Статус: студент. Дилогия (СИ)

Я подхватил докатившуюся до края стола бутылку, поставил её на тумбочку около кровати Дроздова.
Встретился взглядом с пустившими слёзы глазами Ряхова и сказал:
– Не рыпайтесь, пацаны. Я же с вами пока по-хорошему говорю. По лицу вас не бью. Заметили? Не злите меня. Не надо.
В тёмном окне я заметил своё отражение: худощавый широкоплечий парень с короткой стрижкой. Опустил взгляд на лицо Ряхова. Тут же взглянул на пустившего слюну Прошина.
  
– Вы о чём вообще думали, пацаны, когда припёрлись в мою комнату? – спросил я. – Совсем мозги пропили? Или вообразили себя супергероями? Здесь расквартировано моё отделение. Понимаете? Моё. Я за него отвечаю. Я тут слежу за дисциплиной.
Я подошёл к Прошину.
Харя дёрнулся, словно увидел очередной замах…
Я похлопал его ладонью по голове. Пристально взглянул на скривившего губы Ряхова. Тот уже ровно дышал, но не порывался встать с лавки; внимательно следил за моими движениями.
Я сообщил:
– Парни, меня зовут Максим Клыков. Я – сержант российской армии в запасе. Я полтора года вправлял мозги таким, как вы. Сначала в своём взводе. Потом и во всей роте. У меня там был идеальный порядок. Такой же порядок будет и здесь. Это я вам гарантирую.
Я поставил ноги на ширину плеч, подпёр кулаками бока.
– Чтобы вы поняли, парни, я вырос в Апатитах. Там у нас – не здесь. Даже армия мне показалась курортом. Крыс в моём городе не уважали. Вы, парни, сожрали мою картошку. Скрысятничали. Там бы я вас за это сразу закопал. Но мы сейчас в Москве. Поэтому…
Я хмыкнул и сообщил:
– Пацаны, я сделал вам своё первое сержантское предупреждение. В следующий раз я добрым не буду. Гладить вас по животам больше не стану. Быканёте ещё раз – набью вам морды. Это я вам обещаю. А я держу свои обещания. Всегда. Даже здесь, в Москве.
Краем глаза я заметил, что молодой Игорь Николаев уступил место на экране телевизора незнакомому мне пареньку, который взмахнул руками и сразу же запел:
– Пусть опять дожди и холодный ветер…
Оконное стекло над моей кроватью вздрогнуло от порыва ветра.
Прошин и Ряхов одновременно повернули головы и посмотрели на окно. Там они увидели моё мутноватое отражение.
– Всё, пацаны, – сказал я. – Беседа окончена. Нет у меня на вас времени. Встаём по одному.
Я взмахнул рукой: снизу вверх.
Паренёк в экране телевизора попросил:
– … Не спеши, постой, погоди немного!..
Я указал рукой на Прошина и сказал:
– Ты поднимайся первый. Встаёшь, выворачиваешь карманы. Содержимое карманов клади на стол…
Харя дёрнулся… но тут же одумался.
Он запрокинул голову и спросил:
– Ты офигел, первак? Какие карманы? Страх потерял?
В его голосе прозвучала искренняя обида.
Я пожал плечами и напомнил:
– Пацаны, вы сожрали мою картошку. Может, вы ещё и чайные ложки у меня потырили. Так что сами виноваты.
Я пожал плечами, на шаг отступил к кровати Дроздова. Поманил Прошина рукой.
– Вставай, Захар Владимирович, – велел я. – Без глупостей. Выкладывай всё из карманов. На стол.
Прошин сощурился.
– Первак, ты понимаешь, что теперь с тобой будет? Понимаешь, что мы с тобой сделаем?
– Картошку вы уже слопали, – напомнил я. – Оставили меня без ужина. Поэтому я сейчас злой. Устал, не поел. До сих пор не сплю. Но всё ещё держу себя в руках. Цените это, пацаны! У вас на рожах и царапины пока нет. Так что не провоцируйте меня.
Я покачал головой и сказал:
– Встал!
От звуков моего голоса снова вздрогнуло оконное стекло.
Прошин дёрнулся, посмотрел на Ряхова – тот не сводил с меня глаз, словно наблюдавший за птицей голодный кот.
– Захар Владимирович, поддать тебе для скорости? – спросил я.
Чуть дёрнулся вперёд.
Харя вздрогнул и отшатнулся. Стул под ним жалобно пискнул.
Прошин вскинул руки и сообщил:
– Ладно, сержант, мы уходим. Пока.
Он встал, пристально посмотрел мне в лицо. Но тут же отвёл глаза – взглянул на Ряхова.
– Захар Владимирович… карманы, – напомнил я.
