Отморозок 8 (СИ)

— Так и я о том же, мистер Джонсон, — кивнул техник. — Он сказал, что перезвонит через три часа.
— Оперативную группу на вокзал, быстро! — Среагировал Джонсон. — И еще несколько машин по разным районам города, чтобы можно было быстро подскочить до нужной точки, если парень сменит телефон.
* * *
Ровно через три часа, набрав тот же номер, после нескольких длинных гудков, я услышал в трубке такой родной и знакомый голос.
  
— Алло.
На меня нахлынули чувства, а в груди все сдавило и я только смог выдавить из себя.
— Привет, моя ласточка!
— Юра, это правда ты?
— Да, солнышко.
— Дед мне говорил, что ты можешь позвонить, но я не верила, а ты взял и позвонил. — Срываясь на слезы, быстро заговорила она — Я так рада, что ты жив. Где ты мой родной? Что с тобой?
— Я не могу этого говорить, моя хорошая. У меня очень мало времени. Скажи дедушке, что я живу в очень хорошем месте. В большом стеклянном доме похожем на аквариум, но там сильно протекает крыша и все вокруг просто заливает. Ты меня слышишь? Очень сильно заливает. Надо срочно искать протечку.
— Я не поняла, — растерянно говорит Вика. — Какая протечка? Чего заливает?
— Тебе не и нужно понимать, солнышко. Просто передай то, что я тебе сказал дедушке. — Прерываю ее я. — Ты меня прости, я не могу долго разговаривать. Мне уже нужно идти.
— Ты когда вернешься? — Тихим голосом спрашивает Вика. — Дедушка просил передать тебе, если ты позвонишь, что он хочет очень тебе помочь, скажи только точку и тебе обязательно помогут.
— Пока не могу, моя радость. У меня сейчас все очень сложно. Ты меня прости, мы, наверное, больше не сможем увидеться. Так уж все выходит. Жизнь штука очень сложная и несправедливая. Прости меня, пожалуйста.
Я быстро кладу трубку и, сгорбившись, медленно ухожу, едва волоча свои, вдруг ставшими свинцово-тяжелыми ноги. На душе очень мерзко и внутри все пусто, как будто выжженная пустыня.
— Так нужно, Так будет лучше для всех, — шепчу я сам себе, но сердце не верит и обливается кровью.
Мне еще предстоит длинный путь из Сан-Хосе в Лос-Анджелес на автобусе. После первого звонка, я взял такси и попросил довезти меня до этого города, находящегося в пятидесяти милях от Сан-Франциско. Ну, это так, на всякий случай, если мой первый разговор, вдруг заинтересовал того, кого не нужно.
* * *
В этот момент в Москве, в квартире Березовских Вика кладет трубку, из которой раздаются короткие гудки, и без сил садится на пол. По ее лицу бегут слезы.
  
