Статус: студент. Дилогия (СИ)

Присмотрелся и понял, что тараканы на потолке не шевелились. Они словно застряли лапами в потолочных трещинах. Я взглянул на пол и невольно хмыкнул. Подумал о том, что скопившиеся на паркете тараканьи трупы не помешало бы взвесить: для истории – чтобы однажды поделиться масштабами нашей сегодняшней победы с потомками. Подумал я и о том, что в подобные рассказы своего отца не поверил бы – тогда, в будущем. Потому что и мысли бы не допустил, что усатых насекомых можно выметать из небольшой общажной комнатушки… совками. Я не усомнился в том, что в один совок для мусора (который стоял сейчас в углу комнаты) все эти трупики не поместятся.
  
Я покачал головой и закрыл дверь.
Вдохнул полной грудью пропитанный «Дихлофосом» и табачным дымов воздух.
Вскинул руки и пробормотал:
– Ну? Я выполнил задание? Чего молчишь?
Игра мне не ответила. Я заглянул в интерфейс. Задание «Помочь Наташе Зайцевой» никуда не исчезло и не посерело, таймер рядом с ним отсчитывал секунды. Я повернул голову и посмотрел в направлении шестьсот тринадцатой комнаты – в тот самый момент, когда оттуда вышел комендант общежития. Иван Петрович прикрыл за собой дверь и будто бы облегчённо вздохнул. Он вытер о рубашку на боках ладони и направился в мою сторону. Около моей комнаты он остановился. Принюхался. Указал пальцем на запертую дверь, поинтересовался у меня: мы ли сегодня травили тараканов. Я не отмолчался – сказал, что в битве с насекомыми мы победили.
– Молодцы, – сказал Трубочкин. – Сутки проветривайте. Переночуйте сегодня в другом месте.
– Разумеется, – ответил я.
Иван Петрович зашагал к лестнице – я побрёл в противоположную сторону. Не спешил: всё ещё надеялся, что получу пять очков опыта за транспортировку единственной сумки на шестой этаж. Ведь расщедрилась же игра на опыт за пересчёт пальцев. Или то были «лёгкие» обучающие задания? Три секунды я постоял около шестьсот тринадцатой комнаты. Игра не скомандовала «отбой» – поэтому я постучал в дверь. Мне открыли почти в то же мгновение, словно дожидались моего возвращения. Из комнаты выглянула Светлана Валерьевна Старцева. Она посмотрела мне в лицо, улыбнулась. Чуть посторонилась – я увидел выстроившихся в шеренгу у стены девчонок.
– Максим, хорошо, что ты вернулся! – сказала Светлана Валерьевна. – Проходи.
Она схватила меня за руку и завела в комнату. Я ощутил сладковатый аромат её духов. Почувствовал, как на моём лице скрестились печальные женские взгляды.
Светлана Валерьевна прикрыла дверь, повернулась ко мне и заговорщическим тоном попросила:
– Рассказывай, Максим. Как вы здесь живёте?
Она развела руками – словно в своём вопросе подразумевала не только конкретно эту комнату, но и всё общежитие в целом. Вторая родительница кивнула – она будто бы подтвердила выданное мне Старцевой задание. Я поправил на плече полотенце, пошелестел пакетом. Окинул взглядом комнату. Зеленоватые обои (не новые, но вполне нормальные), простенькая люстра с единственным отливавшим желтизной плафоном у потолка, кровати, стол, чуть покосившийся в сторону входа громоздкий шкаф, жёлтая выгоревшая на свету шторка на окне, цветочный горшок на подоконнике. Пешеходного тараканьего движения на стенах, на полу или на потолке я не увидел.
– Мрачновато здесь, правда? – сказала Светлана Валерьевна.
Я подумал о том, что ещё недавно искренне бы согласился с утверждением Старцевой – до того, как провёл два дня в шестьсот восьмой комнате студенческого общежития.
Теперь же я промолчал.
– Максим, девочки мне сообщили: ты тоже первокурсник, – сказала Светлана Валерьевна. – Честно признаюсь: ты не выглядишь вчерашним школьником. Сколько тебе лет, если это не секрет?
– Не секрет, конечно, – ответил я. – Мне уже двадцатник стукнул. Я окончил школу три года назад. Два года прослужил в армии. Отдал долг Родине, как говорится. Превратил себя из зелёного пацана во взрослого мужчину.
Похожие байки я уже рассказывал в Питере, когда поступил в университет в прошлый раз. Подействовали они и теперь. Я почувствовал: мой рейтинг в глазах мам первокурсниц заметно повысился.
С обновлённым интересом пробежались по мне взглядом и девицы.
– Достойное решение, – похвалила меня Светлана Валерьевна. – Молодец, Максим. Уважаю. Я всегда говорила, что мужчина должен отслужить в армии. Там его избавят от маминого воспитания.
Светлана Валерьевна улыбнулась и спросила:
– Тебя поселили в такую же жуткую комнату, как наша?
Мы дружно взглянули на оклеенные обоями стены. Я вновь не заметил на обоях ни одного таракана. Словно все насекомые Москвы проживали именно в моей шестьсот восьмой комнате.
Я покачал головой.
– Нет, конечно. Меня подселили к второкурсникам. Там совсем другие условия.
«…Не такие ламповые», – мысленно добавил я.
– Вот! – произнесла Светлана Валерьевна. – Я говорила, что мы слишком поздно выехали! Не удивительно, что нам достался такой свинарник. Все хорошие комнаты давно расхватали.
Светлана Валерьевна покачала головой.
– Но ничего, девочки, – сказала она. – Сегодня же надраим тут всё до блеска. Снимем эту жуткую штору. Получим матрасы. Завтра наши папы привезут вам холодильник и телевизор.
Светлана Валерьевна вздохнула и добавила:
– Поживёте пока так. Потерпите.
Она развела руками.
– Условия, конечно, спартанские, – сказала Светлана Валерьевна, – но вполне сносные. Зато… вы посмотрите, какие красивые деревья за окном! Да и вообще: вы сюда учиться приехали. Вот и учитесь.
Ольга и Валентина кивнули. Наташа нахмурила брови.
Светлана Валерьевна повернулась ко мне и сказала:
– Максим, тебя тоже на этом этаже поселили?
Я кивнул.
– Да.
– Я так поняла: вместе с тобой проживает наш костомукшский мальчик?
Я оттопырил два пальца на правой руке и ответил:
– Два костомукшских парня: Николай Дроздов и Василий Мичурин.
Женщины переглянулись – чуть заметно дёрнули плечами.
– Мы их не знаем, – сообщила Светлана Валерьевна, – но с удовольствием с ними познакомимся. Прямо сейчас. В большом чужом городе костомукшанам стоит держаться друг друга. Максим, проводишь нас в свою комнату?
Я кашлянул. Невольно прикинул: свалились ли с потолка в шестьсот восьмой комнате последние тараканы? Или они сейчас дожидались гостей из карельского города Костомукша?
  
