Дом на Перепутье (СИ)

— Она втюхивает тебе хлам. Сплошной хлам. Скажи ей, что мы не собираемся открывать приют для безвкусицы.
Я ответила ей, стараясь быть помягче:
— Спасибо, но мы с котом сами знаем, что нам надо.
Фраза «с котом» явно смутила продавщицу, но она лишь закивала ещё усерднее и отступила, давая нам пространство для манёвра.
И вот тогда я увидела ЕГО.
В дальнем углу зала, озарённый мягким светом софитов, стоял буфет.
  
Высокий, под два с половиной метра, величественный.
Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева, с резными филёнками и бронзовыми ручками в виде рычащих львиных голов.
Он не кричал о роскоши, как кровать Батискафа.
Он её излучал.
Спокойную, уверенную, вековую.
И я поняла.
Он мне нужен.
Это была не просто мебель.
Это была любовь с первого взгляда.
— Батискаф, смотри! — прошептала я, хватая кота под мышку, он даже хрюкнул от неожиданности.
Он недовольно посмотрел и фыркнул.
— Буфет. Ну и что? В доме их штук десять таких стоит. Пыльные, огромные, одинокие. И покрасивее.
— Но это другое! — возразила я, чувствуя, как во мне просыпается упрямство трёхлетнего ребёнка. — Это будет мой. Личный. Мой буфет. Хочу его.
Кот поднял бровь (да, у него это отлично получалось).
— Вася, что за безрассудство?
— Мы тебе только что кровать за стоимость небольшого острова купили, — парировала я. — А я хочу этот буфет! Тебе кровать, а мне — буфет. Честный обмен.
Батискаф тяжело вздохнул, как страдалец, вынужденный терпеть капризы смертной.
Он посмотрел на буфет, потом на моё решительное лицо, ещё раз на буфет и махнул лапой с таким видом, будто даровал мне половину королевства.
— Ладно, ладно. Чем бы дитя не тешилось. Только чтобы он не мешал мне. А то я его на дрова пущу. Сразу.
Я поманила продавщицу.
— И этот буфет тоже беру, — сказала я, пытаясь звучать так, будто покупаю буханку хлеба.
Лицо продавщицы просияло.
Батискаф же, выскользнув с моих рук, устроился на «моём» новом матрасе, принялся вылизывать лапу с выражением глубокой усталости от человеческих слабостей.
— Ну вот, — проворчал он. — Теперь у тебя есть собственный шкаф для тараканов. Я надеюсь, ты счастлива.
— Очень, — искренне ответила я, не отрывая взгляда от своего буфета. — А тараканов у нас не водится. Ты же сам говорил.
— Но это не значит, что они не мечтают о таком шикарном жилье. Старые-то буфеты им уже не по нраву.
Я лишь улыбнулась и пошла договариваться о доставке нашей мебельной флотилии на завтра.
После мы с Батискафом двинулись дальше.
Я уже мысленно составляла список: продукты, средства для уборки, ещё надо для сада, Гаспару и Марте…
Но судьба, а точнее, мой усатый компаньон, распорядилась иначе.
— Вау! — вдруг взвыл он, тыкая лапкой на вывеску. — Нам туда! Скорее!
Я посмотрела.
На табличке красовалась стилизованная кошачья и собачья мордочки и надпись, что это огромный магазин для пушистиков.
— Знаешь, — осторожно начала я, пока мы шли в ту сторону, — я сомневаюсь, что когтеточка твоей мечты тут есть. Скорее всего, её придётся заказывать индивидуально у мастера.
Я уже готовилась к буре, планируя срочно предложить ему ведро сметаны в качестве успокоительного, но мы уже входили в отдел.
И тут нас обоих поразило.
Это был не отдел.
Это был рай.
Кошачий и собачий Эдем.
Полки ломились от дразнилок, мячиков с колокольчиками и мышек, набитых кошачьей мятой.
С потолка свисали гамаки и подвесные лежанки.
В углу журчал многоуровневый фонтан-поилка.
Рядышком стояли «умные» миски и целые игровые комплексы с тоннелями и полочками.
А домики!
Их было множество: в виде замков, ракет, грибов и даже в виде телефонной будки.
Но самое главное — это когтеточки.
Их было море.
В виде столбов, лестниц, лежаков, даже в форме пальмы.
Правда, ни одна не была из красного дерева.
