Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме (СИ)

В ждущей нас комнате, еще хранящей тепло страсти, был разведен камин- мазанка.
Огонь потрескивал тихо, как будто боялся нарушить чей-то сон под землей.
— Надо умыться…
— Нет, — возразила я, — эта вода тоже может быть зараженной.
Хамдан быстро скрылся за дверью и спустя пару минут вернулся с бутылкой дистиллированной воды из машины.
Мы быстро промыли руки, лицо, рот и слизистые. Оставалось надеяться, что болезнь нас не прицепила на свой крючок…
  
Сели к огню. В деревне было тепло в отличие от атипичного зноя у пропасти.
Хамдан смотрел на пламя, не мигая.
Этот гул мы оба слышали, хотя делали вид, что не думали о нем. Я была уверена- он тоже слушал…
— Ты все еще думаешь, что это болезнь? — спросил он сипло.
— Я думаю, что все в мире можно объяснить. Даже если пока не знаем как.
Он усмехнулся.
— Иногда знание — тоже колдовство.
Я улыбнулась.
— Только для тех, кто боится этого знания… А что это по-твоему, джинны?
— А что, если да? Он поднял взгляд. — Они были здесь до нас. Откуда-то ведь все эти легенды появились.
Я вздохнула и разложила рядом колбы. В одной вода дрожала, как ртуть.
— Если объяснять по-научному — это может быть анаэробная флора. Микробы, спавшие в глубине несколько тысяч лет. Им не нужен кислород. Они живут на сере и метане. Когда мы нарушили пласт, они вышли вместе с водой.
— И убивают женщин?
— Не специально. Просто их токсины разрушили ткани. Газ под кожей — отсюда это «шевеление».
Я замолчала, потом добавила тихо:
— Но это не все. Они влияют на мозг. Психоактивные соединения. Такое часто бывает с высокотоксичными старыми паогенами. Вот почему люди слышат «голоса», чувствуют, будто земля дышит, бредят. Даже на нас они влияют, так как их соединения выделяются в атмосферу… Это не мистика — это нейротоксин, воздействующий на слуховые центры.
Хамдан покачал головой.
— Ты говоришь, как будто сама себя убеждаешь.
— Потому что должна. Если начну думать иначе — я не врач, я суеверная женщина у костра.
Он бросил в огонь ветку, и пламя вспыхнуло выше.
— А если и то, и другое правда?
— Как это — и то, и другое?
— Ты говоришь «анаэроб», местные — «джинн». Но что, если это одно и то же слово? Вы, ученые, даете имена тому, что не понимаете. Жители пустыни — тоже. Только их имена старше.
Пламя отражалось в его глазах.
— Знаешь, Хамдан, — сказала я, наконец, — возможно, ты прав. Может, это не болезнь и не дух. Это память самой планеты. Что-то древнее, проснувшееся от нашего дыхания.
Он улыбнулся едва заметно.
— Проснувшееся от силы моих чувств, Вита… — его голос осип, — я часто думал о том, как признаться в своей любви к тебе так, чтобы это было максимально романтично.
И ни одна моя фантазия не приводила меня на край деревни, в которой бушует эпидемия, а я сижу напротив любимой женщины и хватаю все, что она говорит о какой-то ненормальной болезни и моя единственная мысль, что я сделаю все, чтобы она только от нее не пострадала…
— Я устойчива к большинству вирусов, я…
Он тронул мое лицо. Улыбнулся.
— Ты очень храбрая, Вита… И ты совершенно точно не просто так на этой земле… Если наш путь, это мактуб, если мы следуем за звездами, освещающими наш путь, то сегодня я понял, куда она меня ведет. Завтра утром сюда приедут врачи, а мы отправимся во дворец. Я должен огласить решение, которое сегодня принял.
Я прикрыла глаза, догадываясь, что он скажет.
Говорить «нет» сейчас не было смысла, ибо мы оба были слишком уставшими. Но я знала точно- это самое «нет» из моих уст будет неизбежным. И Хамдана оно ввергнет в ярость…
  
