Патруль 3 (СИ)

— Снова галлюцинация, — произнёс я.
— Мне сказали, что для таких, как ты, это нормально, — заверил меня Енот.
— Для каких таких, как я? — спросил я.
Повисла пауза. Енот подбирал слова.
— Для тех, кто работает на ликвидациях. У вас мозг так устроен, что вы можете задачу решить, которую обычный специалист не решит, но за это вы платите лёгкими галлюнами, — ответил он.
  
Однако его слова оказались для меня не убедительными. Енот что-то знал, чего не знал я.
— Принято. Спасибо, — кивнул я, не докапываясь далее, и тут же поймал себя на мысли, что побаиваюсь вскрывать посылку.
— Может, тебе ещё раз с Вайнштейном поговорить? Он тебе этот феномен объяснит лучше, чем я, — предложил офицер-куратор.
— Мне лучше священника с допуском к служебной тайне, — отмахнулся я, думая что произношу весёлую шутку.
— У тебя в личном деле не написано, что ты религиозен, — возразил мне Енот, задумавшись.
— Я только что видел трупы всех, кого я убил на ликвидациях. — произнёс я.
— Где? — не понял Енот.
— Прямо тут, после взрыва от распаковки посылки. Стояли у меня за спиной и ждали пока меня в щепки не разнесло. Может, мне какие-нибудь таблетки попить? Я же не могу с этим к обычному врачу или тому же священнику обратиться. И я как бы вменяем, я знаю, что призраков не бывает. И что это галлюцинация.
— Всё так, Слав, их и не бывает. — поддержал меня куратор что то набирая на компьютере, я слышал как клацают клавиши его клавы.
— … 
— Слушай. Я могу подсказать тебе адрес одного из наших — ваших, вышедших на пенсию. У него странное хобби: он священник, живёт один, в глуши, строит церковь на руинах более развитой цивилизации. Допуски у него есть, задач он давно не берёт, но присутствует в поле нашего влияния как консультант.
— С ним можно говорить свободно о нашей работе? — спросил я.
— Только в общих чертах. Раньше было против протокола, когда ликвидаторы встречаются вне работы, вам запрещено было даже говорить друг с другом. Но после последнего инцидента было принято решение, что обмен опытом между вами тоже должен быть. На вашем ликвидаторском уровне.
— Спасибо, предупреди его, что я бы сегодня к нему заехал. И скинь адрес.
— Хорошо, береги себя, Слава, ты нужен Родине! — произнёс Енот.
— Хорошо, — произнёс я в ответ.
Если честно, я бы как командир с собой бы не сюсюкался. Галлюцинации? Сходи голову проверь у врачей! С другой стороны, этим товарищам только дай, чтобы бойца списать. А если у меня как у командира каждый на счету, то нельзя списывать людей, если у них чуть-чуть что-то подломилось в душе.
Тем более я как боец не стал сентиментальным, и дали бы мне сейчас заказ на того же Крота — я бы не стал с ним даже мучаться, не стал бы пытать, а просто бы убил. Но тогда бы не нашли и не перезахоронили детей. Получается, что пока что моя духовная организация работает на благо конторе и обществу в целом. Другое дело, что надо теперь с этими глюками как-то жить. И как часто они будут? Пройдут ли они когда-нибудь? Может, обратиться к частным врачам за деньги и инкогнито? Енот прав, ни в каких призраков я не верю. Сначала пусть начнут у меня дома книги передвигать, как в недавно мной просмотренном мною «Интерстелларе», а потом я уже подумаю над их реальностью.
Как там сказали трупы в галлюцинации: «Хорошо ли ты спишь, зная, что на тебя смотрят?» Да очень хорошо сплю, я даже не против, чтобы за мной подглядывали — чтобы держать себя в форме.
Я часто слышал, что убийцам и маньякам мерещатся их жертвы, и этим самым толкают их сдаться; я также слышал, что многие маньяки желают, чтобы их наконец поймали. Но практика совсем другая. Не верю я, что тому же Кроту снились его дети, а Зубчихину — преданные им бойцы. Так что, галлюны галлюнами, а то, что я «вижу» убитых мной, это ещё раз подчёркивает, что я хороший человек и занимаюсь правильным делом.
Сотовый пискнул — пришли координаты и позывной консультанта: Шестнадцатый, в миру отец Елисей (Князев).
