Бес (СИ)
- Как мы это сделаем? - вопрос вылетел сам.
- Что? - невинно спросил Алекс. Его мрачное настроение немного схлынуло после того, как к делу подключился Котов.
- Как мы заманим графа на Арену, чтобы убить?
Глава 27
Древний стригой впился глазами в моё лицо. Кожа на его скулах натянулась, клыки обнажились сами собой, а глаза полыхнули оранжевым звериным блеском.
Долгую секунду он смотрел, втягивая носом воздух, а потом откинулся на спинку мягкого сиденья и расхохотался.
- У тебя отличный напарник, мон шер ами, - обратился он к Алексу, когда успокоился. - Умный, бесстрашный, и... я совсем не слышу его мыслей! - он перевёл взгляд на меня. - Как тебе удалось? Ещё пару минут назад твой разум был для меня открытой книгой, но вот сейчас... - он нахмурился, сделав вид, что пытается "проткнуть мозгом Вселенную", - я не слышу ничего. Абсолютно.
- Надоело быть "открытой книгой", - я показал кавычки в воздухе.
- Но как тебе удалось?..
- Выстроил вокруг себя невидимую кирпичную стену. Это оказалось довольно просто.
- Мы забыли, что Сашхен - довольно сильный маг, - кроме затаённой гордости в голосе шефа звучала толика нежности - как у хозяина служебной собаки, поймавшей ручного хомячка.
- Он не просто сильный маг, - подала голос Мириам. Она долго молчала, и сейчас её голос прозвучал резко и неожиданно. - Саша - ЧЕРТОВСКИ сильный маг. Восхищаюсь вашим талантом игнорировать этот факт.
- Это не правда, - мягко, не реагируя на колкость, ответил шеф. - Просто в последние несколько дней было не до того. Сашхен всё понимает, он не держит зла. Ведь верно, мон шер ами?
- Замолчите, все! - я вновь разозлился. Время утекало, как вода из дырявой бочки, а они тратят его на пикировку. - Задаю вопрос ещё раз: как вы собираетесь заманить графа на Арену? И самое главное: как вы собираетесь его убить?
Учитывая, что мы, все трое, находимся в кабальной зависимости от мастера города, и это - не пустой звук, мой вопрос был более чем актуален.
- Всё очень просто, мон шер, - вздохнул Алекс. Отбросив напускную весёлость, он посмотрел мне в глаза и сказал: - Мы понятия не имеем, как это сделать.
- Приехали, - объявил Тарас.
Открыв дверцу лимузина, он сразу полез наружу.
Последние полчаса по крыше автомобиля барабанил дождь. Унылый, мерный, усыпляющий - под такой хорошо засыпать, лёжа в постели, накрывшись с головой тёплым одеялом.
Лимузин остановился прямо перед крыльцом.
Вдыхая влажный, пахнущий прелой листвой воздух, я с тревогой скользил взглядом по фасаду. Колонны на месте. Выемки и выбоины на ступеньках - в тех же местах, что и раньше.
Стекло на кухне, которое я выбил, когда выбрасывал горящую вафельницу, затянуто полиэтиленовой плёнкой. На втором этаже все окна целы. В том, где моя спальня - горит ночник.
Это меня удивило. Вдруг жгуче захотелось плюнуть на всё, подняться к себе, принять горячую ванну и завалиться в постель с хорошей книжкой.
Засосало под ложечкой, слюна сделалась горькой.
Если мы разберёмся... Если мы выпутаемся из этой передряги, я обязательно осуществлю свою мечту.
Но сейчас об этом думать не надо.
А отец Прохор не терял времени зря, - закрыв глаза, я увидел плетения, похожие на те, что окружали остров Валаам. Но только похожие: эти отличались не столько плотностью, сколько сложностью узора. К тому же и я, и Тарас прошли сквозь них совершенно нечувствительно.
Плетения окружали дом, тянулись вдоль забора, по земле, по прутьям решетки, по коньку крыши, по проёмам окон... Новогодняя иллюминация - вот на что это похоже, - решил я, вдоволь налюбовавшись плетениями.
- Всё нормально, - сказал я собравшимся на крыльце. - Можно заходить.
Показалось, именно этого они - Алекс, Тарас, Мириам - и ждут. Моих слов о том, что опасности нет.
В холле было темно. Свет пробивался лишь из-под двери кухни, да мигали огоньки на офисных мониторах.
Проходя мимо, я увидел несколько кресел и прикорнувших в них женщин в тёмной одежде и платках.
Солдат спит, служба идёт... Богомолки отца Прохора бдят вполглаза, подновляя плетения вокруг дома.
Алекс уже открывал дверь на кухню. Уверенная поступь, которой он пересёк холл, сменилась абсолютным ступором. Спина шефа напряглась, левая рука потянулась к револьверу... И замерла над рукоятью.
Неужели я чего-то не увидел, и завёл друзей в ловушку?
- В чём дело, друг мой? - с опасной вкрадчивостью спросил Тарас.
Рука Алекса, помедлив, убралась от оружия и он всё-таки шагнул в кухню.
Мы протиснулись за ним.
За столом сидели святой отец, ведьма и стригой. Ну прямо начало анекдота, честное слово...
Они пили чай. Точнее, отец Прохор и ведьма Настасья пили, а Петенька просто сидел, положив руки на стол и болтая короткими ножками.
- А вот и хозяева пожаловали, - приветливо сказала ведьма. - Заходите, садитесь. Чайку с дороги, али чего покрепче? - приветливо улыбнувшись она поднялась, и принялась хлопотать по хозяйству - как у себя дома! - А о девочках не волнуйтесь. Я их спать отправила. Умаялись, сердешные. Да и переволновались... - держа в одной руке большую чайную чашку, а в другой - блюдо с песочным печеньем, Настасья повернулась к нам и посмотрела так, словно она - мамочка, а мы - нашкодившие дети. - Да вы заходите, устраивайтесь поудобней, - кивнула она на табуретки. - В ногах правды нету.
- Ну Настасья, - буркнул Алекс, не двигаясь с места. - Если б не батюшка...
- И что? - выгнула крутую бровь ведьма. - Убил бы, без суда и следствия?
- Нет, высек по голой попе, - не остался в долгу шеф. И повернулся к отцу Прохору. - Колитесь, святой отец. Чем она вас купила?
- Не в моих правилах якшаться с чертовками, - ответствовал чудо-отрок. - Но сейчас скажу: послушай её, Александр Сергеич.
Петенька, подхватив из вазы сахарного петушка на палочке, с интересом переводил взгляд с одного взрослого на другого.
- Не знаю, как вы, а я жутко проголодалась, - Мириам протиснулась между мной и Тарасом и направилась к столу. Коротко коснулась плеча отца Прохора - тот еле заметно кивнул; и уселась на свободный стул.
Неожиданно и резко звякнул таймер духовки.
- А вот и пирожки поспели, - объявила Настасья, и вооружившись кухонными рукавичками, извлекла на свет Божий огромный лист румяных пирожков. - С калиной да брусничкою, - добавила она. - В самый раз, после тяжелой ночи.