внимательно исследовал её содержимое. Признал, что очутился в игре не «с голым задом» – одежда в сумке была. Вот только выглядели эти вещи, как купленные в магазине «Шок-цена». Причём, купленные лет пять назад и все эти годы активно бывшие в употреблении. Я только теперь заметил, что расхаживал по комнате в тапках с надписью «Abibas».
– Шмот, конечно… первоуровневый, – пробормотал я. – Рваные портки и драные сапоги. Как обычно. Что там с деньгами?
Деньги я в сумке не нашёл. Пошарил в кармане висевших на спинке кровати джинсов (увидел на них… следы штопки). Обнаружил бумажник. Извлёк из него новенький пропуск в общежитие с чёрно-белым фото моего аватара. В пропуске прочёл о том, что я числился студентом Московского физико-механического университета, группа ГТ-1-95.
Пробормотал:
– Точно. Первокурсник. Опять. Это просто… пипец.
Я вытряхнул из бумажника на покрывало всю наличность. Игровые деньги походили на настоящие. Подсчитал: восемьдесят пять тысяч рублей. Прикинул, много ли это в реалиях тысяча девятьсот девяносто пятого года. К конкретному выводу не пришёл. Хотя банкнота номиналом пятьдесят тысяч рублей выглядела, как хорошо знакомый мне полтинник. Подумал о том, что у владельца заштопанных штанов много денег не могло быть по определению. Тем более на первом уровне игры.
Пластиковые карты в бумажнике я не увидел – только жетон московского метро и два презерватива в мятых упаковках.
Игра отреагировала на мои находки:
Доступно задание «Заработать первые 100000 рублей»
Срок выполнения: 30 суток
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
Сто тысяч рублей в первый месяц игры… поначалу показались мне немалой суммой. Но потом я опустил взгляд на купюру в пятьдесят тысяч. Сообразил, что игра имела в виду привычную для меня сотню: сто рублей. Я хмыкнул и покачал головой. Сам себе напомнил, что деньги мне в этой игре понадобятся в любом случае. И уж тем более, если я сейчас находился не в виртуальной реальности, а очутился в реальном прошлом. Боль здесь была. А значит, будет и голод.
Желудок подтвердил мою догадку тоскливым урчанием.
Я поднял взгляд на зависшие в воздухе золотистые надписи.
Произнёс:
– Да.
Увидел надпись:
Задание принято
У меня перед глазами начался отсчёт времени. Пять секунд я следил за ним, пока у меня не задёргалось правое нижнее веко – на нервной почве. Я удивлённо моргнул. Подумал о том, что это не лучшая идея разработчиков: целый месяц показывать участнику игры, как тает выделенное на выполнение задания время. Таймер тут же растаял в воздухе. Я снова вызвал доступный мне игровой интерфейс. Обнаружил, что в графе «активные задания» появилась запись «Заработать первые 100000 рублей» и шёл отсчёт времени.
– Прекрасно, – пробормотал я. – Так-то лучше. Осталось заработать сто косарей за месяц.
Я покачал головой и тут же добавил:
– Месяц – это немало. А сто тысяч нынешних рублей – немного. За месяц что-нибудь обязательно придумаю.
Моё внимание снова привлёк храп Василия Мичурина. Я взглянул на спящего Василия. Отметил, что игровые пояснения над ним по-прежнему располагались параллельно полу: зависли над правым плечом спящего Мичурина. Мелькнула догадка. Я улёгся на кровать и тут же получил ей подтверждение. Висевшие над Василием пояснение игры сменило положение. Теперь золотистая надпись расположилась так, чтобы я легко прочёл её, не поворачивая головы.
Я усмехнулся… и вдруг зевнул. Снова отметил, что за окном щебетали птицы и ярко светило солнце. Ощутил, как налились тяжестью веки – закрыл глаза.