Зато были с сизалем, ковролином и с какими-то шариками, которые, по заверению этикетки, «вызывают экстаз у всех котов».
Батискаф замер на пороге, его глаза стали размером с блюдца.
Он медленно, с благоговением, прошёл между полками, касаясь лапкой то плюшевой рыбки, то перьевой игрушки.
— Я… — его голос дрогнул от переполнявших его чувств. — Я хочу это всё-ё-ё-ё-о-о…
Я поняла, что спорить тут бесполезно.
Такой священный трепет в его глазах я видела только раз, когда он сегодня в кафе смотрел на пиалу со взбитыми сливками.
Возражения были бы не просто бессмысленны, они были бы кощунственны.
— Хорошо, — просто сказала я, хватая первую попавшуюся тележку. — Но только самое необходимое.
«Самое необходимое» оказалось весьма растяжимым понятием.
В тележку полетели:
Три разные когтеточки. «Для настроения! Одна для гнева, другая для медитации, третья для изысканной скуки!»
Гамак.
Подвесная лежанка у окна. «Для наблюдения за птичками и составления планов их поимки!»
Фонтан-поилка. «Эта штука кайфово журчит!»
Набор из двенадцати мячиков.
Игрушечная мышь, которая пищала трагично и пронзительно. «Чтобы пугать Гаспара!»
И ещё тонна всего «самого необходимого».
И, конечно, несколько килограммов лакомств, типа кошачьей мяты.
Я покорно платила, а Батискаф, сидя в тележке на груде своих сокровищ, выглядел абсолютно счастливым.
Мы даже нашли ошейник в виде кота с ножом в зубах и Батискаф захотел его срочно надеть.
Когда мы, наконец, покинули отдел, моя спортивная сумка, некогда, туго набитая деньгами, заметно похудела и стала лёгкой.
— Ну что ж, — вздохнула я. — Ты доволен?
Кот, сидя на вершине своей добычи в тележке, блаженно прикрыл глаза.
— Приемлемо. Для начала. Потом как-нибудь мы вернёмся за тем игровым комплексом в виде замка с драконом. Он мне нужен. Я чувствую это.
Я уже не удивлялась.
В конце концов, какой смысл в волшебном сундуке с деньгами, если нельзя иногда устроить рай своему волшебному коту?
* * *
Наш шоппинг-марафон продолжался.
Следующим пунктом стал садовый центр.
Мы купили Акакию целый набор садовых инструментов, похожих на орудия пыток.
Батискаф с одобрением отмечал каждый выбор:
— Да, это заставит незваный гостей выть от ужаса.
В садовом отделе скупила тонну всевозможных семян.
Потом мой взгляд упал на отдел с карнавальными костюмами.
И там я увидела Это.
Идеальный смокинг для джентльмена-скелета!
С рубашкой с пенящимися рукавами, жабо.
И даже был цилиндр.
Рядом висел оранжевый шарфик невероятной кислотности.
— Смотри! — воскликнула я, указывая пальцем. — Это же для Акакия! Он будет таким элегантным!
Батискаф хмыкнул, разглядывая смокинг с видом знатока.
— Вот Акаша обрадуется… — проронил он с убийственным сарказмом. — Он же мечтает о чём-то более… строгом. В стиле «вечный траур по собственным костям». Но твоя воля, хозяйка.
Костюм я купила.
Для Гаспара мы нашли бархатную подушечку особой мягкости.
«Чтобы висеть вниз головой с королевским комфортом. Если падать, то на мягкое…»
Запас его любимого томатного сока премиум-класса будет приобретён в продуктовом. С этим было просто.
Но вот настал черёд Марты.
И отдел посуды стал для меня настоящим испытанием.
Я смотрела на фарфоровый сервиз с ручной росписью, на медные кастрюли, сияющие как солнце, на массивный кухонный стол из цельного дуба и стулья с резными спинками… и вздыхала.
— Мы слишком много потратили, — заныла я, подсчитывая в уме остатки. — Твоя кровать стоила как маленький остров. Если бы ты выбрал что-то попроще, нам бы хватило и на сервиз, и на стол, и на эти медные сковородки!
  
Кот, сидя в тележке на груде своих кошачьих сокровищ, лишь блаженно потягивался.
— Есть идеальное решение, — объявил он с лёгкостью Наполеона, отдающего приказ. — Давай откажемся от твоего буфета. Этот уродский шкаф явно не стоит таких жертв. И тогда нам хватит на этот… э-э-э… немного «симпатичный» сервиз.