Глава 5
 
Подмосковный санаторий Министерства обороны. В просторной двухкомнатной палате у Виктора Петровича Смирнова сегодня два высокопоставленных гостя. Первый — это его давний друг и преемник на посту начальника 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР Валентин Степанович Козырев, а второй — руководитель ПГУ Владимир Александрович Крючков. Инициатором сегодняшней встречи является именно Крючков. Он обратился к Козыреву через неофициальный канал с просьбой пообщаться со Смирновым, который проходит восстановление после перенесенного инсульта.
Все трое сидят в гостевой комнате за столом и пьют чай с сушками. Обстановка вроде неформальная, но в воздухе витает чуть заметное напряжение. Наконец Крючков, поставив свою чашку на блюдце, обращается к Смирнову.
— Виктор Петрович, не хочу долго ходить вокруг да около. Я почему просил Валентина Степановича организовать нашу встречу. Недавно у вашей внучки Виктории состоялся разговор с абонентом находящимся в Соединенных Штатах Америки. Вы сами понимаете, что подобные звонки у нас на особом контроле, и я естественно, по долгу службы, знаю содержание разговора. Мы с вами принадлежим к разным ведомствам, но делаем то одно дело, поэтому, чтобы не дай бог не помешать возможной операции ГРУ в стране, которая является нашим вероятным противником, я прошу вас и Валентина Степановича прокомментировать ситуацию с этим разговором.
— Вы правы, — Отвечает вместо Смирнова Козырев, — это наша операция, и абонент с той стороны — наш сотрудник, выполняющий особо важное государственное задание.
— Вы сейчас говорите о Костылеве Юрии? — Уточняет Крючков, — Насколько я знаю, это именно он, еще до призыва на службу в армию, встречался с внучкой Виктора Петровича, и именно он был пленен в Бадабере и переброшен американцами в США в Военно-морской госпиталь в Бетесде.
— Да, это так. — Медленно произносит Смирнов.
— Я еще раз призываю всех присутствующих отбросить в сторону межведомственные противоречия и поговорить откровенно. В нашем первом разговоре об этом молодом человеке, состоявшемся пару месяцев назад, Валентин Степанович вроде был удивлен тому, что Юрий оказался жив и находится в США. — С сомнением произнес Крючков, переводя взгляд со Смирнова на Козырева.
— Это не совсем так, — качает головой Козырев. — Просто, на тот момент, я не мог быть полностью откровенным с вами, и у меня не было соответствующей информации.
— А сейчас? Сейчас, можете? — Тихо спрашивает Крючков. — Объясню свой вопрос. Мы получили важную информацию, которая переворачивает все произошедшее с вашим сотрудником, и заставляет взглянуть на это совсем под другим углом.
— Да, в настоящий момент, мы можем быть с вами откровенны, естественно там, где это не затрагивает осуществляемой нами оперативной комбинации. Мы понимаем, что сейчас происходит столкновение интересов двух ведомств, и во избежание ситуации, когда мы можем сорвать друг другу игру, готовы вскрыть карты. — Спокойно отвечает Козырев.
— Хорошо. Вскрою карты первым. — Кивнул Крючков. — Мы получили информацию от своего доверенного источника о том, что американцы считают Костылева пришельцем из будущего, владеющим важной информацией, способной дать толчок развитию науки и техники и определить вектор политического развития мира на десятилетия вперед. У них уже были люди, которых они считали подобными пришельцами, в тело которых, каким-то образом, было внедрено сознание людей из будущего. Все эти люди быстро умирали из-за борьбы между старым владельцем тела и внедренной сущностью. Костылев первый, кто смог выжить, и успешно функционировать в новом теле почти четыре года.
— Дорогой Владимир Александрович, — Тонко улыбается Валентин Степанович, — Если уж вы, человек которого очень трудно обмануть, обладающий знаниями и информацией, недоступными простым смертным, говорите об этом так серьезно и задумываетесь, о реальной возможности подобных невероятных вещей, значит, мы хорошо сделали нашу работу.
— То есть, это все же ваша операция? И сведения о необычных способностях Костылева это блеф? — С сомнением переспрашивает Крючков.
— Ну, конечно. Мы запустили Костылева как пробный шар, возбудили к нему максимальный интерес, да такой, что американцы использовали своего законспирированного агента «Бурбона», к сожалению проникшего высшие эшелоны нашей организации, чтобы получить информацию об операции «Крепость» в целом, и о Юрии Костылеве в частности. Именно этот проявленный интерес, и позволил нам взять генерала Полякова, который долгие годы сливал особо секретную информацию американцам. Ну, да вы не хуже меня знаете об этом прискорбном случае
— Знаю, — сухо кивнул Крючков. — А зачем же тогда Костылев звонил вам из США и просил передать о протечке? Ведь генерала Полякова взяли уже несколько месяцев назад.
— Юрий уже давно находится без связи. К сожалению, у нас не все пошло по плану. В Бадабере, на Костылева вышло ЦРУ. Они попытались его завербовать, что и было одной из целей операции Крепость. С момента попадания Юрия в Бадабер, у нас не было с ним связи. Но о подходах американцев к нему мы знаем от вышедших из крепости наших пленных. Юрий отлично сыграл свою роль, если ЦРУ так им заинтересовалось, что запросило у «Бурбона» подробную информацию о нем. На этом Поляков то и попался.
  
— С Поляковым понятно, ваш Костылев сыграл роль живца. Не понимаю только, как вы планировали его вытащить из Пакистана? Или вы не планировали этого? — Ехидно поинтересовался Крючков.