– Не брал я у тебя ничего! – заявил Прошин. – Не гони, сержант!
Он сунул руки в карманы спортивных штанов. Извлёк оттуда мятую красную пачку сигарет «Pall Mall» и серебристый ключ.
– Всё! – сказал он. – Нету там больше ничего!
Прошин недовольно скривил пухлые губы.
– Пачку положи на стол, ключ оставь себе, – распорядился я.
– Это мои сигареты! – возмутился Прошин.
Он расправил плечи.
Мне показалось, что он задумался над атакой. Я перенёс вес на правую ногу…
Прошин заметил мой манёвр – расслабился и примирительно поднял руки.
– Спокойно, сержант, – сказал он.
Я кивнул и потребовал:
– Брось сигареты.
Прошин фыркнул и швырнул сигареты на стол. Пачка скользнула по столешнице и свалилась на пол: под ноги сверлившему моё лицо взглядом Ряхову.
Харя рявкнул:
– Подавись, урод!
– Куренье вредит вашему здоровью, – сказал я. – О вас же забочусь, парни. Пошевелись, Захар Владимирович. Помни, что размер печени на её чувствительность не влияет. С удовольствием тебе это сейчас докажу. Снова. Если попросишь.
Харя хмыкнул и взмахнул ключом.
– Я тебе это припомню, сержант, – пообещал он. – Тоже… с удовольствием.
– Стой спокойно, – сказал я.
Посмотрел на Ряхова и произнёс:
– Следующий. Встал. Карманы. Не дёргаешься. Помнишь про печень.
Ряха хмыкнул.
Мы с ним мерились взглядами примерно полминуты.
Затем Ряхов поднялся с лавки и обронил:
– Нету у меня ничего. Нечего с тебя, сержант, взять. И картошку ты пожарил хреново.
Ряхов вывернул карманы, продемонстрировал мне в правом кармане штанов дыру.
– Очень уж борзый ты, сержант, – сказал он. – Такие долго не живут. Помяни моё слово.
Я кивнул и ответил:
– Услышал тебя, Константин Львович. Береги печень. И челюсть. Тебя, Захар Владимирович, это тоже касается. Я повторяю вам снова: в следующий раз ваши рожи не пожалею. Поэтому не ссорьтесь со мной, парни. Я вам это настоятельно не советую.
Я на шаг попятился и скомандовал:
– На выход. По одному. Шагом марш.
Вскинул руку и указал на Прошина.
Сказал:
– Ты первый. Пошёл.
Харя покачал головой, обижено оттопырил губы. Вразвалочку добрёл до двери.
Я заметил, как его тело загородило дверной проём. Показал пальцем на Ряхова.
– Ты следующий. Пошёл.
Ряха ухмыльнулся, выпятил вперёд солидный живот.
– Мы ещё встретимся, сержант, – сказал он. – Обязательно встретимся. Скорее, чем ты думаешь.
Он кивнул и снова задел бедром стол – из блюдца на столешницу вывалились ещё два окурка.
Я отметил, что на столе осталась пачка с сигаретами: и синий «Winston» – такими сигаретами травил себя Коля Дроздов. Красная пачка «Pall Mall» лежала под столом.
Ряха хмыкнул.
– Вали уже из комнаты, – сказал я. – Задолбали, придурки. Спать хочу.
Ряхов покачал головой, поравнялся со мной…
Я заметил, как напряглись мышцы на его шее. Почти без замаха впечатал левый кулак ему под рёбра. Тут же добавил правой: апперкот в живот.
Ряха грохнулся на колени – чуть слышно звякнула стоявшая на столе посуда.
– … Что же тебя снова манит куда-то… – пожаловался певец, раскачивавшийся из стороны в сторону на экране телевизора.
Я склонился над Ряховым и сказал:
– Это было последнее китайское предупреждение, Костя. В следующий раз кулак прилетит тебе в морду. Гарантирую.
Ряха сплюнул на пол. Поднялся с колен, но полностью не разогнулся. Он так и шагнул к двери: в полунаклоне.
Я подтолкну его в спину – навстречу обернувшемуся на шум Прошину.
– Топайте отсюда, парни, – сказал я. – В темпе вальса. Не попадайтесь мне больше на глаза.
Ряхов добрался до двери. Уже в коридоре он ещё чуть распрямился (не полностью).
  
Прошин обжёг меня полным ненависти взглядом, бросил в мой адрес ругательства. Подхватил своего дружка под руку.
Я примерно пять секунд постоял у порога комнаты. Понаблюдал за тем, как Ряха и Харя добрались до ведущих на пятый этаж ступеней. Затем повернулся к Дроздову и Мичурину, стоявшим у перил лестницы.