Дом на Перепутье (СИ)

— Импорта чего? — растерянно спросила я.
— Слёз и чешуи ундин! Жемчуга! Водорослей, от которых шерсть блестит! — завопил он. — Марта, кстати, делает из тех водорослей потрясающий шампунь! Без них я буду выглядеть как зачуханный дворовый кот!
В кухне раздался звон, Марта уронила кастрюлю.
Следующий час Дом напоминал муравейник, на который наступили, или правильнее будет сказать, который решили затопить.
  
Комната №7.
Я спустилась в подвал и с подсказками Батискафа активировала портал в подводные апартаменты.
Кухня. Здесь начал твориться кулинарный ад.
Марта, бледная как мука, металась между печью и столами.
— Они же под водой едят! — всхлипывала она. — Как будут есть? Рот открывают, вода попадает! Им нельзя нашу пищу, им нужна… нужна… еда в желе! Всё в желе! Заливное! Холодец! Кисель! Ах, дурья я башка, почему заранее всё не заготовила⁈
Она схватила мясорубку, и та, повинуясь бытовой магии, начала сама перемалывать всё, что попадалось под руку, в странную розоватую массу.
Наши гости из Фаэтрии с наслаждением наблюдали наши срочные приготовления.
Слава богу, хоть под руку не лезли и вопросов не задавали, но профессор уже заставил своего ученика вооружиться гаджетами и блокнотом.
— Василиса! Осанка! — прорычал кот, бегая вокруг меня, когда я срочно выбирала платье для встречи гостей из водного мира. — Ты, если ещё не забыла, Хозяйка! Не сутулься! Представь, что к твоему позвоночнику привязана металлическая труба! А теперь взгляд! Взгляд должен быть твёрдым, но не враждебным! Спокойным и страшным, как омут! Таким, чтобы у ундины возникло желание рассказать тебе все свои секреты, а не устроить тебе процедуры с гидроударом!
— Батискаф, не нервируй меня, — прошипела я, останавливая выбор на длинном платье из шифона голубого цвета.
Апофеоз подготовки наступил, когда Эмма, узнав о визите водных гостей, вдруг объявила, что «атмосфера в их апартаментах недостаточно аутентична» и навела в комнате №7 лёгкий, едва уловимый морозец, «для свежести».
А ведь её никто не просил…
В результате на поверхности воды образовалась тончайшая плёнка льда, а Батискаф, спустившись проверить обстановку после Эммы, поскользнулся и съехал в воду с громким воплем.
Вынырнул он мгновенно, мокрый, злой и с рыбкой в зубах.
— Эмма, когда ты вновь воплотишься в теле, я тебя утоплю! — пообещал он, предварительно выплюнув рыбу, на что Эмма лишь фыркнула.
Когда Дом, наконец, дал знак, что всё, гости на пороге, влажность в комнате номер семь, где и появился портал для гостей, подскочила прилично, но мы были готовы.
Вернее, мы были в состоянии панической готовности.
Я стояла в своём прекрасном голубом платье, с безупречным водостойким макияжем и с каменным лицом, под которым бушевала истерика.
Рядом выстроились: Батискаф, Акакий, Марта на плече скелета, профессор Ван Хорн с научным любопытством наблюдавший за процессом и Леонхард с блокнотом, чтобы всё записать и зарисовать.
Вода забурлила.
Из глубины поднялась светящаяся сфера, а внутри неё…
Показалась фигура. Одна штука.
Фигура была изящная, с длинными, переливающимися салатового оттенка волосами, в одеянии из живых водорослей, жемчуга и перламутра.
Сердце у меня ушло в пятки.
Я приготовилась к первому, решающему поклону.
Сфера коснулась поверхности, лопнула, и на нашем каменном выступе очутилась… девушка. Русалка, точнее, ундина.
Юная, с большими любопытными глазами цвета морской волны и немного скучающим выражением лица. Шикарный хвост всех оттенков зелёного, голубого и синего, выглядел так, будто он соткан из драгоценных камней.
На её плече сидел крошечный, не больше ящерицы, синий чешуйчатый дракончик, который чихнул, выпустив пузырёк.
— Ну, привет, — сказала ундина, оглядывая нас. Её голос звучал как хрустальный колокольчик. — Давайте без долгих знакомств и дурацкого этикета. Я — Аэриаль, первая дочь владыки. Папаша к вам прислал, говорит, «нужно проинспектировать новую Хозяйку, не устроила ли она тут какую-нибудь мерзость». А где тут у вас… — она подумала, подыскивая нужное слово, — … развлечения?