Подумал, что не усну…
* * *
– … Макс, хорош дрыхнуть, – услышал я голос Василия Мичурина. – Нам скоро к Коляну ехать. Есть будешь?
Фраза «Есть будешь?» словно активировала функции игры. Я сквозь сон почувствовал аромат жареного картофеля. Ещё не открыл глаза, но уже вспомнил, что нахожусь в игре. Потому что только там существовал зеленоглазый «Василий Мичурин, 18 лет». В реальной жизни я этого парня не знал. Как не любил я в реальности и жареную картошку: переел её, ещё будучи первокурсником Санкт-Петербургского горного университета. Вот только теперь игра подкорректировала мои кулинарные предпочтения. Мой желудок сжался от голода и заверещал подобно будильнику. Рот наполнился слюной.
Я открыл глаза и тут же зажмурился от желтоватого света висевшей под потолком электрической лампочки. Скосил взгляд на окно – на улице стемнело. Услышал приглушённую стенами музыку (она звучала на одном из нижних этажей – я не слышал слов песни, но чётко уловил ритм). Увидел Василия Мичурина (игровое пояснение по-прежнему висело у него над головой). Взглянул поверх Васиного плеча на бюстгальтер – тот находился на прежнем месте над дверью, подобно рыцарскому щиту с гербом. Не исчезли и бегавшие по стенам тараканы: игра не избавилась от этих «глюков».
Василий Мичурин уселся за стол.
– Просыпайся, Макс, – сказал он. – Картоха остынет.
Я скрипнул пружинами кровати и резво переместился на лавку. Обнаружил, что грязная посуда со стола не исчезла. Она лишь сместилась в сторону, освободив место для большой почерневшей от частого использования сковородки. В сковороде я увидел золотистые кусочки картофеля, над которыми поднимался пар.
– Налетай, Макс, – произнёс Мичурин. – Чистых тарелок нет. Да и начерта они нужны? Поедим со сковороды. Или мы не студенты?
Я сглотнул слюну, поднял со столешницы сомнительной чистоты вилку, к которой уже спешил любопытный маленький таракашка. Замер, сообразив, что не почистил зубы. Вспомнил, что ещё не заглянул в стоявшую около моей кровати тумбочку (где, вероятно, и хранились зубная щётка и тюбик с пастой). Увидел рядом со сковородой (на посыпанной подсохшими хлебными крошками столешнице) порезанную на четыре части большую луковицу, пять очищенных зубчиков чеснока и толстые ломти сероватого хлеба. Мичурин привстал и щелчком пальца сбросил на пол бежавшего в сторону хлеба усатого таракана.
– Задолбали эти звери, – сказал Василий.
Он поднял на меня взгляд, усмехнулся и пожал плечами.
– Общага, – сказал Мичурин. – Здесь эти твари повсюду.
Он цапнул со стола кусок хлеба и сунул вилку в сковороду.
Я последовал его примеру (вид суетившихся на столе насекомых не испортил мне аппетит).
Вкус картофеля игра явно приукрасила. Потому что я давно уже не ел жареный картофель с таким удовольствием. Я вгрызался в мякоть луковицы, жевал хлеб. Желудок стонал от удовольствия, словно он не получал пищу как минимум пару суток. Сообщения о полученных бафах и дебафах не появлялись. В напоминание об игре светилась лишь золотистая надпись над головой Мичурина. Я слушал вполуха Васины рассказы о незнакомых мне людях и думал о странностях игры. В этой виртуальной реальности присутствовали боль, запахи и вкус пищи – вполне реалистичные. Вид засаленных обоев и тараканов вызывал вполне натуральное омерзение.
  
– … Талоны на жрачку возьмёшь в профсоюзе, – говорил Мичурин. – Дадут только на месяц. Зато на халяву…
Я снова взглянул на золотистую надпись и спросил:
– Вася, какой у тебя лвл?
– Что?
– Лвл у тебя какой? – повторил я.