Статус: студент. Дилогия (СИ)
Посмотрел на трубу из нержавеющей стали, что выглядывала из-под кровати Мичурина. Невольно задумался. В две тысячи двадцать шестом году в общежитии моего Санкт-Петербургского горного тоже творились такие же безобразия? Или они остались в девяностых?
Я не вспомнил, чтобы проживавшие в питерском общежитии сокурсники мне о подобных вещах рассказывали.
* * *Проснулся я рано утром: меня разбудил Дроздов. Я открыл глаза, посмотрел на его лицо. Затем взглянул поверх его головы. Обнаружил, что на улице ещё темно. За окном на фоне чёрного неба покачивали тёмными лапами-ветвями тополя.
Колян снова спросил:
– Макс, ты чай будешь?
Я проморгался, посмотрел на часы. Озадаченно приподнял брови. Потому что не вспомнил, куда именно я сегодня собирался идти в такую рань. Приподнялся на локтях. Тут же едва не застонал: ощутил, как болели мышцы на руках, ногах и спине.
– Я на работу собираюсь, – пояснил Дроздов.
Он виновато пожал плечами и сказал:
– Подумал, может, ты, Макс, со мной чаю выпьешь?
Он улыбнулся – я снова подумал о том, что Дроздов походил на Тома Круза. Я зевнул. Заметил в руке у Коляна пачку сигарет и зажигалку. Услышал тихий храп. Завистливо посмотрел на спавшего с приоткрытым ртом Василия Мичурина.
Вздохнул и ответил:
– Ладно. Наливай.
– Сейчас поставлю чайник, – пообещал Колян и сунул в рот сигарету. – Подожди немного, Макс. Не засыпай.
* * *Во второй раз я сегодня проснулся уже днём. За окном светило солнце. Звонко кричали спрятавшиеся в тополиных ветвях птицы – их голоса проникали в комнату через открытую нараспашку форточку. Я увидел над собой бледное лицо Мичурина.
– … Макс, стучат, – повторил Василий.
Я сощурился и переспросил:
– Что?
– В дверь стучат, – повторил Мичурин. – Колотят уже минуты две. А ты спишь.
В дверь снова постучали – подтвердили Васины слова.
Я потёр костяшками пальцев глаза, зевнул. Отметил, что уже слышал этот стук сквозь сон. Взглянул на часы. Сообразил, что проспал почти четыре часа, после того, как ушёл Дроздов. Я приподнялся – убедился, что боль в мышцах не исчезла, а будто бы усилилась.
Посмотрел Василию в глаза и спросил:
– Кто там?
Вася пожал плечами.
– Понятия не имею, – произнёс он.
– Так открой, – посоветовал я. – Узнай.
Мичурин растерянно улыбнулся, отбросил с лица прядь волос.
– Может, ты откроешь? – спросил он.
Я отметил, что Василий уже оделся. Увидел лежавшую на заправленной кровати Мичурина открытую книгу. Тут же взглянул на стол, заметил на его блестящей полированной столешнице хлебные крошки, чашку и открытую консервную банку.
Вася проследил за направлением моего взгляда и поспешно заверил:
– Я уберу, Макс. Сейчас.
Мичурин взмахнул ресницами.
– Макс, ты откроешь дверь? – повторил он.
Я вздохнул, слез с кровати. Поправил трусы, сунул ноги в пластмассовые тапки. Побрёл к двери. При каждом новом шаге кривил губы от боли в мышцах. Снова услышал стук – гость не сдавался, настаивал на встрече с хозяевами комнаты.
– Кто там, как думаешь? – едва ли не шёпотом спросил Мичурин.
Я громко зевнул.
Василий попросил:
– Осторожно, Макс! Сначала спроси, кто там.
Я бросил взгляд в настенное зеркало. Запомнил себя «молодым и красивым»: с голым торсом, в синих трусах-боксерах. Громко кашлянул – стук тут же прекратился. Я дважды провернул вставленный в замочную скважину ключ, толкнул дверь.
Глава 13
Я отступил вглубь комнаты, чтобы нежданный гость не дотянулся до моего лица дубиной или не пырнул меня ножом в живот. Поднял руки… и пригладил ладонью причёску, когда увидел в коридоре за порогом черноволосую Наташу Зайцеву.
Заглянул в радостно блестевшие под линзами очков Наташины глаза; посмотрел на Наташину улыбку, на ямочки на щеках. Ощутил хорошо уловимый в пропитанном табачным дымом воздухе сладковатый аромат женских духов (приятный).