Мы замерли.
— Развлечения? — выдавила я.
— Ну да! — Аэриаль скучающе взмахнула рукой, и браслет из кораллов на её запястье весело зазвенел. — У вас же тут суша! Вы все сухие! Я слышала, у вас тут есть… сплетни! У нас одни и те же сплетни триста лет циркулируют, про акулу-изменницу и осьминога-отшельника. Надоело! Скучно! А ещё говорят, у вас есть шипучая сладкая вода. Врут или правда так?
Батискаф первым пришёл в себя.
Он сделал шаг вперёд, принял галантную позу и дёрнул хвостом.
— Первая дочь Владыки, прекрасная Аэриаль, — произнёс он сладчайшим голосом. — Вы попали по адресу. Сплетни? Наш основной товар! Василиса, дорогая, развей скуку нашей прелестной гостьи!
— Э-э-э… — протянула я.
— Марта, тащи прохладительные шипучки и быстро! — шикнул на неё кот и меня одарил суровым взглядом.
Одним словом, официальный визит превратился в нечто невообразимое.
Мы переместились в гостиную.
Аэриаль не захотела оставаться в своих водных апартаментах, она проговорила заклинание, которое подарило ей ноги вместо хвоста, она их рассматривала с таким же интересом, как если бы это был новый аксессуар.
Я выдала ей шёлковый халат и тапочки.
Марта подала лимонад, который в стаканах потрескивал от обилия газа.
Дракончик-питомец, которого звали Пузырь, нырнул в один стакан и вынырнул, смешно фыркая.
— О, это восхитительно! — восторгалась Аэриэль, делая первый глоток. — У нас есть только шипение вулканических источников, и пить ту воду нельзя. А тут так весело и вкусно!
Я тонко намекнула о дипломатической цели её визита, проговорила, что нужно договор подписать… а ещё может, я проведу ей экскурсию по дому, но гостья отмахнулась и от договора и экскурсии.
Батискаф тоже попытался разузнать, что конкретно она хочет тут вынюхать, спросил, а где остальная делегация, на что ундина ответила, мол, она и есть вся делегация и добавила, чтобы мы отстали от неё со своими скучными вопросами.
Мы все только удивлённо переглянулись.
Батискаф, как величайший мудрец витиевато попытался подсунуть ундине договор на подпись, на что та, вдруг оскалившись, продемонстрировала два ряда мелких и очень острых зубов, когда котик отстал от неё, она сказала, что ненадолго тут, на пару часов и сразу домой, а то папа её искать будет…
У меня закралась мысль, что ундину к нам никто не посылал. Она сама к нам пришла, точнее, приплыла, из любопытства. Потому и договор подписывать не желает, чтобы доказательств её пребывания на суше да ещё на Перепутье не было. Хитра!
Потом речь зашла о моде.
— Что это у вас на ногах? — спросила Аэриаль, указывая на мои туфли на каблуке.
— Это… туфли, а это каблуки, — ответила я ей.
— Зачем они, эти каблуки? Это же… неудобно! — воскликнула она, вскочила с дивана и попыталась встать на носочки, но тут же рухнула обратно.
— Нет, это чтобы… выглядеть выше, и ноги стройнее в туфельках на каблуке… — проговорила я озадачено.
— Странно, — покачала головой ундина. — А покажи-ка мне свой гардероб! Мне жутко интересно, как одеваются девушки на суше!
Профессор и Леонхард из-за угла подсматривали за нашим странным общением с представительницей ундин.
Следующие полчаса я, краснея, демонстрировала Аэриаль платья, юбки, блузки и обувь.
Ундина не выдержала и примеряла всё, крутилась перед зеркалом и критиковала: «Колется!», «Ничего не развевается!», «А где блёстки?»
— У нас, — сказала она таким тоном, будто это была конфиденциальная информация, — лучший наряд, это когда на тебе светятся пятьсот микроскопических медуз. Меняется цвет, переливается… Красота! А это… нет, не моё.
  
Батискаф, наблюдавший за этим, сидел в кресле с видом страдающего импресарио.
— И за это, — бормотал он, — я гонял тебя по этикету. Чтобы потом слушать лекцию о сравнительных достоинствах придворного планктона…