Падение Валькирии (СИ)

Негатив кивнул. А затем спросил:
— Ты хочешь забыть этот день?
— Нет! — уверенно ответил Сэм. — В этот день мой отец был героем. Он показал мне, как нужно поступать. Что нужно делать. Я не хочу забывать этот день. Всё что угодно, но не забывать этот день.
Чарльз вздохнул.
— А ты… Сильнее, чем мы. Я бы хотел забыть день, когда получил силы. И все они, — Негатив кивнул на остальных, — хотели. Им я смог помочь, но не себе. Мы не хотим никому помогать, потому что… Потому что у нас нет на это силы. Дело не в способностях. Другой силы. Только я не понял, с тобой что не так? С такой мотивацией почему ты ещё не в патриотах?
  
Настало время Тайфуна грустно усмехаться.
— Да потому что патриоты — макаки в цирке, а не герои. Не могут провести операции, если на подтанцовке нет отряда спецназа, наблюдения со спутника и батальона национальной гвардии, не считая местной полиции и пожарных. И дело даже не во мне, не в прохождении экзамена. Патриоты, даже Валькирия, тоже со всей этой братией ходит. И только на заранее спланированные операции. Знаешь, сколько раз патриоты реагировали на срочные чрезвычайные ситуации за те два года, что действует программа? На стихийные бедствия, внезапный захват заложников и прочие подобные ситуации? Знаешь?
Негатив отрицательно качнул головой.
— Нет. Не знаю.
— Трижды. Трижды за всё время. Иногда директор Хёрт не брал задания, считая, что патриоты к ним не готовы, иногда шишки из правительства отказывались привлекать MCS. Даже Валькирия, при всей своей силе, при всех способностях, молчала. Вместо протеста она, изображая пай-девочку, засунув язык в задницу. Я хочу помогать людям. Чтобы в следующий раз, когда люди будут задыхаться на стадионе, не чей-то отец полз, истекая кровью и преодолевая боль, отдавая свою жизнь за других, становился героем, а пришёл герой и всех спас своей силой.
Чарльз вздохнул, отвернувшись. Помолчал, а затем ответил:
— У Валькирии есть причина.
— Знаем мы эти причины, — отмахнулся Сэм.
— Нет, не знаешь, — отрицательно покачал головой Негатив. — Думаешь, что знаешь, но это не так, парень.
Негатив перевёл взгляд на азиатку и Марка.
— Трейси, покажи парню свободную комнату. Если так хочет потусоваться с нами — пусть тусуется. Марк, объясни и покажи ему всё.
И снова перевёл внимание на Тайфуна.
— У нас правил нет. Хочешь помогать людям — помогай, как знаешь и умеешь. Но и ответственность за последствия несёшь сам.
  
