Статус: студент. Дилогия (СИ)

– Макс!
Я покачал головой, сказал:
– Всё нормально. Сам с собой разговариваю. Ещё не проснулся.
Снова пробежался взглядом по золотистым строкам и мысленно переспросил: «Имеете в виду… секс с женщиной?» Игра на мой мысленный посыл никак не отреагировала: буквы не исчезли и не мигнули. Я снова спросил: «Секс с проституткой засчитается? Или станет напрасной тратой денег?»
  
Мне почудилось, что буквы в строке с надписью «Да/Нет» стали ярче.
Я осмотрел на отведённый для выполнения задания срок. Промедлил, словно выгадывал лишние секунды. Невольно представил, как в голову снова вонзятся болевые иглы. Потёр ладонями виски. Сфокусировал взгляд на лице восемнадцатилетнего Мичурина. Резко вдохнул и тут же шумно выдохнул.
– Макс, ты чего? – сказал Василий. – Опять голова разболелась? Присядь.
Мичурин придвинул к моим ногам стул.
Я уселся на холодную фанеру, и тихо произнёс:
– Дааа…
Игра отрапортовала:
Задание принято
Я покачал головой.
Ответ игры тут же померк и растворился в воздухе комнаты.
Я задумчиво осмотрел замершего в двух шагах от меня Мичурина с ног до головы. Отметил, что он невысокий (точно ниже, чем метр и восемьдесят сантиметров). Плотный, но не толстый. Невольно скривил губы при виде Васиной причёски. Прикинул: ямочки на его щеках – хорошо или плохо? Решил, что они скорее… всё же «плюс».
– Вася, у тебя уже был секс с женщиной? – спросил я.
Заметил растерянность во взгляде Мичурина.
– Макс, я… была одна девчонка. Люся. Мы… вроде как… целовались…
– Ты переспал с ней или нет?
Василий пальцем почесал переносицу.
– Ну… технически… наверное… нет. Но…
– Что значит, технически? – спросил я. – Ты знаешь, что такое секс? Это когда ты достаёшь свой…
– Знаю, Макс!
Василий вскинул руки и будто бы отгородился от меня открытыми ладонями. Мне показалось, что его щёки покрылись таким же румянцем, какой я только что видел на лице Зайцевой. «А ещё у них ямочки на щеках, – отметил я. – Похожие». Покачал головой и мысленно повторил папину любимую фразу: «Детский сад, штаны на лямках».
– Макс, а причём тут… я? – поинтересовался Василий. – Почему ты вдруг спросил про… это?
– Про секс?
– Ну… да.
Я указал рукой на дверь.
– Вася, тебе же Зайцева понравилась? Ты мне сам об этом говорил. Так?
– Ну… так.
– Планируешь с ней переспать? – спросил я.
Василий растерянно и совсем по-детски улыбнулся.
– Ну… я не знаю. Макс, ты так это сказал… некрасиво. У меня намерения серьёзные. Наташка красивая. Если у меня получится…
– Не получится, Вася, – сказал я. – Забей на неё.
– В каком смысле?
Мичурин моргнул.
Он уже не улыбался – ямочки исчезли с него лица.
– Ничего у тебя с ней не получится, Вася, – сказал я.
Мысленно добавил: «За три месяца».
– Почему?
Я услышал в Васином голосе нотки обиды – детские.
Заглянул Мичурину в глаза и заявил:
– Зайцева сейчас – не вариант для серьёзных отношений. Напоить её и уложить в койку – такое возможно. Такое возможно со всеми и почти всегда. Но ты же не этого хочешь? Ведь так?
Василий дернул плечами.
– Ну… понятное дело, не этого, – сказал он. – Я же… нормальный человек.
– Ты самый нормальный из всех нормальных, Вася, – заверил я. – Поэтому-то Зайцева тебе сейчас и не нужна.
– Почему это…
Я взмахнул руками и пообещал:
– Сейчас объясню.
Подошёл к столу, плеснул в кружку воды из чайника (предварительно убедился, что на дне кружки не притаился усатый зверь). Сделал три жадных глотка – смочил пересохшее горло. Снова отметил, что мышцы моего нового тела жалобно постанывали, настрадавшись во время вчерашней разгрузки вагона. Обошёл стол и уселся на лавку. Посмотрел на Мичурина.
– Вася, Наташа Зайцева симпатичная девчонка. По меркам нашего технического вуза, так и вовсе красавица. С учётом того, что у нас универе парней учится раза в четыре или даже в пять больше, чем девчонок. Поэтому я понимаю твой выбор. Но ты кое-что не учёл. Хотя Зайцева вчера нам об этом чётко сказала.
– Ты про её парня говоришь?
– Вот именно, Вася. У неё уже есть некий молодой человек.
Мичурин махнул рукой.
– Так это ерунда! – сказал он. – Парень в Питере, а Наташка здесь.
– В этом и проблема, Вася.
– Наоборот. Это же хорошо! Женишок не будет мешаться под ногами.
– Ещё как будет, – сказал я. – Ты просто этого пока не осознал. Будь он здесь – ты конкурировал бы с ним на глазах у Наташи. В таком случае у тебя бы были шансы на победу. Но в нашем случае конкуренция пойдёт между тобой и образом этого «жениха». Образом, который сейчас Наташей идеализирован. Понимаешь?
Василий уселся на стул – наши глаза оказались примерно на одном уровне.
– Понимаю… – ответил Мичурин. – Но не совсем. Что ты имеешь в виду?
– Конфетно-букетный период в отношениях между мужчиной и женщиной длится от трёх месяцев до года. Кто-то говорит, что даже до полутора лет. Но я с этим не согласен. Чаще всего – это три-шесть месяцев. В это время внутри нас происходит настоящий фейерверк из гормонов. Случается так называемая «химия отношений».
Я ребром ладони сдвинул в сторону лежавшие передо мной на столешнице хлебные крошки.
– Природа всё предусмотрела, Вася, – сообщил я. – Наша любовь и страсть – это следствие воздействия на нас вырабатываемых организмом гормонов. Дофамин отвечает за возникновение радости от предвкушения встречи. Окситоцин образуется во время обычных прикосновений и секса. Он формирует привязанность. Норадреналин и адреналин воздействуют на сердцебиение.
Я развёл руками.
– Любовь, Вася, это сплошная химия. Все эти гормоны воздействуют на нас, словно алкоголь или наркотики. Влюблённость – это по-настоящему крышесносный коктейль из гормонов. Благодаря ему Наташа видит своего парня идеальным. Таким, каким хотела бы его увидеть. Её мечты и желания наложились в её голове на личность реального человека. Почти полностью её скрыли.
– Как это? – спросил Василий.
– Очень просто, – ответил я. – На этапе конфетно-букетного периода мы склонны идеализировать своих партнёров. Проецируем на них свои желания. Зачастую не замечаем их настоящую личность, не замечаем их недостатки. Обычно вся эта прелесть длится несколько месяцев, как я уже сказал. Наташа встречалась с тем парнем примерно с Нового года…
Я сделал секундную паузу.
Отметил, что Мичурин внимательно слушал меня (затаив дыхание) – как и я в своё время выслушивал (развесив уши) вещавших через интернет псевдопсихологов, «коучей» и прочих «гуру».
– Летом весь этот гормональный всплеск пошёл на спад. Вот только он не закончился. Теперь и вовсе затянется. Из-за новых обстоятельств. Потому что Зайцева и её жених не вместе. Они не видят недостатки друг друга. По понятным причинам. Удерживают в голове сложившиеся за прошедшие месяцы образы. Но это скоро закончится. Я уверен.
– Когда? – спросил Василий.
Я пожал плечами.
– Точно не скажу. Зависит от того, как часто Зайцева будет курсировать между Питером и Москвой. Три месяца. Может, полгода. Почти не сомневаюсь, что зимой их «любовь» закончится. Любовь на расстоянии хороша, если нет соблазнов. Но у студентов таких соблазнов дофига и больше. Гормоны повыветрятся. Идеальные образы окажутся не такими уж идеальными.
Я улыбнулся и добавил:
– Появятся новые идеалы. Так что, если выждешь полгода-год…
– А раньше… никак?
Я ответил:
– Можно и раньше. Только не с Зайцевой. Или ты уже влюбился в неё по уши?
Мичурин отвёл взгляд.
– Ну… не то, чтобы по уши… – произнёс он. – Просто она красивая. Вот я и…
– Зайцева единственная красавица? – спросил я. – На ней свет клином сошёлся? Все другие девчонки уродины?
  
Василий снова посмотрел на меня, неуверенно улыбнулся.
– Макс, я такого не говорил.
– Тогда ответь мне, Вася, – сказал я. – Ты любишь страдать?