«Перед поездкой предупредить меня за полчаса о прибытии.»
Хорошо, с этим решили. Что делать с посылкой? И я ещё раз посмотрел на торчащую выдергу, после тяги которой на себя в моей галлюцинации и прозвучал взрыв. И, пойдя в гараж, я взял рыжий буксировочный трос и, накинув на него петлю, отошёл на расстояние шести метров, зайдя за угол дома, и хотел уже дёрнуть, как на моё плечо снова легла рука, и я, вздрогнув, повернулся в прыжке.
Передо мной стояла Ира, держа в руках кота.
— Прости, я тебя напугала!
— Да нет, ничего, — скривил я душой.
— Чем занимаешься? — спросила она.
Как хорошо, что ты и Рыжик тут.
— А открой рот, — попросил я.
— Так? — Улыбнувшись, она скосила глаза к носу и высунула язык.
С-сука, опять какая-то отсылка к культурному коду, мне этот 2025-й ещё учить и учить. Но задача выполнена — рот открыт, не должно взрывом барабанные порвать. И я дёрнул трос на себя. Со стороны ящика, за углом дома, что-то звякнуло. Но взрыва не произошло.
— Тренируюсь я. Отрабатываю разминирование кошкой, — и я посмотрел на Рыжика, поправился, — не той, а другой кошкой.
— Пойдём поедим? — спросила она.
— Пойдём, я щас, — кивнул я ей и пошёл обратно к ящику.
То, что звякнуло, — это была упавшая выдерга о плитку фасада. Деревянный каркас немного открылся, но всё ещё требовал вскрытия.
И, проводив Иру и Рыжика взглядом домой, я принялся распаковывать коробку отдирая одну стенку из фанеры с той стороны чтобы из окна дома не было видно. Первыми показались лопасти, потом трубчатый корпус, на котором было одиночное маленькое сидение, словно от велика, и руль, как от мопеда. Ежу было понятно, что передо мной дрон. Непонятно, на хрена он мне. Но на дроне была записка.
«Данный аппарат был найден разряженный во время спецоперации по преследованию Шестого. Поиски со служебными собаками ничего не дали, объект убыл в болотистую местность. Направлен к вам для работы и разведки. Средний расчёт полёта без подзарядки с вашим весом без снаряжения — 59 минут.»
А со снаряжением? Или вы хотите, чтобы я голый летел наказывать врагов Родины в одной белой балаклаве? Дали бы тогда таблеток виагры, чтоб «волына» была, как у того «барбоса» из аудио-мема и все хотели потрогать…
Но виагры не было. Зато была уже знакомая мне броня, правда, со следами замены элементов. Шлем был как новый. И я тронул языком выломанный зуб сбоку, вспоминая пулю Третьего в маску. С одной стороны, не болит, с другой — надо починить. На задней стенке было оружие: «Сайга» с 10 магазинами, новый РПК с пятью магазинами, ПБ с двумя магазинами и нож в кожаных ножнах с бумажкой-паспортом и странным названием «Опричник», а также защита голеней, защита локтей, тактические перчатки, чёрная обувь с бирочкой, на которой написано «LOWA», и милитари-костюм чёрного цвета — это чтобы не гонять по лесу в джинсах. Также был ремень для штанов, набор чёрных уставных носков и набор чёрных уставных трусов. Была тут и фляжка на 750 мл с чем-то булькающим.
Фляжку я забрал, ПБ и нож тоже, а остальное стаскаю домой, когда стемнеет. Фляжка — это, кстати, камень в мой огород, потому как мне плохо было без жидкостей в той тайге. Приколотив дерево и фанеру обратно, я направился домой. Где, придя на кухню, обнаружил Иру, накрывающую на стол.
— Что в ящике? — спросила меня Ира.
— Там инструмент для работы, — ответил я.
— А конкретнее не можешь сказать? — спросила она.
  
— Только если подпишешь документы о неразглашении и будешь готова за эти самые сведения в любой момент сесть на бутылку, — произнёс я, используя современный речевой аналог наказания.
Что это вообще за угроза такая — «тебя посадят на бутылку» или ещё глагол придумали от него «набутылят»? Но все вокруг применяют, культурный код времени, что я могу с этим сделать — надо либо соответствовать, либо хотя бы знать, хоть в двух словах, о чём говорит «интурист», в смысле, все вокруг.