Глава 23
 
Дворец встречает нас холодным интересом. То, что мы на несколько дней пропали с Хамданом вдвоем, наверняка не осталось не замеченным. Я вижу это по пытливым взглядам прислуги, по многозначительной улыбке сладкого на речи Лейса. А еще я ощущаю тени его женщин… Они коршунами нависали над нами, наблюдали неустанно из потаенных убежищ, коим был переполнен дворец.
Правда, Хамдан пока не вникал, судя по всему, в эти мелкие дворцовые интриги. Его думы были целиком и полностью посвящены странной болезни, на изучение которой выехала целая команда ученых.
Сразу по приезду в Сану он отдал приказ собрать консилиум.
Озадаченный Лейс зашел в мою комнату спустя всего час после прибытия- я только и успела, что искупаться и просушить волосы.
— Он ждет тебя на собрании, женщина… Что же такое могло произойти, что он буде готов усадить за один стол с мужчинами тебя? — посмотрел пытливо.
Я раздраженно натянула на лицо никаб, оставив прорезь только для глаз.
— Иногда женщины способны не только раздвигать ноги, но и думать головой, Лейс. Возможно, это может произвести на мужчину большее впечатление… Представляешь?
Он лишь усмехнулся, поведя меня тут же по погруженным в полутьму коридорам дворца. И почему сейчас мне тут все кажется таким мрачным?
После тусклого света отделанной деревни здесь просто город- сад… Дело в энергетике, конечно. Не считая тяжести болезни, которая нависла над селением, люди там на удивление легкие, добрые и открытые. А может это бремя власти тут так тянет книзу…
Когда зашла в зал, за столом уже все сидели.
Мужчина пораженно перевели на меня глаза.
Хамдан сидел в центре. Перед ним лежали какие-то бумаги. Стоило мне занять место, немного в стороне от собравшихся, чтобы не было даже намека на то, что моя чадра может коснуться даже края чей-то одежды из мужчин, передо мной тут же положили бумаги.
Это результаты лабораторных исследований. Смывы проб….
Вирус неизвестной этиологии, но с общим генным кодом холеры… По спине побежали мурашки…
— Доктура Виталина- сильный специалист по эпидемиологии из России, — начал Хамдан на литературном арабском, — она первой обнаружила странные закономерности в симптомах заразившихся в деревне. И первой предположила, что источником может быть вода. Вот результаты экспертиз.
Хочу послушать, что ты скажешь…
— Зачем слушать женщину?! — тут же вмешался, привстав со своего места мужчина с длинной густой бородой, — ее устами всегда говорит иблис! Все и так понятно! Никакой науки от шайтана тут не нужно! Это проклятие, древнее и страшное, как врата ада! Его разбудили! Оно требует жертвы! Нечистая сила почувствовала родную силу и решила восстать! — он говорил это торжественно-обвинительно. Тут же показал на меня своим скрюченным пальцем. Все вокруг зашептались.
Лицо Хамдана вмиг стало каменным.
— Я уважаю твое мнение, имам, но я сам там был и видел все воочию…
Мы здесь не на пятничной проповеди. Уже сегодня утром стало известно, что схожие симптомы заражения наблюдаются и в других деревнях. И снова источник заражения в подземных водах. Я собираюсь направлять запрос в ООН для того, чтобы международные эксперты оценили масштабы проблемы.
Наша страна уже становилась жертвой эпидемий… — жестко прервал он мужчину, — говори, доктура Виталина. Среди нас присутствуют все ключевые управленцы страны. В таких вопросах должно быть место не только слепой вере, но и рациональному…
Мой голос дрожал. Говорить, когда на тебя, даже пусть и через преграду черной плотной материи, смотрят не менее двадцати пристальных острых взглядом- враждебных, скептических и подозрительных- такое себе удовольствие. Но я все равно говорила. Как минимум потому, что действительно пыталась донести важную истину- этот вирус мутировал. Это новый штамм. Справиться с ним традиционными методами невозможно…
Нужен поиск комплексного решения.
— Трое из пятерых женщин, которые инфицировались первыми, умерли, доктура Виталина, — произнес Хамдан, — среди нас есть глава села, где была зафиксирована вспышка.
  
Тот откашлялся и взял слово.
— Трое умерли, но две девочки, которые тоже заболели, живы. Они идут на поправку. Принимают экстракты кореньев и трав, которые вы дали…