Развод. Сын моего мужа (СИ)

– Клинику? – уточняю не так из любопытства, как от нежелания идти в тишине. – Зачем?
– Там лаборатория, которая быстро делает анализ ДНК. Я ведь должен был убедиться, что он мой сын. Назар испугался немного, но… Он понимает всё. Но эти побеги… Я не понимаю.
– Побеги? Во множественном числе?
– Он же сбегал со школы к тебе. Постоянно к тебе. Ещё немного, и я начну думать, что это ты с ним общалась до того, как я о сыне узнал.
  
Я хмыкаю себе под нос. А сама задумываюсь. Не может ведь такая тяга быть к незнакомому человеку?
Дети обычно делают всё, чтобы их родители были вместе. А не пытаются папину жену вернуть всеми способами.
Но я бы запомнила Назара. Такого мальчика нельзя забыть. И где мы вообще могли встретиться?
Ох. Разве что…
  
Глава 19
 
– Из какого семейного центра ты забирал Назара?
Я уточняю, найдя единственное объяснение. Шаткое и неточное, но другое я придумать не могу.
Я ездила в детские дома, семейные центры… Не часто, но мы отдавали игрушки туда. Я и девочек приучала, что старые вещи нужно отдавать.
Они не играются, но когда нужно отдать – сразу это любимая кукла. Я объясняла, приучала, что есть те, кому не так повезло. У кого игрушек совсем нет.
Конечно, малышки оставляли себе любимые, я не заставляла и не забирала силой. Но мы вместе выбирали то, что они могут отдать. Или какие-то вещи, из которых девочки выросли.
Витя называет мне адрес, а я хмурюсь, стараясь вспомнить. Я завожу посылки в разные места, у меня нет «любимого» приюта.
– Погоди, – Витя вскидывает голову. – Ты думаешь, что Назар тебя там увидел?
– Может быть, – я прикусываю губу. – Но его поведение странное. И меня это немного пугает.
– Поль, он просто ребёнок.
– Он как-то слишком настойчиво пытается подружиться со мной, ты не находишь? Это… Не просто так. Но если он видел меня когда-то, это хоть что-то объясняет. Может, я с девочками приезжала или просто с детками играла, поэтому он ошибочно решил, что я на роль мамы подхожу.
– Ошибочно? Ты невероятная мама, Полюш.
– Для моих детей. Это не значит, что я собираюсь принимать твоего сына.
Я отрезаю жёстко, чтобы у Вити не сложилось ошибочное впечатление. То, что я помогаю искать Назара – ничего не значит.
Я люблю детей. Я им сострадаю, переживаю. Меня жалостью к любому несчастному ребёнку пронзает.
Поэтому я езжу в детские дома, помогаю по возможности. Поэтому мы и с Кирой сдружились. Она и помогла узнать правду, что Назар в системе числится.
Познакомились на каком-то благотворительном вечере. Она работает в социальной службе, я – помогаю по возможности.
– Прости, Поль.
Витя приподнимает низко висящую ветку, пропуская меня вперёд. После снова обгоняет, продвигаясь первым.
Тонкий серебряный лучик разрезает темноту, но всё равно недостаточно. Только протоптанную дорожку видно, а что скрыто в кустах…
Я веду плечами, стараясь сбросить наваждение. Но страх всё равно тихо крадётся за мной, касается спины когтистыми лапами.
Я ходила здесь не раз, всю молодость бегала по этой тропе. Но тогда это не казалось чем-то опасным. Все ходят ночью, чем я хуже?
А теперь понимаю, как много плохого могло случиться. От маньяка до падения в овраг. От мысли, что Назар мог оступиться и пострадать – мне не по себе.
Если бы мои малышки, даже десять, двадцать лет спустя, захотели погулять тут вечером одни – я бы ни за что не пустила.
Теперь понимаю, почему мои родители так переживали. Отец настаивал, чтобы я в общежитии жила. Сам договаривался о месте. Запрещал мне возвращаться домой вечером.
Говорят, мы начинаем понимать родителей, когда у самих появляются дети.
Я с этим определённо согласна.
– За что конкретно ты просишь прощения? – я хмыкаю. – За измену? За ложь? За то, что я посреди ночи твоего сына ищу?
– За всё, – мужчина резко выдыхает. Старается унять раздражение. – Но это всё последствия одной ошибки, сделанной много лет назад.
