А мы любили
– А когда спал с ней, получилось? – ее слова ударили больнее пощечины. – Молчишь? Боишься ответить “да”? Вы бы хоть подождали, пока мы не разведемся.
У нее все— таки получилось высвободиться, она отошла от него, села на диван и, положив локти на колени, прикрыла голову руками. Он тяжело дышал и смотрел на бывшую жену. Что бы он не сказал, что бы не сделал – все равно будет больно.
– Я не помню и половины того, что было со мной тогда. Всё как во сне, в тумане, – сдерживая слезы, шептала Джамиля. – Терапия мне помогла, но тот год вылетел у меня из головы. Да, я сама предложила развод. Я обидела тебя тогда. Но я не заслужила твоего предательства.
Даниал задыхался от ее слов, потому что она впервые затронула тему развода и той истерики, которая стала для обоих роковой. Вина за обман давила на плечи и тяжелым грузом лежала на сердце. Он ведь любил жену и тогда, и сейчас, но не смог противостоять соблазну. Потому что дома было все плохо – скандалы каждый день. И вот однажды, во время деловой поездки в Сингапур, он все— таки сорвался, когда помощница зашла в его номер с документами, задержалась и предложила налить ему еще немного виски. Даниал тогда много пил. И ближайший круг это знал, пытался вразумить. Но алкоголь его спасал – он забывал о проблемах, расслаблялся, а боль и прочие ненужные чувства притупились. В итоге лучший друг и бизнес— партнер Игорь увез его в горы, закрыл в доме и устроил такую шоковую терапию, после которой он, наконец, очухался. Только об этом Джамиля так и не узнала.
Подойдя к дивану, мужчина сел на корточки и дотронулся до ее запястий.
– Прости меня. Я ужасный человек. Предатель. Последняя гнида. Я ошибся и не знаю, как теперь все исправить.
– Не надо ничего исправлять, – она одернула его и посмотрела с тоской. – Все остается, как есть. Мы в разводе. Ты просто бывший.
– Оказывается, я без тебя не могу. Никак.
Черты ее лица заострились, внутри все клокотало и черная злость, которую она загнала в чулан, устремилась наружу.
– А я могу.
– Ты сама— то в это веришь? После той ночи.
– Та ночь – ошибка, – выдохнула Джама. – И ты не можешь появляться вот так, потом пропадать на месяц и снова приходить. Не надо меня мучить. Я и так намучилась. Уйди, исчезни. Иди к своему сыну, воспитывай его со своей женщиной.
– Ты – моя женщина.
– Я тебе никто, как и ты мне, – она встала, расправила плечи и смахнула слезы. – Я чувствую себя дурой рядом с тобой. Той, к которой ты прибежал после нее.
– У меня с ней ничего нет, – он тоже встал и решительно шагнул к ней. Джама выставила руки вперед, защищаясь. – Я не живу с ней и с сыном встречаюсь на нейтральной территории.
– Я тебе не верю. Я видела вас. И мальчика вашего. Он у меня перед глазами со вчерашнего дня. Разве ты не видишь сходства?
Даниал снова молчал. Конечно, он все видел. Это пугало и завораживало одновременно.
– У тебя есть он – такой же, как наш, только мать другая. Это оказывается, очень больно и страшно, – прохрипела Джамиля. – Поэтому просто забудь сюда дорогу, – она указала ему на дверь и он, чуть постояв, все— таки вышел из комнаты. Дверь закрыл тихо, чтобы ее не тревожить. Ушел также, как месяц назад. Только тогда в воздухе висела недосказанность. А теперь карты открыты, гнойники вскрыты.
Два часа ушло на то, чтобы раскачаться, сходить в душ, привести себя в порядок и прибраться в квартире. Когда слезы высохли, а телефон, наконец, зарядился, она вытащила кабель из гнезда и нажала на боковую кнопку. Едва на экране вспыхнули яркие краски заставки, посыпались сообщения от дочери.
Глава 6. Цветок с острыми шипами
Милая Камелия – хрупкий, утонченный, но в то же время сильный цветок с острыми шипами. Пока мать не выходила из депрессии, а отец зарылся в делах и прикладывался к бутылке, она бегала между ними, успокаивала, договаривалась, пыталась спасти маму и папу. А между тем, у нее самой была молодая семья, она вышла замуж незадолго до смерти брата. Он даже приезжал на пару дней на свадьбу. Сидя в своей машине, которую ей подарил отец, она открыла галерею, пролистала фотографии своей булочки Селин и любимого мужа, и нашла те, что качала с облака. Свадебные снимки, на которых она в белом платье позирует с мамой, потом с папой, братом, бабушками— дедушками. Найдя нужное видео, она запустила его и несколько секунд смотрела, сжимая в руках мобильный
“Это у нас Ками танцует медляк с нашим новым родственником. Ладно— ладно, это муж ее – Малик.