Взглянул на наряд Зайцевой: на белую футболку в стиле оверсайз, на короткие синие шорты, почти не скрывавшие загорелые ноги, и на красные тапки со стоптанными задниками и потёртыми текстильными носами, непригодные для походов в общажный душ.
Отметил, что Наташа смущённо сцепила в замок пальцы рук – на уровне своего живота. Мне показалось, что она перекатывалась с пятки на носки. Потому что золотистая надпись над её головой чуть вздрагивала.
– Здравствуй, Максим! – торжественно произнесла Зайцева. – Прости, что разбудила тебя.
Наташа пристально посмотрела мне в глаза, удержала на лице дружелюбную улыбку. Она не опустила взгляд.
На скулах и на щеках у Зайцевой заалел румянец. Покраснели и выглядывавшие из-под чёрных волос мочки девичьих ушей.
Я неспешно почесал грудь, ответил:
– Здравствуй, Наташа Зайцева. За солью явилась?
Наташина улыбка исчезла.
– За какой солью?
– За каменной, – сказал я. – Или за йодированной. Без разницы. Или за сахаром?
Зайцева покачала головой.
– Нет, – сообщила она. – Я к Коле Дроздову пришла. Он дома? Уже проснулся?
Мне почудилось, что Наташин взгляд всё же скользнул вниз: в направлении моих трусов.
Зайцева быстро спохватилась и вскинула взгляд едва ли не до моих бровей. Она снова улыбнулась – я вновь полюбовался на ямочки у неё на щеках.
– Колян проснулся, – сказал я. – Четыре часа назад. Проснулся и ушёл на работу. На сутки. Освободится завтра утром.
– Опять на работу? – удивилась Наташа.
Она растерянно моргнула.
Я развёл руками и сообщил:
– Кто не работает, тот не ест.
Зайцева вздохнула.
– Жаль, – сказала она.
– Полностью с тобой согласен.
Наташа посмотрела мимо моего плеча на стены комнаты, где местами ещё сохранились обои (причём, трёх разных поколений). Удивлённо приподняла брови.
Привычным движением она поправила на переносице оправу очков.
– Интересно тут у вас, – задумчиво произнесла Зайцева. – Вы ремонт затеяли?
– Ремонт закончен, – сказал я. – Это такая задумка. Инсталляция постапокалипсиса. Работа южных мастеров. Под руководством неизвестного, но очень талантливого декоратора-оформителя. Чётко выверенная по фэн-шую.
Зайцева вскинула брови – те приподнялись над линзами очков.
– Как это? – спросила она.
– Вот так, – ответил я. – Как видишь.
Я показал рукой на стену комнаты и сказал:
– Долго объяснять. Но я объясню. Потом. Когда-нибудь. За чашкой кофе. Ладно?
Наташа кивнула.
Я зевнул, прикрыл ладонью рот.
Этой же рукой поправил так и норовившие соскользнуть с меня трусы и сказал:
– Коляна нет. Фэн-шуй потом. Что-то ещё?
Посмотрел на прятавшиеся за линзами очков Наташины карие глаза.
Зайцева растерянно моргнула и покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Ничего.
– Прекрасно, – заявил я. – Тогда пока-пока. Не забывай нас. Заходи ещё.
Махнул рукой и добавил:
– До новых встреч, Наташа Зайцева из Костомукши.
Я шагнул вперёд, наклонился к Наташиному лицу. Почувствовал на щеках тепло девичьего дыхания.
Зайцева пугливо отшатнулась.
Я дотянулся до дверной ручки и закрыл дверь – по привычке дважды провернул ключ в замочной скважине.
Тут же замер.
Потому что на фоне коричневой поверхности двери появились золотистые надписи:
Доступно задание «Первый секс Василия Мичурина»
Срок выполнения: 90 дней
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
– Чего?! – вслух переспросил я.
– Макс?! Что случилось? Ты у меня спросил?
Я обернулся и посмотрел на замершего посреди комнаты Мичурина.
Отметил, что золотистые надписи не исчезли. Они переместились в пространстве: по-прежнему висели у меня перед глазами. Но стали полупрозрачными. Сквозь них я прекрасно видел, что пряди светлых волос снова прикрыли правый глаз Василия – тот привычным жестом убрал их рукой с лица.