– Разве? – я закипаю. – Даже если я поверю, что ты не знал о Назаре… Ты привёл его к нам домой! На мой праздник. И…
– День рождения всё, что тебя волнует?
– Ты правда не понимаешь? Вспомни, как взорвался, когда я намекнула, что с твоим другом могла спать. А теперь представь, что я на твой праздник просто вывалила, что изменяла. Надеясь, что из-за толпы родственников ты не станешь устраивать истерику.
– Из-за толпы? Ты думаешь, что я так поступил просто потому, что боялся скандала? Или надеялся на твоё принятие от шока? Я просто поступил так, как поступаю всегда, Поля. Семейные проблемы мы вместе обсуждаем, разве нет? Ты сама так хотела.
– Когда ты скрыл от меня проблемы с квартирой! А не нагулянного сына!
Я срываюсь на крик, застывая. Меня трясёт от негодования. И сильнее всего ранит то, что Витя действительно не понимает причины.
Да, я хотела бы знать. Да, лучше так, чем всю жизнь прожить во лжи. Но ведь можно было сделать по-человечески.
Усадить за стол, поговорить.
А не взваливать всё так.
– Ты привёл его домой как ни в чём не бывало и… – я осекаюсь, сглатываю. Внезапная догадка пронзает мою голову. – Вить. А зачем ты Назару рассказывал, где я теперь живу?
– Я не рассказывал, – муж глаза закатывает. Всё ещё думает, что я ругаться хочу.
– Тогда почему ты думаешь, он сюда приехал? Ты ведь дом оставил для нас с девочками. Мы там должны жить. Возможно – Назар именно там ждёт?
Я резко настораживаюсь. Злюсь на себя, что раньше про это не подумала! Конечно, Назар мог поехать к нам домой.
Туда добираться проще и безопаснее. Выдыхаю, почувствовав секундное облегчение.
Но после снова тревожно. Потому что… Столько времени он мог просидеть перед закрытыми воротами…
– Нет, – Витя растирает виски. – Нет, там я первым делом проверил. Соседей попросил звонить, если что.
– Но как он мог узнать, где именно я живу? Это же…
– Это Назар. Он способный.
– А потом ты удивляешься, почему он немного пугает.
Я, конечно, преувеличиваю. Назар просто ребёнок. Слишком умный для своих лет, но не какой-то психопат.
Дети в неблагополучных семьях взрослеют рано.
Мы продолжаем двигаться по лесу. Уже полпути проходим, останавливаемся периодически.
Проверить шорох в кустах, чащу осветить.
А я всё пытаюсь подумать, куда ещё мог мальчик податься. Где найти его?
Витя взвинчен, на пределе. Его движения резкие, рваные. Воздух вокруг потрескивает от наваливавшегося напряжения.
– Я ему телефон к руке привяжу, – ругается тихо. – Чтобы отвечал, не забывал… Поль, ты…
– Тихо! – вскрикиваю я, когда под ногами хрустит ветка.
Я шикаю на мужчину, дёргаю за руку. Я заставляю мужчину замолчать, прислушиваюсь к тишине.
Шумит ветер, где-то вдалеке доносится звук проезжающей машины. Но что-то ещё не даёт покоя. Между далёким уханьем совы…
Слышится тихий всхлип.
– Назар!
Мы с Витей выкрикиваем одновременно. Бросаемся к источнику звука. Создаём свой шум, но это уже не важно.
– Пап? Полина?
Раздаётся заплаканный голос из темноты. Я направляю туда фонарик, замечаю Назара, сидящего у дерева.
Его лицо заплакано, с разводами грязи на щеках. Мальчик прижимает к себе колени. Джинсы порваны, из содранной кожи сочится немного крови.
Заметив нас, Назар несколько раз моргает. Рассмотреть пытается, будто не веря, что мы действительно тут.
А после резко подпрыгивает, бросается в нашу сторону. Метеором врезается в нас, стараясь обнять двух одновременно.
Витя присаживается к мальчику, успокаивает. Я машинально треплю его по светлым волосам, утешаю.
  
Камень с сердца падает, дышать легче. Назар испугался и поцарапался немного, но он в порядке. А со всем остальным можно разобраться.
– Куда ты ушёл?! – рявкает Витя. Его голос дрожит от гнева. – Почему поехал сюда?! Ты должен был ждать дома! Как тебе после этого доверять?!