– Привееет! – помахала прекрасная невеста.
– А здесь танцуют мама с папой, помашите тоже.
– Закирка, не смущай меня, – улыбнулась Джамиля, сжимая ладонь мужа. Его же рука лежала на ее талии.
– Ма, я потом покажу это друзьям, – он переключил камеру на фронталку и на экране появилось его лицо. – Смотрите, какие у меня предки молодые. Папа, – показал пальцем на отца, – мама. Красотка да? Не скажешь, что мать.
– Зак, ну всё, – засмеялся отец.
– Э ладно. Стеснительные какие, – хмыкнул Закир и запись остановилась”.
Сделав глубокий вдох и бросив мобильный в сумку, Камелия вышла из автомобиля и направилась к высотке, в которой жила мама. Собственно, девушка ожидала, что увидит ее именно такой – снова раздавленной и заплаканной. Но что делать, она уже привыкла.
– А где Селин? – растерянно спросила Джамиля, увидев Камелию без малышки.
– Отвезла к свекрови, – ответила она, разуваясь.
– А почему с собой не взяла?
– Чтобы ты ее не напугала, – на ходу поцеловала мать и зашла на кухню.
– Каким образом я могла ее напугать? Селин любит меня, – голос дрожал от обиды.
– Ма, ну что ты в самом деле? Посмотри на себя, – развернувшись к ней, Камелия взмахнула рукой. – У тебя глаза красные, лицо опухло. И я знаю почему.
– Откуда?
– Папа звонил. Попросил к тебе приехать.
– Даже так? – Джамиля медленно опустилась на стул. – Натворил дел, сбежал и прислал тебя.
– Он беспокоится о тебе, – возразила дочь.
– Да— да. Он обо мне так беспокоился, что сделал ребенка на стороне, – воскликнула Джамиля.
Камелия и бровью не повела, только подошла к столешнице, взяла в одну руку кружку, в другую – пузатый белый кувшин и налила матери воды. Джамиля следила за движениями дочери и недоумевала: почему она молчит?
– На, выпей, – велела, поставив чашку перед ней.
– Что вообще происходит? – сглотнула Джама. – Ты же даже не удивилась. Ты что, – ее брови поползли вверх, – все знала?
Камелия села напротив и сложила руки в замок на столе.
– Ты про папиного сына? Да. Я знаю.
– Как давно? – за грудиной сильно жгло.
– С марта.
– Ты видела этого мальчика?
– Нет, конечно! Зачем? Он мне никто.
– Он – твой брат, – пробормотал Джамиля. – Единокровный.
– Он мне никто, – с нажимом повторила Камелия.
– Почему ты не сказала мне? – сокрушалась мама. – Почему скрыла?
– Чтобы что? – воскликнула она. – Еще одного твоего нервного срыва я бы не вывезла. Спасибо, я уже отнимала у тебя с боем таблетки, а папа – нож.
– Как? – голос дрожал. – Как ты узнала?
– Помнишь мою одноклассницу Свету? Она сейчас в Астане живет. Она видела папу с ребенком в парке и сразу позвонила мне. Ну а я – папе.
– И что ты ему сказала?
– Что он козёл, – пожала плечами дочь.
– Прямо так и сказала? – выпучила глаза Джамиля.
– Нет, конечно. Он все— таки мой отец. Но мы сильно поругались, и он попросил ничего тебе не говорить. Обещал, что сам скажет. Но как я поняла, не сказал.
– Трус, – Джама схватилась за голову. – Он спал с Рианой. С девчонкой, которая спокойно заходила в наш дом, улыбалась мне, сочувствовала.
– Она сука, – выплюнула Камелия. – И где ты нашла девчонку? Ей же точно за тридцать. Кто же знал, что мы пригрели змею на груди. Ты ей доверяла, а она увела у тебя мужа.
– Господи, – прошептала Джамиля, сложив ладони в молитвенном жесте и прижав их к губам, – я сошла с ума, а твой отец пошел налево.