Статус: студент. Дилогия (СИ)

Я хмыкнул, положил руку на компьютерную мышь. Повторил полученные от Мичурина рекомендации: отыскал в каталоге игры запускной файл, дважды нажал на него курсором. Экран на пару секунд потемнел.
Из стоявшей на столе рядом с монитором колонки донеслось дребезжание музыки. На фоне парящих «в космосе» планет появилось название игры. Рядом с ним возникла табличка – я ткнул мышкой на надпись «Новая игра».
  
* * *
В комнате с компьютерами светились лишь мониторы. В воздухе клубился табачный дым. Щёлкали кнопки компьютерных мышей, попискивали динамики колонок, то и дело раздавалось чмоканье открываемых пивных банок. За окном над крышей соседнего здания медленно двигалась по лишённому звёзд небу луна. В моём левом ухе по-прежнему звенело, но уже тише. Глаза по-прежнему слезились, от чего я то и дело шмыгал носом. Изредка я поднимал взгляд и смотрел на Мичурина и на Дроздова – точнее, на зависшие над их головами золотистые надписи. Словно напоминал себе: они мне не приснились.
Вид «сражавшихся» друг с другом на экране монитора одноцветных квадратиков (изображавших войска) меня не впечатлил. Но в целом игра мне показалась забавной. Пусть и выглядела она относительно убого. Я сказал себе, что в шашках и в шахматах тоже нет красивой анимации – игры от этого хуже не становились. Вот и нынешний вариант игры «Цивилизация» я воспринял, как вариант игры в шашки. Пару часов я погонял по экрану квадратики войск, «построил» квадратики городов, проложил на экране чёрточки-дороги. Постепенно привык к дребезжанию колонки – после того, как убавил на ней громкость.
Я всё ещё отбивал атаки на свои города квадратиками-казаками, когда появилось сообщение о том, что ацтеки первыми добрались до Альфы Центавра. Случилось это… ожидаемо. Потому что о запуске этого космического корабля меня заранее предупредили. Я понял, что игра проиграна. С десяток секунд я смотрел на запись о том, что «Ленин ещё вернётся». Ждал, когда в воздухе на фоне экрана вспыхнул золотистые надписи – сообщение о том, что я снова провалил «скрытое задание». Надписи не появились, словно поражение в «Цивилизацию» игру не заинтересовало. Я всё же выдохнул и покачал головой.
Пробормотал:
– Ладно. Проехали. Попробуем ещё разок.
* * *
Цивилизация «русские» под моим руководством первой достигла Альфы Центавра лишь под утро.
На это событие игра тоже не отреагировала (не наградила меня пятью очками опыта за выполнение скрытого задания).
Я вздохнул, пожал плечами.
Посмотрел за окно, где уже светало, и сказал:
– Что ж… Справедливо.
* * *
После победы в компьютерной игре я прекратил сражения за власть над состоявшим из квадратиков одноцветным миром. Подошёл к окну и взглянул на мир… реальный? Посмотрел на окрашенные в красные оттенки фасады домов. Подумал о том, что случилось с моим настоящим телом. Потому что Москва девяностых годов не выглядела сном. Это значило: я сейчас не спал там, на верхней полке в поезде «Санкт-Петербург-Костомукша». Я разглядывал похожие на зеркала окна соседнего здания и перебирал всплывавшие у меня в голове предположения – спокойно, без малейшего намёка на панику.
В одном из пришедших мне на ум вариантов я умер и переместился в прошлое – с той самой программой в голове, которую прихватил по пути между две тысячи двадцать шестым годом и годом тысяча девятьсот девяносто пятым. В другом возможном варианте событий я впал в кому, и моё запертое внутри тела сознание подключили к компьютеру – мой разум окунулся в виртуальную реальность. Оба этих предположения намекали, что у моего настоящего тела «большие проблемы». Но был и «безпроблемный» вариант. В котором моё сознание раздвоилось перед тем, как отправилось в путешествие.
Я прикинул, что все эти варианты для меня теперешнего ничего не меняют. Я по-прежнему находился в прошлом с игровым интерфейсом в голове. Я снова студент. Что показалось мне особенно несправедливым – в свете недавней защиты дипломного проекта. У меня возникло ощущение, что пять с половиной предыдущий лет моей прошлой жизни попросту перечеркнули. Мой аватар поступил на первый кур Горного факультета будто бы в насмешку над моим утерянным теперь статусом горного инженера. Я вдруг подумал: способность «Зубрила» – это помощь игры в том, чтобы я снова не стёр зубы о гранит науки.
