Дом на Перепутье (СИ)
— Дорогая моя, — начал он с ледяным терпением. — Кровать нужна для сна и вселенских размышлений. Гамак для послеобеденного отдыха и философских бесед с самим собой. Лежанка у окна для наблюдения за миром, птицами, небом и составления стратегий. Это базовые потребности любого развитого существа. Или ты думаешь, я буду с важным видом валяться на кровати, когда за окном воробьи дерутся? Это же неприлично!
Я лишь закатила глаза и продолжила работу.
Дрель жужжала, а в голове у меня стучало: «Я помощник бухгалтера, а не личный раб говорящего кота…»
Но потом вспомнила, что меня уволили.
«Так что, малышка, ты — рабыня говорящего кота…»
Потом был многоуровневый фонтан-поилка, который я собрала, пролив пол-литра воды на только что вымытый пол. Но зато собрала и настроила его.
Затем игровой комплекс с тоннелями и полочками.
И, наконец, два кошачьих домика.
В виде замка и в виде телефонной будки.
Замок был с башенками, а будка с крошечной дверцей.
— А это для уединения, когда меня все достанут, — пояснил Батискаф, заглядывая в будку. — Иногда нужно побыть в одиночестве и в замкнутом пространстве.
Я решила промолчать.
Две когтеточки.
Столб с лестницами и пальма, были собраны последними.
Я с облегчением заметила, что о красном дереве он больше не вспоминал.
Видимо, обилие новинок затмило эту мечту.
Когда всё было собрано и прикручено, где хотел котейка, на часах показывало три ночи.
Я стояла, опираясь спиной о стену, и смотрела на творение своих рук.
Комната превратилась в настоящий кошачий парк развлечений.
И посреди этого великолепия, с видом императора, обозревающего свои сокровища, медленно прохаживался Батискаф.
Он касался лапкой то гамака, то ствола пальмы-когтеточки, и на его морде было написано глубочайшее удовлетворение.
— Ну, всё, — выдохнула я, чувствуя, как веки слипаются. — Я пошла спать. Умираю от усталости.
Я уже повернулась к двери, как сзади раздался возмущённый возглас:
— Куда? Стоять! А кто всё это убирать будет⁈ — Батискаф с отвращением ткнул лапкой в гору картонных коробок, пенопласта и целлофана, заполонивших комнату. — Этот мусор сам не исчезнет! Его же надо убрааааать! И потом ещё раз всё помыть! Немедленно! Это безобразие портит весь вид моих апартаментов!
Я одарила кота многозначительным взглядом. Его не проняло.
Усталость была такой всепоглощающей, что даже злиться и ругаться сил не осталось.
— Вот сам возьми и всё убери, — проворчала я, махнув рукой. — Ты же великий маг, батискаф. Шевельни усами, стукни лапкой и всё исчезнет. А я пошла спать.
С этими словами я поплелась прочь, оставив его в окружении его богатств и горы мусора. За спиной я услышала его возмущённое фырканье:
— Вот неблагодарная! Я тебе предоставил возможность приобщиться к великому делу обустройства вечности, а ты… Эх! Придётся, видимо, звать Акакия… К утру, надеюсь, всё уберёт.
Я шла к себе, и сквозь дикую усталость пробивалось странное чувство удовлетворения.
С одной комнатой покончено. Осталось… Ох, лучше не думать, сколько осталось…
Точнее, я ещё и не начинала генеральную уборку!
* * *Эту ночь я проспала как убитая.
Если бы ко мне снова явился тот самый пылающий красавец, ему пришлось бы пробираться через дебри моих снов о ламелях и инструкциях по сборке кровати.
Даже пушечный выстрел у самого уха не смог бы прервать мой мертвецкий сон.
Усталость была настолько всепоглощающей, что казалось, я впитала в себя всю пыль дома и теперь перевариваю её.
Следующий день начался с того, что я, ещё не до конца проснувшись, доплелась до кухни и проглотила завтрак, даже не разобрав, что именно я ем.
Затем я выпила чудодейственный эликсир Марты, который вернул мне способность двигаться, не стонать от боли в мышцах и суставах и здраво мыслить.