Глава 9
 
10 марта 2016 года
База «Diamond Heart», Небраска
Салазар сидел за столом в своём кабинете и спокойно рисовал. По оценкам знающих людей, Салазар отлично удавались портреты. Удивления такие оценки не вызывали, среди предков по материнской линии у психолога хватало художников. Рисовал Салазар всегда по памяти, поэтому внимательно рассматривал людей, чьи портреты собирался создать. Тренировка внимания, памяти, навыков мелкой моторики. Салазар планировал прожить долгую жизнь, а для этого требовался мозг, чтобы остаток долгой жизни не смазывался старческими болезнями.
Посетителей психолог не ждал и, когда открылись внешние двери, немного удивился. А когда в дверях появился директор Хёрт, удивился ещё больше.
— Директор, сэр. Могу я быть чем-нибудь полезен?
— Нет, Салазар. Я пришёл в твой кабинет, чтобы спрятаться от обязанностей, — с лёгким раздражением ответил Хёрт, садясь в свободное кресло. — Подскажи мне специалиста из твоих коллег.
— По какому профилю, сэр? — уточнил психолог.
Тиховский терялся в догадках, что могло произойти. Пока Хёрт решался на ответ, Салазар прикидывал варианты. Подопечные? Нет, Салазар не без гордости мог заявить, что все металюди на базе чувствуют себя хорошо, затаённых психических проблем не имеют, и по каждому составлена подробная характеристика. Тогда кто-то другой? Психикой персонала базы занимались три штатных психолога, а среди медицинского персонала имелись и психотерапевты, и психиатры. Кто ещё, кроме металюдей и персонала? Только сам Хёрт, как ни парадоксально.
— Специалист по взаимоотношениям между… В смысле, в паре, — ответил Хёрт.
Психопортрет своего начальника Салазар составил давно. Агент «Уимблдон» был человеком самодостаточным, устойчивым, спокойным. Все внутренние противоречия Хёрт разрешил сам, следов глубоких травм не демонстрировал. Эмоциональные перепады, стресс, усталость проявлялись в его поведении в мягких формах, не всегда даже заметных неспециалисту. Также директор явно вёл активную сексуальную жизнь, насколько это вообще возможно при такой загруженности. И Салазар, хоть и встречался с начальником еженедельно минимум по три раза, никаких предпосылок для какого-то кризиса в поведении директора не замечал.
— Простите, сэр, но я обязан уточнить. Кому именно нужна консультация?
Хёрт прищурился.
— Мне.
— Тогда, сэр, я обязан сообщить, что любой специалист, какого бы я ни посоветовал, будет обязан передать содержание вашего разговора мне и моим коллегам. Сами понимаете.
— Это не касается работы, — хмуро ответил Хёрт, хотя больше из упрямства.
Директор не мог не понимать, что любые вопросы, связанные с его психическим состоянием, контролируются не менее тщательно, чем состояние подопечных.
— Тем более, сэр. Я достаточно квалифицирован, чтобы дать первичную консультацию. Если моих профессиональных знаний и умений не хватит, чтобы удовлетворить ваши нужды, я рекомендую вам подходящего коллегу.
Хёрт вздохнул.
— Я — твой начальник. Обсуждать проблемы личной жизни с подчинёнными — не очень хороший подход.
Салазар кивнул:
— Конечно, сэр. Но, когда дело касается психолога, из этого правила можно сделать исключение. Что побудило вас обратиться за консультацией?
Ответил директор не сразу, явно внутренне взвешивая ситуацию и просчитывая возможные последствия. Салазар не торопил, отлично зная отсутствие у своего начальника склонности к поспешным, импульсивным действиям.
— Я не могу понять женщину, с которой встречаюсь уже восемь лет.
Салазар медленно кивнул, переключаясь с подростков, страдающих подростковыми проблемами, пусть и сильно искажёнными особенностями психики металюдей, на взрослых, имеющих проблемы совершенно иного характера.
— Люди нередко не понимают сами себя, сэр. Не осознают своих истинных желаний и побуждений, строят на неверных предпосылках представление о внешнем мире. Зачастую — ошибочное, полное заблуждений. Скажите, ваша женщина в каком возрасте?
— Ей около тридцати, — ответил Хёрт.
— То есть, она, по сути, взрослела у вас на глаза?
Хёрт несколько удивился такой трактовке, но кивнул.
— В каком-то смысле да.
— То, что вызывает у вас непонимание, возникло недавно? Или оно продолжается на протяжении всего периода ваших отношений?
Задумавшись ненадолго, Джек ответил:
— Это шло с самого начала, но… До недавнего времени это меня не смущало, даже, наоборот, мне это нравилось.
— Что-то изменилось в вас? Или в вашей женщине?
В этот раз директор размышлял несколько минут, прежде чем признал:
— Во мне. Я изменился.
Салазар молчал, давая Хёрту возможность осознать и обдумать полученный вывод. Когда директор вновь сосредоточил внимание на психологе, тот продолжил:
— И как это меняет ваши отношения?
— Я хочу сближения. Хочу большего, чем есть сейчас.
— Вы думали об этом, когда всё начиналось?
Хёрт вздохнул.
— Само собой, я об этом думал. Учитывая мои обстоятельства, то, как Эмма держала дистанцию во всём, что касалось личных тем, меня более чем устраивало. Мы общались, снимали напряжение. И мне не требовалось врать о своей жизни и работе, она ни о чём меня не спрашивала.
  
Салазар подождал немного, но Хёрт более ничего не сказал.
— На ваш взгляд, она тоже сбрасывала стресс?
Хёрт задумался и кивнул. Помолчал немного и кивнул вновь: