Падение Валькирии (СИ)

— Да, похоже на то. Несколько раз я замечал её… напряжение, уходившее к концу нашей встречи.
— И вы не интересовались, что с ней происходит? — уточнил психолог.
Директор отрицательно покачал головой.
— Нет, до недавнего времени нет. Пару раз спрашивал, общими фразами, всё ли в порядке. Она отвечала, что всё хорошо, и мне не стоит беспокоиться.
На лице Салазара отразилась смесь удивления и непонимания.
  
— Простите, сэр. Вы не подключили свои ресурсы, чтобы проверить эту женщину?
Директор Хёрт поморщился.
— Только базовая проверка личности, больше ничего.
Психолог, после некоторой паузы, напомнил:
— Сэр, при вашей должности проводить полную проверку всех личных связей…
— Салазар, — немного повысил тон Хёрт, ещё не угроза, но уже предупреждение. — Всего этого сверхсекретного дерьма мне в жизни хватает с избытком. Меньше всего на свете я хотел в свои личные взаимоотношения вплетать работу. Потому что как только люди Честеров составят на Эмму плотное досье, я буду знать о ней всё. И вместо гармонично выстроенных отношений получится, что я манипулирую и использую запрещённые приёмы. Понимаешь?
Психолог молчал некоторое время, а затем осторожно кивнул.
— Понимаю вашу позицию, сэр. В каком-то смысле даже уважаю.
— В каком-то смысле? — уточнил Хёрт.
— Да. Но давайте кое-что уточним. Эмма держит дистанцию и не разглашает подробности своей жизни? Верно?
— Да, именно так. Я ни разу не был у неё дома. На моё предложение пойти к ней всегда сначала отшучивается, а затем резко требует, чтобы мы держались установленных рамок.
— Вы пытались с ней говорить об этом? — спросил Салазар.
Хёрт кивнул.
— Пытался. Чуть не поссорились. Хотя… Поссорились, да.
— Она предложила вам встретиться снова?
Директор прищурился, но кивнул.
— Предложила. С условием, чтобы мы забыли случившийся разговор.
— То есть она резко против, чтобы вы узнавали подробности её жизни, но не обижается на вас за попытки эти подробности узнать?
Возникла пауза, Хёрт посмотрел на лес, отображаемый на экране. Медленно кивнул.
— Получается, так.
— Что взрослая женщина может скрывать от мужчины, которому явно симпатизирует?
Вопрос был почти риторическим.
— Ребёнка, — ответил Хёрт.
— Как самое очевидное, — кивнул Салазар. — Возможно, мужа, бывшего или условно настоящего. Сэр, вы можете представить ситуацию, когда секрет Эммы резко сделает её неприятной в ваших глазах? Наркотики, преступное прошлое, что угодно?
Хёрт не размышлял и нескольких секунд.
— Я об этом уже думал. Нет, не могу. Я знаю её восемь лет, каким бы ни было её прошлое до встречи со мной, я могу принять это.
— Если у неё подрастающий ребёнок, а она не хочет, чтобы он видел, как у мамы появляется другой мужчина, потому что у них там некие взаимоотношения с настоящим отцом, вы готовы потерпеть до совершеннолетия ребёнка?
— Я… — Хёрт смешался на секунду. — Ребёнок точно был рождён до встречи со мной, самое маленькое, сколько ему может быть — это восемь лет. Ещё десять лет ожидания… Не знаю, не уверен. Если дело обстоит именно так, можно как-то обыграть ситуацию, что-то придумать. Это лучше, чем вообще не понимать, что происходит.
Салазар кивнул.
— Да, именно так. Сэр, поймите. То, о чём я говорил вначале. Людям иногда свойственно приходить к неверным выводам, построенным на неверных предпосылках. Что-то сподвигло Эмму принять решение оградить свою личную жизнь. Со стороны это решение может казаться странным, глупым, ошибочным, но для неё оно верно. И, очевидно, отказываться от этого решения просто так Эмма не собирается.
Хёрт подтвердил:
— Очевидно, что так. А делать-то с этим что?
Салазар чуть улыбнулся.
— А теперь взгляните со стороны на себя, сэр. Нет ли какого-то вашего решения, которое, если его рассмотреть с другого ракурса…
— Это другое! — оборвал директор.
Психолог вздохнул.
— Обычно, Сэр, я и мои коллеги не говорим людям, что им делать. Наша задача — помочь людям разобраться в себе, понять причины и мотивы своих поступков. Истинные, а не мнимые. В вашем случае, сэр, я сделаю исключение.
Директор поднялся и развернулся к выходу.
— Директор, прошу, дослушайте.
Хёрт всё же остановился, встав вполоборота к психологу.
— Решение не вмешивать свою работу в личную жизнь понятно. Однако, как ни парадоксально, оно является следствием заблуждения. Вы не можете разделиться и стать двумя людьми, директором MCS и Джеком Хёртом, простым гражданином, строящим отношения с любимой женщиной. И никаких «нечестных методов» построения отношений не существует. Ваш профессиональный опыт — это такой же опыт жизни, как есть у всех остальных людей. Ваши возможности — такие же возможности. Все люди при построении отношений используют все возможные ресурсы, когда хотят добиться расположения объекта своей страсти. «Нечестным» можно быть только тогда, когда вы не уважаете интересы и желания своего партнёра. Поэтому, сэр, прекратите заниматься ерундой. Пошлите людей, узнайте, что гложет мисс Эмму. Возможно, ей нужна ваша помощь, а попросить её она не может из-за каких-то травмирующих воспоминаний.
Хёрт чуть вздрогнул, вспомнив реакцию Эммы на попытки предложить помощь.
— Будьте честны с собой. Что лучше? Нарушить границы её личной жизни, оказать помощь, в которой она, возможно, нуждается, и выдержать её злость на ваш поступок? Или сохранять видимость комфорта для себя и её, а в то же время дать ей погрязнуть в своих проблемах?
Директор постоял молча, а затем признал.
— Да, ты прав. Порой лучше сделать и извиниться, чем пытаться получить разрешение.
— Удачи, сэр, — пожелал Салазар и вернулся к прерванному рисованию.
Директор вернулся в свой кабинет. Посидел немного, а затем нажал на кнопку коммуникатора.
— Чихару, кто-нибудь из Честеров у себя?
«Да, Хёрт-сан, оба на месте» — отозвалась секретарша.
— Вызови ко мне одного, кто сейчас свободнее.
  