— Марта, расскажи мне, что в твоём эликсире? — выдохнула я, чувствуя, как живительная энергия разливается по телу. — Это же эликсир вообще от всего!
Домовая, помешивая что-то в котелке, хитро улыбнулась:
— Расскажу, милая, обязательно расскажу. Как только с домом окончательно разберёшься. Когда он станет настоящим домом, а не скопищем комнат.
Батискаф в этот день на меня дулся.
Он сидел смотрел на меня с таким видом, будто я лично заставила его вручную перетаскать все наши покупки, коробки.
— Некоторые, — начал он с обидой в голосе, — спят, как сурки, в то время как другим приходится заниматься чёрной работой. Я, между прочим, чуть не задохнулся в этих картонных джунглях! Акакий только скрипел и ронял всё на ноги!
— Какой же ты котик молодец! — сладко сказала я, вооружаясь вёдрами и тряпками. — Такой самостоятельный! Настоящий хозяин!
Кот фыркнул и отвернулся, но я заметила, как задрожал кончик его хвоста, верный признак того, что комплимент ему понравился, хоть он этого и не покажет.
Наконец-то началась Великая Генеральная Уборка.
Я атаковала свою комнату и ванную с таким остервенением, будто сражалась с ордами невидимых врагов.
Пылесос выл, парогенератор шипел, а я, потная и счастливая, стирала вековую грязь, открывая взгляду сияющие полы и сверкающие стены.
На обед я не отвлекалась.
Акакий, элегантный в своём смокинге и цилиндре, принёс мне на подносе чай и тарелку с бутербродами.
Я ела прямо на полу, глядя на отмытый участок пола, и чувствовала дикое удовлетворение.
Уборка — это же почти магия!
Вот был хаос и пыль, а вот отныне порядок и блеск.
Быстро, наглядно и невероятно приятно.
Я мыла, тёрла, скребла и полировала.
Это действовало как медитация.
Монотонные движения, запах чистящих средств, постепенное проявление результата, всё это успокаивало ум и давало ощущение контроля.
Я не просто вытирала пыль. Я наводила порядок в своей новой жизни.
Очищала пространство, делая его полностью и окончательно своим.
И знаете что? К концу дня, когда за окном стемнело, я отмыла ВЕСЬ дом.
Ну, почти весь.
Чердак, комната с сундуками, кухня, точнее царство Марты, куда я соваться не смела, прихожая и кладовка Гаспара остались нетронутыми. Пока.
Но всё остальное, бесконечные коридоры, гостиная, все спальни, кроме, разумеется, уже сияющей обители Батискафа, всё это блестело, пахло свежестью и смотрело на меня с благодарностью.
Я стояла посреди чистого холла, опираясь на «умную» швабру, и улыбалась как дура.
Всё тело ныло, но на душе было светло и спокойно.
Теперь это был не просто «дом на Перепутье».
Это был вымытый, вычищенный, готовый к новой жизни мой домик.
Сверху, с лестницы, донёсся голос Батискафа:
— Ну что, довольна? Теперь, надеюсь, ты займёшься чем-то действительно важным? Например, установкой моего нового телевизора?
Я лишь рассмеялась.
Пусть ворчит.
Сегодня я была королевой этого места.
Королевой, пахнущей хлоркой и счастьем.
Глава 18
* * *ВАСИЛИСА
Новый день, а значит, новые подвиги!
Сегодня мне предстояло установить всю технику, собрать ещё мебель и мой буфет, а ещё отмыть кухню и прихожую, разобрать завалы в кладовке…
Список пугал своим размахом.
Горы чёрных мусорных мешков, собранных за время великой уборки, Батискаф велел не выносить из дома, они стояли в прихожей и нервировали меня.
— Когда дом будет отмыт, он сам утилизирует отходы, — загадочно изрёк он, и я решила не спрашивать, подразумевает ли это ритуальное сожжение или отправку в иное измерение.
Но первой в списке стояла не кухня и не мой драгоценный буфет.
Нет. Батискаф, сидя на диване в гостиной, вынес вердикт:
— Начнём с моего телевизора. Пока я не превратился в нечто адское от нетерпения!
Итак, я оказалась в его комнате с огромной плазмой, набором креплений и дрелью в руках.