Глава 8
 
В не зашторенное окно шестьсот тринадцатой комнаты заглянуло солнце. Его яркие лучи осветили двухъярусные кровати, застывшие в углах комнаты комки свалявшейся в войлок пыли, бесчисленные царапины на паркете-ёлочке. Сверкнули обесцвеченные волосы Светланы Валерьевны, блеснули линзы очков на лице Наташи Зайцевой.
Взгляды собравшихся в комнате женщин скрестились на моём лице. Мамочки дожидались моего ответа. Девицы изучали черты моего лица, словно рассматривали модную одежду в витрине магазина. Покачнулась на окне штора, доживавшая в этой комнате свои последние минуты. Я поправил висевшее на плече ещё влажное полотенце.
Ответил:
– Дроздов сейчас на работе. Мичурина тоже дома нет. Позже с ними познакомитесь. Тем более что Наташа уже знакома с Колей Дроздовым. Николай нам вчера все уши прожужжал о том, что Наташа приедет. Расстроился, что не встретит её.
Я дёрнул плечами – пошелестел пакетом.
Заметил удивление на лице Зайцевой и тут же спросил:
– Наташа, чем ещё я могу тебе помочь?
Наталья покачала головой.
– Спасибо, – произнесла она. – Мне ничего не нужно.
Мне послышались в её голосе недовольные нотки.
– Наташенька, как это, тебе ничего больше не нужно? – сказала Светлана Валерьевна. – А как же те вещи, которые ты оставила на вокзале? Мальчик тебе помощь предложил. Это ещё когда ты допросишься помощи от наших парней!
  
Старцева взмахнула рукой.
– Сама справлюсь, – обронила Наташа.
Светлана Валерьевна посмотрела мне в глаза.
– Смотри, Максим, какие гордые и независимые девочки живут в Костомукше, – сказала она.