Глава 10
 
13 марта 2016 года
Кафе, Норфолк, Небраска
— Ещё кофе? — спросила полноватая официантка, держа в руках пузатый стеклянный чайник, в котором плескалась бурда, почему-то именуемая «кофе».
— Да, пожалуйста, — улыбнулась официантке девушка, сидевшая за столиком.
Светлокожая голубоглазая блондинка лет двадцати с небольшим, стройная, даже фигуристая, хоть и скрывала это одеждой, продолжила бодро забрасывать в рот кусочки абрикосового пирога, «фирменного» для этой забегаловки.
Напротив неё сидел мужчина, выглядевший лет на тридцать, черноволосый, небритый. Кожаная куртка затёрта, джинсы выцвели. Когда официантка вопросительно посмотрела на него, мужчина вежливо улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Долго ещё? — спросил он тихо, когда официантка отошла.
Девушка бросила на собеседника недовольный взгляд.
— Сам всё знаешь, не первый день работаем.
Мужчина посмотрел в окно. Взгляд его скользил по прохожим и водителям редких машин.
— Да, я хорошо тебя знаю, потому и тороплю. Ты готов жрать часами, прикрываясь необходимость накопить силы.
Недовольный взгляд девушки стал насмешливым.
— Да брось, что может случиться? Часом позже, часом раньше, мы ведь уже здесь. Куда они от нас денутся?
Мужчина ответил мрачным взглядом, а затем снова повернулся к окну, наблюдая за прохожими.
— У меня плохое предчувствие. Отвратительное. Знаешь, о чём это говорит? — он глянул на девушку.
Та кивнула.
— Знаю. Ты чувствуешь чужую силу. Много и где-то рядом. Так разве мы не за этим здесь?
  
Мужчина мотнул головой.
— Может, и за этим, но множество слабых источников и один сильный ощущается по-разному. Мне кажется, я чувствую один сильный.
На это девушка лишь пожала плечами.
— Это Тайфун.
И забросила в рот следующий кусок, запивая дрянным кофе. Мужчина недовольно дёрнул подбородком, но промолчал. Девушка докончила свой обед и, неаккуратно протерев рот рукавом, поднялась.