За прошедшие день и ночь я пообвыкся с новой реальность. Уже не удивлялся при виде появлявшихся в воздухе надписей, всё реже шарил по карманам в поисках айфона. Здесь, в редакции музыкального журнала, я впервые за эти сутки задумался о будущем. Понял, что не хочу учиться в университете. Вот только пока не увидел этому учению альтернативу. Там, в две тысячи двадцать шестом году я уже знал, что меня ждёт место на Костомукшском ГОКе в цехе обогащения. Ещё там у меня были родители, на помощь которых я мог рассчитывать. Я прикидывал, что через полгода сниму квартиру…
Теперь у меня была только койка в комнате общежития. Диплом о высшем образовании остался лишь в моей памяти. В бумажнике завалялись сущие гроши – я уже сообразил, что «проем» найденные финансы примерно за неделю (если буду экономить). Финансовый поступлений я не ждал. Не имел представления, что и кого оставил мой аватар в Апатитах. Активом была лишь временная московская прописка и то самое место в общаге. То и другое появились лишь благодаря поступлению в университет. Я недовольно скривил губы. Потому что представил: скоро снова окажусь на лавке в университетской аудитории.
Альтернативу учёбе я пока не увидел. О нынешних реалиях знал лишь в теории. Цели и назначения засевшей у меня в голове программы я пока не понял. Лишь сообразил: получение очков опыта – это хорошо, а их потеря – плохо… и больно. Москва девяностых годов в моём представлении походила на бандитский рай. Ночная встреча с катавшимися на белом автомобиле отморозками лишь подтвердила эти мои догадки. Беспомощным и ни на что не годным я себя не считал. Да и аватар мне в этой игре (или в этом прошлом) достался не хилый и тренированный. Вот только и о бандитской романтике я не мечтал.
Я снова подумал о полученной от игры способности. Десять секунд абсолютной памяти. Это не волшебная палочка Гарри Поттера. И не лучшая способность для супергероя. Но ведь она мне досталась на первом уровне. Пока я получил от игры лишь одно очко способностей. Получу ли ещё оно на втором уровне? Какая способность станет следующей? Я сообразил, что стою около окна в редакции журнала и улыбаюсь. Будущее увиделось мне отнюдь не мрачным. Я понял, что общавшаяся со мной при помощи золотистых буковок игра заинтересовала меня больше, чем компьютерная «Цивилизация».
– Статус: студент, – пробормотал я.
Мысленно добавил: «Общежитие, университет, подготовка к экзаменам, пьянки и… девчонки. От этого и оттолкнёмся. Пока: в первое время. Что такое студенческая жизнь, я знаю. Посмотрим, какие задания у меня появятся».
* * *
В половину восьмого утра Колян и Василий выключили компьютеры и «замели» следы своих ночных развлечений. Я тоже навёл порядок на столе, за которым просидел полночи. Взглянул на газету «Московская правда» и тут же представил её первую страницу – убедился, что та прочно засела в моей памяти.
Джинсовка по-прежнему попахивала газом. Я всё же надел её – тут же ощутил зуд в глазах. Василий объяснил мне, что сегодня у журналистов выходной день – поэтому мы и так смело и задержались в редакции: дожидались, когда Коляна на посту сменит другой сторож, тоже студент «нашего» университета.
  
Сменщик Дроздова явился ровно в восемь часов. Круглолицый улыбчивый парень с широко открытыми голубыми глазами. У него над головой я прочёл надпись: «Игорь Сергеевич Лосев, 18 лет». Дроздов обозвал сменщика «Гариком», пожал ему руку и пожелал «спокойно поработать». Лосев пожал руку и мне.
А вот Василия он будто бы не заметил. Уселся на рабочее место, проверил работу управлявшего движением камеры джойстика. Мичурин тоже сделал вид, что Гарик – невидимка. Вася и Игорь даже не взглянули друг на друга. Хотя Мичурин и хмыкнул, когда Лосев поинтересовался источником витавшего в каморке сторожей неприятного запаха.